Просыпаться каждый день с мыслью, что этот день может стать последним. Что борьба за жизнь, выживание всегда приводит к одной и той же конечной, кого-то раньше, кого-то позже, но приводит. И ты задаешься вопросом сколько еще отмерено, как близко блуждает костлявая с косой и не тянет ли уже к тебе свои длинные руки. Иногда ты впускаешь в голову мысль, что все вы не имеете стоящей цели. Как крысы, загнанные в лабиринт, снующие туда-сюда каждый день. бегающие по колесу. Поедающие, возможно, последние жизненно необходимые ресурсы, чтобы протянуть еще хоть сколько-нибудь. Хотя бы день. Хотя бы снова увидеть как на небе закатывается красный шар. Потребители, которые в последний момент перегрызут друг другу глотку за банку гороха. Ты можешь оказаться одной из них? Нет, скорее пустишь пулю в лоб, когда осознаешь, что никакое светлое будущее вам не светит, когда в глазах погаснет последний луч надежды.

Не сегодня.
Ты пока еще веришь, что завтра все изменится.
Обязательно изменится.

Улыбаясь редкому солнцу, подставляя лицо морозному ветру, ты гнала на мотоцикле вдоль главной дороги, огибая оставленные преграды в виде автобусов. Маршрут на карте был сохранен в голове, с памятью никогда проблем не было. В этом районе ты была очень давно, в нормальной жизни, когда могла себе позволить летать в отпуск за пределы родного штата. Это было так давно, что, кажется, совсем затерялось в недрах памяти. будто было не с тобой. Сюжет фильма, отложившийся в голове. Многое из прошлого теперь кажется не настоящим. Семья, друзья, любимая работа - то, что так долго обретала и хранила все годы разлетелось на тысячи осколков. Проще закрыть эту красную дверь, чтобы не трепать себе нервы и не позволять вспоминать. Иначе становится совсем паршиво. Твоя новая семья - кочевники. Вместе вы обрели новую жизнь, приспособились к условиям, нашли способ выживания и, кажется, обрели цель. Быть курьером работенка не из легких. Вы уже теряли ребят. Никогда не знаешь кто не вернется с маршрута. Никогда не знаешь кого встретишь на другом конце пути. На руинах цивилизации правит анархия. Многие люди превратились в животных, не гнушась убивать ради наживы.

В твоем потертом кожаном рюкзаке лежат антибиотики. Достать их было не просто. Многое из аптек растащили в первую очередь. Но иногда среди обломков, если не бояться испачкаться или быть похороненным под бетонными плитами, можно найти что-то стоящее. Ваша группа никогда не заламывала цены, чем заслужила уважение и одновременно, с другой стороны, ненависть конкурентов. Если правильно помнишь, до точки Б оставалось не так много, но за следующим поворотом ты резко тормозишь.

Как в черно-белом кино, на тебя будто смотрят десятки глаз, ваша встреча для них так же неожиданна как и для тебя самой. Они двигаются в твою сторону не сразу, медлят, и ты никак не можешь понять почему. Стоит обернуться назад, собираясь развернуть мотоцикл и объехать "пробку" из мертвецов, как осознаешь, что часть из тех, кто выпадал из поля зрения, оказались сзади, они сомкнули круг. Черт, все не слава богу сегодня! Стрелять было бы глупо, неизвестно сколько еще гуляющих в окрестностях, не хотелось бы за секунду собрать большой фан-клуб провожающих на тот свет.

А ведь все с самого утра не заладилось. Ты проснулась с дикой головной болью, на ровном месте, будучи раздраженной, сцепилась языком с новеньким, потеряла неработающие часы (которые хранила как память о дедушке, воспитавшем тебя и двух сестер. все еще подозреваешь, что их стащил кто-то из своих, но улик нет, за руку никто пойман не был). Удачей было лишь то, что нашла антибиотики. Но доставишь ли их теперь? Большой вопрос.

