Когда трое всадников покинули пределы Иерихона, Мид-Сити медленно накрывала предвечерняя прохлада, если не приносящие особого облегчения, слабые порывы сухого ветра вообще можно было так окрестить. Возникая из неоткуда и пропадая вновь в никуда, эти редкие воздушные потоки, играючи кружили в высокой траве роем мельчайших песчинок и с завидным упрямством взбивали их ввысь, вместе с удушливым жаром прогретой за день земли. Из-за этих причуд погоды один из всадников то и дело хмуро сдвигал светлые брови над переносицей. Подобного он никогда не приветствовал, и в целом не любил лето, считая его самым мерзким из всех времен года. Слишком яркое, непростительно шумное и обжигающе давящее на грудь, с каждым вдохом оно словно оседало где-то в пористых мешках его легких, раскаляя их и утяжеляя. Дабы избежать этого мерзкого ощущения, ранее, на протяжении всех дней сего краткосрочного ада он предпочитал по возможности вообще не покидать спасительных, искусственно охлаждаемых стен базы, но теперь подобного спасения уже не было. Более того, в отличие от своих спутников, широкие спины которых скрывали потрепанные и изрядно застиранные, тонкие майки, а бедра сковывала обрезанная выше колен выцветшая джинса, возглавляющий их небольшой клин белокурый наездник, был не по погоде одет во все черное. Скорее, он был одет даже не по этому миру, ибо если джинсам и начищенным ботинкам на том еще можно было не удивляться, то выглаженная и деловито заправленная под ремень рубашка смотрелась в реалиях конца света чуждо и инородно. С тех пор как ожившая смерть наводнила планету, у многих людей даже туалетной бумаги не было, не то, что рубашки, а тем более глаженой! Но справедливости ради, то было сугубо упущением этих "многих". По мнению обладателя траурного одеяния, чье подобное реке имя на территории Иерихона произносилось с обожанием и благоговением, конец света отнюдь не был повод отказывать себе в излюбленных прихотях. Было бы желание, как говорится, а у него оно было. Желая выглядеть безупречно на фоне своих подчинённых, он целенаправленно стимулировал ответственную за свою одежду девицу. Чем бережней та относилась к вещам, чем тщательней простирывала и внимательней орудовала груженным углем утюгом, тем больше баллов в благосклонности Божьей получала ее семья. Все донельзя просто.
[indent]Оказавшись примерно на середине пыльного, заставленного брошенными автомобилями полотна 405-ой трассы, лидер триады вдруг остановился и, подняв вверх правую руку, сжал на той пальцы в кулак. Выжидающе всматриваясь в плывущую от закатного солнца даль, откуда до него доносился торопливый цокот копыт, вскоре он приветственно улыбнулся четверке остановившихся перед ним силовиков. Взмыленные кони под теми шумно раздували свои широкие ноздри и нервно жевали ненавистные им трензеля, пока их всадники без лишних слов и почти что синхронно склоняли головы, в ответ на дарованную им улыбку и благосклонность.
- Пастор Ривер,- первым заговорил нескладный, тощий, как пересушенная вобла парень, с узкими плечами и скуластым лицом. Его жидкие светлые волосы, как всегда, были стянуты в тугой хвост, который спускался почти до самой талии, а в брови блестело миниатюрное кольцо пирсинга. - Там был полный кринж, но Кипарисовый двор нами зачищен. Подходящий дом мы отметили, с него в оптику неидеально, но достаточно хорошо виден центр кладбища и дальность для выстрела в норме. Фраг остался на точке.
- Спасибо, Патрик. Сегодня у Бога есть повод гордиться каждым из вас. Можете возвращаться в общину,- произнося слова негромко и ровно, пастор не стал дожидаться подтверждения отданного приказа и, вдарив пятками по бокам своей черной, послушно переходящей на рысь кобылы, устремился со своей свитой дальше вдоль трассы.
[indent]Кипарисовый дворик встретил троих гостей гнетущим молчанием. Зализанные дождями стены однотипных домишек местами зияли язвами из чернеющих во мраке провалов, а под копытами лошадей отчетливо похрустывали многочисленные обломки некогда царившего здесь уюта. Тела мертвецов после проведенной "зачистки" были повсюду, но внимание Ривера больше привлек к себе обнаженный труп молодого мужчины, лежащий аккурат под нарисованным на стене символом Иерихона. Круг и несколько небрежных росчерков в нем, подтеками черной краски мироточили над телом несчастного, чья грудная клетка была варварски вскрыта, а ребра торчали наружу, будто шпангоуты корабля. Что примечательно, нижнюю часть этого бедолаги прикрывала изрядно дырявая, густо покрытая пылью куртка, словно вид неприкрытых гениталий того чем-то осквернял нарисованный выше символ.