Единственным путем отхода было проехать по неровному покрытию с кусками брошенного металла. Долго думать времени не было, ты нажала на газ. Прорвать блокадное кольцо удалось, но металлический настил оказался с сюрпризом, железный конь подскочил вверх и неудачно упал на бок, едва ты успела спрыгнуть в сторону. Перекатившись по земле, молясь, чтобы содержимое рюкзака было целым, ты быстро подскочила и схватилась за пистолет. Зомби отрезали путь к мотоциклу и направлялись к тебе. От подскочившего адреналина ты даже не заметила как сильно ободрано плечо и как по лбу стекают капли крови так похожие на пот, но это еще пол беды. Правая нога при падении была неудачно вывихнута, тебе неприятно наступать на нее, но сейчас боли ты не чувствуешь, осознание еще не пришло.

Придется укрыться в одном из зданий, в надежде, что найдется какая-то наглухо закрывающаяся подсобка, чтобы переждать, пока мертвецам не наскучит преследование. Только, как ни крути, к оговоренному времени доставить ты не успеешь. Ближайшим местом оказалась заправка. Стекла выбиты, дверь снесена, всякая непригодная мелочь раскидана по грязному полу. Ныряешь в подсобку и благодаришь Бога за то, что дверь осталась целой, а внутри не оказалось сюрпризов. Опускаешься на холодный пол, подпирая ботинком не закрывающуюся изнутри дверь.

- Твою мать! - Тихо, увидев, наконец, насколько все плохо. Голова начинает кружиться, перед лазами плывет. Кажется, ты не хило приложилась головой, растрясла мозги. Руки еще судорожно, но крепко держат пистолет, направленный на дверь. Главное, не уснуть.

Отредактировано Sage Mitchell (2023-08-07 16:03:30)

Слышишь, как чьи-то тела трутся о дверь. Зомби не настолько глупы, чтобы забыть о том, что за дверью прячется единственный возможный перекус. Они кряхтят, напирают на дверь своим весом, но ты стойко держишь оборону до последнего. Вспоминая лица тех, кто дорог. Человечество в один миг из реальности перенеслось во всем известную игру, но так же весело не было. Люди умирали по-настоящему. Твои близкие, если верить словам встречных знакомых, стали теми, кто жаждет разорвать твое тело на куски. Не знаешь, что сделала бы, встретив среди обезображенных ходячих. Даже представлять больно. Уже сотни раз доказано, что их мозг мертв, что в самых потаенных уголках не скрывается и самой меньшей доли того, что делает нас людьми, но каждому хочется верить, что это не так. Трудно перестроиться.

Эрика, Энни... ты бы все отдала, чтобы снова взять их за руку, услышать смех. Коришь себя за то, что проводила вместе с ними так мало времени, прикрываясь нескончаемой работой и личными проблемами. Только потеряв осознаешь, что истинно дорого. Они будут встречать тебя там, на другой стороне? Ты прикрываешь глаза, представляя встречу.

Яркий солнечный свет слепит глаза, ты прикрываешь их рукой и улыбаешься внутреннему спокойствию, зеленая лужайка с блестящей после дождя росой, невысокий белый заборчик дома дедушки, кажется, только покрашен, пахнет свежей краской. Чей-то смех. Энни? Оборачиваешься на звук, но глаза никак не могут привыкнуть к освещению. Сестренка кружит вокруг тебя и хлопает по плечу. Громко, над самым ухом: - Теперь ты водишь! Никак не можешь разглядеть лицо, она тут же убегает. Ее лиловое платьице развивается на ветру. Его сшила мама. Сглатываешь горечь. Сколько вам сейчас? Совсем маленькие. Голос старшей сестры отзывается со стороны крыльца, ты резко поворачиваешься и замираешь. Совсем юная, зовет обедать. Бабушка уже накрыла на стол, ты чувствуешь запах ее пирогов и стоя здесь. Это идеальная картинка или воспоминание? Не важно. Это то место, где хочется остаться, поселиться навек. Куда хочется убежать.

- Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу. Проговариваешь известную строчку из фильма, которая вдруг обретает смысл. Здесь, теперь, ты свободна.

Но голос извне делает изображение нестабильным, прерывает голоса родных. Ты мотаешь головой, пытаясь прогнать его, чтобы сон продолжился, чтобы, наконец, войти в дом. Ускоряешь шаг, чтобы успеть подняться по ступенькам и переступить порог, но замираешь прямо перед дверью. Еще секунда и она растворяется в воздухе, все вокруг теряет краски. Остается только тьма. Тебе холодно.

Ты кричишь и пытаешься нащупать руками хоть что-то вокруг (на деле же, в реальности, морщишься и стонешь, на мгновение сумев открыть глаза, но снова проваливаешься обратно). Эта борьба, кажется, продолжается целую вечность. Здесь ничего нет, но точно ли никого нет? Очередная попытка вырваться из глубин потухшего разума позволяет выхватить чью-то темную фигуру. Едва уловимые очертания, собственную физическую боль. Ты потратила слишком много сил и никак не можешь вернуться, снова включить свет.

- ...зомби зомби зомби... Долетает только это. Похоже, что голос принадлежит мужчине. Ну, зашибись. И дело твое дрянь. Зомби прорвали твою хлипкую оборону? Тебя сейчас съедят? Или ты уже мертва, просто мозг не успевает быстро обрабатывать информацию? Самое неприятное - чувствовать себя слабой, незащищенной, неспособной помочь и как-то повлиять на ситуацию. Это одна из причин, почему ты стала копом. И одна из причин почему пошла в кочевники. Но чем дольше ты находишься здесь, цепляясь за ускользающие воспоминания, тем меньше помнишь, кто ты есть.

Кто ты?

Холод пронизывает до костей, ты кричишь от страха и непонимания так громко, что прорываешь эту "стену", выныриваешь из под толщи воды и продолжаешь кричать, пока картинка перед глазами не встанет на свое место. Сердце колотится с бешеной скорости, ты заново учишься дышать, ведь каждый новый набор воздуха дается с трудом. Хочется снова закрыть глаза, но ты боишься возвращаться обратно. То, где побывала, густая непроглядная тьма, единственное, что ты помнишь. Стоит сосредоточиться на себе - ничего не выходит. Ни имени, ничего, пустота.

Когда не знаешь кто ты, хочется хотя бы знать кто перед тобой.

- Останови машину, я ничего не понимаю. Где я? А главное, кто ты, черт побери, такой? Взгляд скользит по мужчине, но мозг его не распознает. Ничего не щелкает. Ты касаешься рукой лба и, чувствуя что-то влажное после соприкосновения с ноющим участком кожи, выпрямляешь пальцы перед собой. - Кровь? Что ты со мной сделал? Плечо тоже ноет. Голова кружится, смотреть на мелькающие за окном пейзажи максимально дискомфортно. Ты касаешься открытого участка кожи плеча руками и с непониманием смотришь на мужчину, всем своим видом требуя остановить машину. Что-то в его взгляде заставляет тебя нервничать и обдумывать возможность выскочить из машины прямо на ходу.

На плечах что-то есть, похожее на лямки от рюкзака, и тебе ужасно хочется его открыть, чтобы понять о себе хоть что-нибудь. Должны же там быть какие-то документы. Может, телефон? - Мне нужно позвонить!

Если начать поднимать руки с целью снять рюкзак, голова становится туманной. Нет, делать резкие движения нельзя. Медленные тоже пока делать не стоит. В сложившейся ситуации, когда ты чувствуешь себя младенцем, который не знает ни имени, ни адреса собственного дома, остается только один вариант: довериться единственному в окружению человеку. Хуже не будет. Хотел бы убить, давно бы расправился. И не сидела бы ты на переднем сидении, скорее тебя бы расположили в багажнике.