- Пастор, позвольте задать вам вопрос. Почему мы ждем здесь? Вы опасаетесь, что долинец может оказаться опасен?- один из сопровождающих Ривера - афроамериканец, имеющий прозвище Коффи, первым спешился в каменные осколки былой цивилизации. С гордостью носящий прозвище, полученное им в честь одноименного персонажа "Зеленой мили", он идеально походил на свой прототип. Такой же высокий, грузный и коренастый, вот только далеко не совсем безобидный.
- Нет, дело вовсе не в этом. Я просто хочу знать заранее с кем мне предстоит говорить. Тебе подобное разве не интересно? Вот если лидер Долины будет один или в компании единственного сопровождающего, что ты сможешь о нем сказать? - не спеша покидать седло, Хоппер взглянул на крышу отмеченного им здания и проследив жестовый сигнал Фрага, молча кивнул тому. Гости из Долины еще не пожаловали, но со стороны Иерихона всё было уже под контролем.
- Он тупой идиот,- выдохнув лающую насмешку, Коффи поправил чернеющую за спиной винтовку, которая на фоне его могучих плеч смотрелась словно игрушечная, и прислонился плечом к прохладной кирпичной кладке, пока второй сопровождающий, патрулируя чужую им территорию, медленно двигался между домов. 
- Ну, не совсем. Если долинец будет с минимальной охраной, значит община и впрямь в отчаянии, а для него его люди важнее, чем собственная сохранность. Оставил максимум подчиненных разбираться с проблемой и, рискуя собой, в ночь понесся на встречу с вооруженными чужаками. Типичное слабоумие и отвага. Подсознательная готовность к самопожертвованию во благо прочих, и это скорее поступок недалекого, но все же героя, нежели идиота,- возвращая свое внимание чернокожему собеседнику, Ривер снисходительно улыбнулся, заметив с каким великим трудом сейчас продвигался мыслительный процесс под черепушкой того. Там словно пара доходяг пытались товарный поезд толкать.
- А если охранников будет много?- задумчиво скребя короткими, черными полумесяцами ногтей свою стриженую макушку, афроамериканец сосредоточенно насупился, принимаясь разминать уставшие от седла ноги.
- Значит он обездолил нуждающуюся в людях Долину ради своей сохранности. Его жизнь для него априори важнее чужих. Хитер, эгоистичен и куда опаснее первого варианта, - устало вздохнув, блондин склонился вперед, поглаживая ладонью тонкую шею фыркающей под ним кобылицы. Если лидер долийцев приедет с внушительной свитой, придется принять непростое решение: применить силу и обезглавить Долину, тем самым развязав самую настоящую бойню с ослабленной ныне общиной или просто уехать, так и не явившись на встречу. Однако подумать об этом было не суждено, так как Коффи все никак не унимался с вопросами, словно ребенок, что впервые в жизни познал сложную, но увлекательную дорожку мыслительного процесса и причинно-следственных связей.
- Так если нас с вами двое, а на крыше Фраг с винтовкой и оптикой, то выходит, что вы, Пастор, хитры и опасны? -  взглянув на вновь подошедшего к краю крыши упомянутого начальника, который на этот раз сообщил о прибытии пары гостей, громила тотчас вернулся в седло. 
- Я никогда этого не отрицал и не считаю своим недостатком. Однако ситуация наша совершенно иная. Лидер долины - разменная монета, а я Божий наместник, ниспосланный возглавить всех избранных. Иерихон под Божьей защитой и подобная беда, как та, что коснулась Долины, нас никогда не коснется, пока я жив. Так что я могу позволить себе выезжать в сопровождении любого количества охраны,- отвечая Коффи по дороге к центральной части кладбища, примерно метров за сто до виднеющегося в ночи одинокого силуэта, Ривер жестом остановил своего сопровождающего, и дальнейший путь на сближение проделал уже один.
- Я приятно удивлен вашей пунктуальностью. На мой взгляд, это одно из ключевых черт настоящего лидера, хотя многие опрометчиво списывают его со счетов,- остановив лошадь поодаль и спешившись, Хоппер неспешно подошел ближе к долинцу и, прежде чем сказать или сделать хоть что-то, с нескрываемым интересом прошелся по тому взглядом. Мужчина явно был старше его. Просто одет, просто сложен. Напряженный, взволнованный и настороженный, он так же не оставался в долгу и, заметив промелькнувшее в темных глазах удивление, Ривер осклабился.
- Вероятно, вы знали моего предшественника, но ко всеобщему горю, его постигла весьма незавидная участь при столкновении с мертвецами. А потому, позвольте представиться. Пастор Ривер, нынешний глава Иерихона, готовый выслушать и помочь Долине в столь тяжелое для всех время, - не снимая с губ мягкой, располагающей улыбки, он протянул незнакомцу ладонь для рукопожатия.

Отредактировано River Hopper (2023-08-10 19:56:17)

Первое время Хоппер ни на мгновение не снимал с губ едва уловимую, нейтральную полуулыбку и с предельным вниманием, не перебивая, слушал своего собеседника. Пристально изучая, он каждой порой впитывал слова того, постановку и особенность речи, выбор темы для разговора и её переходы, интонацию, тональность и тембр. Он поступал так всегда и со всеми, ибо ключевая черта любого психолога и мозгоправа - умение не просто слушать, а правильно слышать. И что же блондин сейчас слышал в этом Игнаце Ауески? Тревогу, надежду, скорбь, сдержанность и явное умение грамотно, лаконично излагать свои мысли. Лидер Долины, говоря от лица всего поселения, был вежливым и не лишенным манер. Возможно, имел в старом мире хорошее образование, надлежащее воспитание, руководящую должность. И дабы копнуть еще глубже, Ривер, меж делом, с интересом наблюдал за поведением и глазами мужчины. За жестами, за положением плеч и зрачков того. К слову, несмотря на обязательное, присущее подобной встрече волнение и опаску, долиец ничего подобного не выражал. Насколько мрак позволял разглядеть, зрачки того не метались, плечи были расправлены, а рука, охотно и решительно обвившая встречную в рукопожатии, ничуть не дрожала. Было видно, что он не привык или не хотел от кого-то зависеть, но держался достойно и ровно. Не ставил себя ни выше своего собеседника, ни ниже того. Не давил и не лебезил, однако был несколько не уверен в себе, о чем свидетельствовало затянувшееся рукопожатие. Этот незначительный приветственный жест, со стороны Игнаца был чересчур нейтральным и продолжительным. Его пальцы не стискивали добровольно оказавшуюся в их капкане ладонь, но и не выпускали ее, выжидательно замерев своими холодными подушечками на тыльной стороне кисти пастора.   
- Рад нашему с вами знакомству, Игнац, и очень надеюсь на понимание, ибо не сочтите мое желание лично встретиться с вами прихотью или же самодурством. Несмотря на торговые взаимоотношения наших общин, ранее я не имел ни малейшего понятия о вас, как о человеке, не мог предугадать ваши намерения и то, во что для вас выльется постигшая Долину беда. Как я уже говорил, время сейчас крайне тяжелое и опасное, а нравы и повадки людей заметно ожесточаются, стремясь найти с новым бременем компромисс и, увы, подчас мимикрировать,- опустив взгляд на ускользающую ладонь, которая еще секунду назад была размеренно зафиксирована в его, пастор только теперь позволил себе зацепиться вниманием за белесые пятна на чужой смуглой коже. Шрамы? Нет, наряд ли. По крайней мере не то медузообразное пятнышко, что бельмом расцвело меж большим и указательным пальцами долийца. В минувшем рукопожатии оно отчетливо чувствовалось шершавым, словно теплая, резиновая наждачка. Это могло быть что угодно. Ожог, диатез, но отнюдь не обычный, гладко шрамирующийся порез. Любопытно.
- О, не только иерихонцы. Всевышний разгневан и гнев Его этим утром ощутил каждый, однако Он нес сим не столь наказание, сколь призыв к единству для своих меньшИх братьев и сестер,- вернув пронизывающий взгляд своих бесцветно хрустальных во мраке зрачков к глазам Игнаца, Хоппер согнул руки в локтях и развел их, плавным веером расправляя пальцы на уровне своих плеч. - “Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в отчаянии был, и вы пришли ко Мне… Истинно говорю вам: как вы сделаете кому из братьев Моих меньшИх, то сделаете и Мне”. Таковы были его слова, а потому Иерихон не останется в стороне и поможет.