Но смотришь недоверчиво, пропуская через себя каждое слово. Пекло, живых... кажется, ему помощь нужна еще больше, чем тебе. Твой взгляд скользит то по нему, стоит ушей коснуться фактам, в которые трудно поверить, то по виду в окнах машины. Увиденное лишь отдаленно напоминало улицы города, какими ты их помнишь. В любое время суток на них, даже в самых укромных закоулках, теплилась жизнь. Люди, птицы, собаки. Сейчас словно кто-то нажал на паузу существование вокруг. Потрескавшийся асфальт, руины из зданий - это мало напоминало укоренившуюся в памяти цивилизацию.

Ты отрицательно качаешь на его слова головой. Скажешь, что не согласна с годом, и мужчина ошибается на 5 лет - сочтет сумасшедшей, сдаст в дурку. Но ты не глупа, первопричину потери памяти понять легко, о ней напоминают следы крови на пальцах и одежде. Здорово головой приложилась. Надо же было так ухитриться! Много лет работы с минимальными травмами, даже в самые опасные моменты удача была на твоей стороне. Пули пролетали мимо. Можно было счесть за профессионализм, который явно тебя покинул. Если верить словам мужчины, назвавшимся Ридом, то из памяти вылетело слишком много. Ты абсолютна беспомощна. Сиди, да помалкивай, чтобы он не решил, что в данный момент ты больше проблема, чем полезная "находка".

Открываешь рот, чтобы назвать имя. Что может быть проще? Странно, роясь в ящиках памяти ты находишь много воспоминаний из прошлого, что всплывают картинками, но не помнишь имен, фактов. Как фильм без звука, с размытыми лицами. Уверена, что на дворе 2018 год. Похвастаться особо нечем, рот закрывается, ты беспомощно и с раздражением на саму себя хватаешься за голову и наклоняешься вперед, упираясь ею в колени. Должно же в недрах памяти быть что-то полезное! Успокойся, ты же знаешь, только вспомни. Вспомни, что при травмах головы потери памяти - это неудобство кратковременное, тем более, что часть уже всплывает в голове. Не все потеряно. Нужно лишь отдохнуть, хотя бы пару часов, чтобы прийти в себя.

- Ни хрена я не помню, Рид. Едва слышно. В висках стучит, неприятно пульсирует. Хочется, чтобы это поскорее прекратилось. Когда-нибудь ты скажешь ему спасибо, если эта встреча все-таки закончится хорошо, даешь себе слово не забыть о приличиях, но сейчас слова отнимают много сил. Если бы только рядом оказался человек, знающий хоть что-то о тебе. Возможно, это бы послужило толчком твой "операционной системы", запустило перезагрузку. Где вообще находится эта кнопка? Пальцами щупаешь затылок, чтобы понять насколько все плохо, но ничего серьезного не находишь. Похоже, сотрясение. Когда дороги стали похожими на американские горки? Запущенный автотранспорт вновь трясет твои мозги, которые будто со звуком ударяются о стенки черепной коробки. Не концентрируйся на дискомфорте организма, иначе вырвет.

Такое положение тела оказывается неудачным, возвращаешься назад, запрокидывая голову. Новый знакомый как раз замедляет ход. Первым на глаза через лобовое стекло попадают люди с оружием. Не похожа эта компания на добрых граждан. И цель их вооружения не ясна. Ты пытаешься сделать голос более спокойным, но выходит не слишком хорошо. Не глядя на него, спрашиваешь: - Так чем ты говоришь твои друзья занимаются? По долгу службы в голове отложилось, что законопослушные граждане за оружие хватаются в редких случаях и лишь в некоторых штатах. Чего следует ожидать от этой банды? Точно помнишь, что имеешь отношение к полиции и надеешься, что под утепленной одеждой не скрывается какой-нибудь хорошо заметный значок шерифа.  Выпаливаешь: - В шахматах это называется «цугцванг», когда оказывается, что самый полезный ход — никуда не двигаться. Твой ход явно обозначен. - У тебя же наверняка есть аптечка в машине? Не хочу доставлять неудобства. Давай я просто воспользуюсь твоей добротой в последний раз, а после каждый пойдет своей дорогой.