Будучи в прошлом далеким от религии человеком, но красноречивым и обаятельным лицемером, ныне Хоппер буквально насильно заставлял себя выказывать всю эту религиозную ересь, нехотя, но чертовски убедительно вжившись в некогда опрометчиво избранную им роль Пастора. Ему было сложно изображать глас Божий и невыносимо тяжко было сочинять всю эту напыщенную словесную дребедень, которая, несомненно, должна обретать нужный смысл в сознании слушателей. Его утомляло говорить много и витиевато, удручало день за днем шевелить сотнями нитей от многочисленных одержимых им марионеток, но бросить все это он тоже не мог. Ведь стоит ему хоть на миг ослабить натяжение лесок или дрогнуть рукой, как куклы тотчас опомнятся, усомнившись в своем кукловоде.
- Мы сможем выделить десять вооруженных всадников в помощь Долине, а также готовы рассмотреть любой бартер в пользу нуждающихся. И раз уж речь зашла о чужих нуждах, замечу, я был приятно удивлен тем, что вы проделали столь долгий путь всего с одним сопровождающим. У Долины сейчас, должно быть, каждый человек на счету, и вы проявили себя достойно их лидера, пусть и слегка опрометчиво. Позволите мне внести это заслуженные коррективы?- не дожидаясь ответа, Ривер ловко примерил на себя новую маску - личину бескорыстной, но настойчивой доброжелательности и, по-кошачьи вкрадчиво улыбнувшись, отступил к своей оставленной чуть поодаль кобыле. - Сейчас до Долины вас сопроводит пара моих людей. Они доставят вас в поселение целым и невредимым, а также смогут начать оказывать помощь еще до рассвета, с которым в Долину прибудут все остальные обещанные мной иерихонцы. Прошу заметить, Игнац, что это обязательный для нас жест доброй воли, ибо мы имеем от Бога заповедь, чтобы любящий Его любил и брата своего. Потому я вынужден настаивать на сопровождении, а вы вынуждены на него согласиться.
Мягко купируя любые отнекивания от навязанного сопровождения, пастор извлек из кожаной седельной сумки небольшой прямоугольник песочного цвета. Будучи чуть длиннее ладони, обладая сглаженными углами и короткой, округлой антенной, этот прямоугольник  являлся ничем иным, как военной рацией. Драгоценным, единственным доступным человечеству средством связи, ради поддержания жизни в котором, периодически приходилось оживлять генератор и, следовательно, тратить энную часть дефицитного топлива. Но оно того стоило. От своевременного взаимодействия, во все времена зависело слишком многое.
- Фраг, проводи наших гостей до Долины,- остальные указание отозвавшемуся в рации мужчине не требовались, ведь еще до встречи с долийцами, у иерихонцев было заготовлено для тех два пресловутых стула. При хорошем раскладе, в сопровождении одного из бойцов Фраг должен был отправиться в Долину с лидером той. Профессиональным взглядом осмотреть развороченное ныне нутро общины, выделит слабые и сильные стороны, приметить ценных людей и ресурсы, а утром встретить своих бойцов и подсобить бедствующим. Что касается плохого расклада, то при нем Фрагу надлежало оставить долийцев на этом кладбище. Выбить их грешные души из тщедушных мясных оболочек, по средствам внедрения в черепа пуль 7,62 с расстояния 1000 метров, и дело с концом.   
- Простите мою поспешность, но час уже поздний, Долина не ждет, нам всем предстоит неблизкий путь до общин, а мертвым не нужен отдых и четкое зрение в темноте,- убрав рацию обратно в седельную сумку, блондин прошелся ладонью по черной, лоснящейся в ночи шерсти и обернулся вновь к Игнацу. - Пока мы ожидаем, позвольте задать вам вопрос, что мучает меня уже долгое время - откуда в Долине столько медикаментов, что вы готовы торговать ими? Препараты что к нам от вас поступали, отнюдь не аптечного производства. В свою очередь, если у вас есть какие-то вопросы ко мне, я буду рад ответить на них.

Рихарду Шеллу не нравился этот план, впрочем коммандеру редко импонировали чьи-то задумки, кроме собственных. В данном случае, он справедливо считал более практичным оставить Патрика с веслом* залегать на ограждениях 405-ого хайвэя, Коффи - занять позицию в тылу на случай внезапного тактического отступления, а Мэй - отправиться непосредственно с Пастором на встречу с парнями из Долины, самому же позагорать на крыше здания в Кипарисовом дворике, откуда открывался чудесный обзор на место предстоящего свидания лидеров двух поселений. Вопреки всему хваленому равноправию, за которое ломали копья о чужие тела и мнения феминистки третьей волны, донкихотствовавшие ради  хайпа и личных привилегий, стоило миру пошатнуться на, как оказавшихся, глиняных ногах, как последний опрокинулся обратно в старые законы стаи, с готовностью погружаясь в приснопамятное Kinder, Kьche, Kirche**, что предполагало преимущество неожиданности и мнимой мирности - кто бы заподозрил в хрупкой азиатке средних лет тренированного бойца?

Увы, у Ривера Хоппера оказалось иное мнение, а как известно, с начальством, посягнувшим на роль божественного гласа на бренной планетке, не спорят, по крайней мере до тех пор, пока любопытствующие глаза и уши не окажутся отсечены плотными дверьми, за которыми можно, не опасаясь нежелательных свидетелей, пояснить пророку, де его стратегия хромает на все конечности, а то и вовсе версия барахло - давай сначала.  Прилюдно Фраг играл роль примерного телохранителя, маячившего за правым плечом местного царька изваянием самому себе, господина надзирателя, разведчика, Капитана Америки и палача в одном флаконе. Случившаяся с миром катастрофа освободила бывшего контрразведчика от необходимости врать, дозволив всего лишь умалчивать. Правда цена данной свободы оказалась слишком велика и лишь амбиции, невыветрившееся чувство долга и привычка выживать в любых условиях гнали мужчину вперед сквозь года и каменные джунгли.