Рука сжимает ручку двери. глаза на всякий случай ищут пути отхода. Слишком уж у них все здесь схвачено. Забором огорожена видимая тебе территория, которую непонятно от чего защищают люди с оружием. Выбора нет, тебе его не оставляют. И это звучит разумно. Ощущение, что в городе произошел не меньше чем атомный взрыв. Здания лишь отдаленно напоминают нормальные человеческие условия. Бегать в поисках безопасного места и одновременно в поисках самой себя - безрассудно. Медик тебе не помешает. Но слова про карантин заставляют еще раз вопросительно посмотреть на Рида. Разве похожа, что тебя мучает заразная болезнь, которая могла бы чем-то угрожать окружающим? Тогда почему он так спокойно находится рядом? Почему не бросил там, откуда взял?

Мотоцикл? В голове никакого отклика. Не уверена, что сумеешь сесть за руль и укатить за горизонт, не получив выстрел в спину. Придется осмотреться и предоставить заботу о себе другим, незнакомым людям.

Вернуться к своим... Но кто здесь свои, а кто чужие? Нервно улыбаешься, похоже на план. Если ты и спешила куда-то, то потухший мозг решил все за тебя. Перечисление увечий снова возвращает к концентрации на боли. Вывих? Выпрямляешь спину, посылая импульс во все конечности, но обрыв связи с резкой болью раздается в правой ноге. Не удивлюсь, если твое имя переводится как-то вроде "человек 33 несчастья". И откуда этот Рид все знает?

Целых 6 часов проверять рюкзак и напрягать память? Не слишком ли долго?

- Думаю, я справлюсь быстрее. Осмотр рюкзака дело пяти минут, максимум 20 минут на перевязку и хоть какое-то обезболивающее, нога после воздействия заныла с новой силой. Но 6 часов - что делать вам двоим столько времени? О том, что произошло с городом, наверняка можно рассказать в размере нескольких сухих фактов. Больше часа на это не уйдет. Да и обстановка здесь какая-то напряженная. Его человек так подозрительно скользил по тебе взглядом, что хотелось спрятаться. Разобраться с ранами, вывихом и убираться отсюда.

Карантинная зона оказалась в автобусе. Прежде чем подняться по ступенькам, ты тормозишь, еще раз неуверенно оглядываясь вокруг и останавливая взгляд на мужчине. - Это точно так необходимо? Прождать 6 часов в автобусе перспектива не самая радужная. Но он остается непоколебим. Тебе ничего не остается, как повиноваться. Подняться оказалось сложнее, чем ковылять по более менее ровной поверхности. Нога с трудом сгибалась в колене и доставляла боль. Ты стискиваешь зубы, чтоб не вытаскивать на свет свою слабость. Едва Рид хочет помочь, подстраховать, ты, видимо это в твоем характере, говоришь: - Не нужно, я сама! Пусть не ставят на тебе крест слишком рано. Неизвестно еще что за карантин такой и в чем необходимость. Может по происшествии шести часов слабых они добивают.