Шурх, шурх, щёлк - прозвучал сменяемый прицел, уступивший место оптике ночного видения, ведь посол прибудет затемно. Обычный бликующий забрала Кавалерия, придирчиво рассматривавшая в него зачищенные заранее от нежелательных хищных элементов окрестности с гостеприимной крыши. Рихарду не нравился этот план, но он смолчал, лишь кратко кивнув Пастору давеча, а после направился собирать и инструктировать отряд. Предусмотреть всего невозможно, однако истинная глупость - пренебречь сим, отдавшись на волю случая, а отсутствием разума Фраг никогда не страдал, иначе просто не дожил бы до своих пятидесяти пяти. Нагретая за день крыша, укрытая циновкой, удобно расположенная на опорных ножках родная L96A1***, верная Мэй рядом, тихо покачивавшиеся на ветру алюминиевые банки на леске - сигнализация на лестнице от чужаков - что может пойти не так? Оставалось лишь ждать, когда закатное солнце окончательно отправится на покой, даровав прохладу и открывая взгляду безбрежную звездную глубину.

Испещренный ранами вздыбленного асфальта, обвалившихся остовов зданий, разбитых, горелых автомобилей и померкнувших огней неоновых реклам город казался спокойным и мёртвым, однако оба тезиса являлись неверными, люди по-прежнему ведомые инстинктом стремились выжить и собрать осколки могучей цивилизации в такую мозаику общественного сосуществования, за которую не стыдно было бы перед детьми, когда те, рожденные _после_ зададутся вопросом, как же вы, отцы и матери, умудрились просрать свой дом? Договор с Долиной имел достаточно плюсов, чтобы считаться ценным, а значит Иерихону допустимо проявлять добрососедское поведение, зарабатывая авторитет в глазах партнеров, а также, давайте будем откровенны, налагая на последних обязательства чести.

Смеркалось, розоватые лучи тонули в редких облаках, уступая место мистике обруча луны, стоявшая в дозоре Мелинда вполголоса оповестила коммандера о приближении двух всадников. Придирчиво проскользив взглядом за спинами отряда и перед ними, дабы отыскать разведчиков, направленных заранее и идущее позади прикрытие, хмыкнула, не обнаружив оных. Кажется, у Долины были проблемы с населением, службой безопасности, инстинктом самосохранения и самонадеянностью, а может со всеми элементами разом. Стоило повременить и подпустить незнакомцев ближе, а также дождаться, пока вступившая в свои права ночь накинет темное покрывало, к которому мало приспособлено людское зрение, в отличие от технологии, что расцветит окружение зеленой зернистостью.

Согласно плану, к поровнявшемуся со зданием массивному чернокожему всаднику спустилась, преодолев один пролет противопожарной лестницы, Кавалерия, доложив о ситуации, после чего вновь вернулась, вытягиваясь на все еще не намеревавшейся остывать крыше, плечом к плечу с командиром, буравившем цепким ореховым взглядом потенциального противника. Оторвавшись от окуляра, Рихард поинтересовался  наличием каких-либо внезапных изменений и уточнений, о которых главе собственной безопасности стоило знать во избежании малоприятных происшествий, однако нежданчиков от Хоппера не последовало. Всё работало четко, как швейцарские часы, вот только у шельмы судьбы на все сущее оказались свои наметки, а глупые и смешные попытки смертных контролировать свои жизни  ее легкой рукой словно  игральные кости были брошены на зеленое сукно.

Их глухой пыльный перестук вторил кажется последнему удару сердца мужчины, замершего в своей засаде на грязной крыше обломка здания, ведь он узрел привидение, а может это был фантом или остаточное марево зноя, ведь не могло же быть... хотя, почему нет? Обеспокоенная женщина аккуратно тронула широкое плечо, обтянутое в красную клетчатую материю: снайперы действительно задерживали дыхание для точности выстрела, но звук проникающего воздуха отсутствовал слишком долго, да и приказа открывать огонь не поступало. Шелл вздрогнул, выдохнул со свистом, оторвавшись от прицела и тряхнул головой, стараясь вернуть пошатнувшееся самообладание, тут же вновь приникая к окуляру, медленно скользя перекрестьем по всему телу говорившего, будто читая его жизнь... все восемь лет.