Оказавшись внутри, прислоняешься к стене, больший вес перенося на здоровую ногу. Снимаешь рюкзак, расстегиваешь. Не вытаскиваешь все содержимое наружу, несмотря на то, что замечаешь любопытный взгляд мужчины. Рука елозит на дне, но ничего бумажного не нащупывает. Надежда была только на документы, чтобы подстегнуть память. Что-то металлическое, по форме и закрытому голышку похожее на флягу. Видимо ты не из тех женщин, что хранят в сумочке целую вселенную. Кажется, нащупала что-то интересное, что сложно определить, не вытащив наружу. Пачка Гидрокодона появляется первой. Затем две пачки Цефтазидима. Демонстрируешь упаковки Риду. Все, на удивление, в целости и сохранности. Коробки лишь слегка помяты. Видимо, благодаря стойкой форме рюкзака и толстым стенкам. - Кажется, я и сама могла о себе позаботиться.

- Что значит не помнит? - Рики удивлённо оборачивается к Риду. Ей всегда казалось, что потеря памяти - это для мыльных опер с тысячью серий и пятью сменами актёрского состава. Дед включал такие по вечерам и сидел в продавленном кресле с бутылкой пива. Минуты через две он и вовсе засыпал. Когда внучки спросили, зачем он смотрит этот бред, старик ответил, что их бабушка обожала подобные шоу, и он просто привык под них засыпать. Но девочки понимали, что он просто скучал. Как они скучали по маме, пересматривая её старые фотографии, потому что всё остальное сгорело в пожаре. Как теперь она скучала по Энни и Сэйдж до этого самого момента.

- Я твоя сестра, дорогая, - словно ребёнку объясняет Эрика и тут же отстраняется, позволяя Монике делать свою работу. Сестра высыпает на неё вопросы, которые наводят на странную мысль о том, насколько далеко распространяется амнезия.

- Ты ничего не помнишь? Совсем? - Спрашивает женщина и снова переводит взгляд на Рида. Что у них там, мать его, произошло?

Мон говорит, что жить сестра будет, и это утешает, главное, чтобы она не была заражена. Граймс просто не переживёт если то, что случилось с Энни повторится. Господи, Сэйдж же даже не знает, что Энни больше нет! Как она ей об этом расскажет? Возможно амнезия не такая уж и плохая штука, она даст ей отсрочку, время, чтобы придумать, как рассказать о том, что произошло.

-  Провалилась на пять лет!? - В голосе Граймс явно слышны сомнения. Даже в бункере никто не отсиделся бы столько лет. По крайней мере, она про такие случаи не слышала.

- Нужно было с этого начинать, Рид! - Док устало потёрла лицо и, цепко высмотрев лекарства, словно парящая хищная птица на охоте, вцепилась в коробки пальцами. В медблоке умирал ребёнок, и сейчас это волновало её больше всего. Чем и как будет платить поселение за такую роскошь, ей было неинтересно. Уж как-нибудь да разберутся без неё, хотя она и против подобных сделок. До ЗА она ненавидела тех, кто выписывал поддельные рецепты и продавал лекарства наркоманам. Что и объясняло её отношение к подобным сделкам.

Рики никогда не была дурой, возможно, легковерной и с большим комплексом ответственности, но два и два сложить могла. Лекарства были у Сэйдж. Они ждали курьера кочевников. Вывод напрашивался сам собой. Каким-то образом сестрёнка попала к ребятам Сетракяна. Не самая плохая компания, но как в неё затесался детектив полиции, оставалось большим вопросом.

- Ладненько. Я к вам ещё загляну, - засобиралась доктор. Мыслями она была в другом месте.

- Постой, - Граймс схватила её за локоть и вопросительно заглянула в глаза.

- Граймс, меня ждёт ребёнок с воспалением лёгких. Максимум, что я могу сделать для твоей вновь обретённой родственницы, это дать таблетку обезбола, - в ответ выразительно посмотрела на неё Моника. Она не закончила фразу, но по её взгляду явно было видно, что обезболивающее она давать не хотела. По крайней мере, пока ребята сидят на карантине и могут быть заражены. Таблетки были роскошью, и переводить их, по её мнению, было глупо. Док всегда была практичной женщиной, ещё до ЗА, а сейчас это качество превратилось почти в манию.