Игнац Ауески казался мертвецом не только по мрачной уверенности Рихарда, что тот не пережил гибель старого мира, а и по нынешнему состоянию: мужчина похудел, постарел, осунулся - он чертовски устал, складывалось впечатление, что  этот гордый и идеалистичный фанатик науки просто устал жить и держит его на земле лишь неизменное чувство долга и болезненно знакомое "должен, значит можешь". Неверие осыпалось под складывающимся под ворохом деталей целостным образом того, кого именовал qalbi, кому поклонялся будто светочу, пусть и тихо, по-своему, негласно, верша сакральные ритуалы касанием шершавых ладоней, вознося молитвы отрывистым шепотом хаотичных слов под покровом шелковых простыней.

Йолана ни за что не допустила бы утерю своим мужчиной облика респектабельного ученого, которого ни природные катаклизмы, ни зомбиапокалипсис, ни гребаные инопланетяне не пошатнули бы, а значит... одним близким другом у него стало меньше, кусок сердца Ауески можно считать похороненным, а Рихард даже не знал, когда ее не стало... после того, как РУМО сняло его с задания, генералы не считали своим долгом вежливости сообщить разведчику о тех, кто ему небезразличен, лишь затыкали свободными профессиональными руками  все дыры в дуршлаге своей внешней политики.
-Срань господня,- сорвалось с губ более глухо, чем следовало.
Радовало, что с Ингой все в порядке, ибо иначе ученый... его бы просто не стало, гению найти способ распрощаться с реальностью гораздо проще. Губы сами собой дрогнули в казалось забытой гримасе - спокойной полуулыбке, не хищном волчьем оскале, не насмешливой односторонней кривизне, а настоящем и искреннем выражении.
- Вы знаете его? - поинтересовалась шепотом Мэй, будто беседовавшие могли услышать их, а звук - спугнуть повисшее напряжение и больно стегнуть по натянутым нервам.
-Да,- коротко отозвался Фраг, явно неготовый ни распространяться, ни делиться сведениями.
Кавалерия доверяла своему командиру, еще она была обязана ему жизнью, к тому же тот еще ни разу не подставлял никого из волчат, и вообще, если коммандер Шелл принял решение, значит на то имеется веское основание, а информация - есть вещи, которые лучше не знать.

Как жаль, что он слишком далеко, чтобы читать по губам; как жаль, что до крыши скудный ветер не доносит голос; как хорошо, что взгляд снизу не зацепит погруженные во тьму фигуры двух людей, коротавшие время за наблюдением; как больно, что его похоронили еще восемь лет назад; как прекрасно, что мысли о становлении дохлым чудовищем не разбили остатки этого уязвимого сердца; как печально иронична окутанная словно одеялом колючей проволокой стена продолжает змеиться между ними. Вероятно Шелл умудрился прогневать Тюхе****, возможно просто фактом своего рождения.

Беседа лилась ручьем, сопровождаемая  пафосной жестикуляцией Хоппера, насильно пришившего к себе маску религиозного фанатика, что лгал во имя всеобщего блага. Есть время спасать людей, а есть - души, и нынче требовалось восстановить первое, чтобы были души, кои впоследствии надобно привести в более светлый мир. Однако этому грубому, опримитивившемуся миру еще требовалось переродиться в муках пожертвованного свободомыслия и, возможно, гуманизма, дабы достичь той благой, желанной ступени воскрешения из тьмы. Никакого фантазерства, лишь холодный расчет, стратегия и тактика - не больше, но и не меньше.

Именно так, спокойно и с заявкой на будущее, были препарированы, изучены и скомбинированы варианты исхода этой встречи на Эльбе. Ничего сверхъестественного, ничего непредугаданного, ничего, что нарушило бы правила игры. Вот только все это та еще херня! Рация трескнула  помехами, сообщая о желании Пастора перекинуться словом со своими подчиненными, и Рихард молча передал аппарат секонд-ин-комманд - ему требовалось несколько минут, чтобы вернуть себе себя. Разведчик Джошуа Ривер давно снят с задания под кодовым именем  "Прометей", а офицера Шелла этот самый нежданно оказавшийся живым человек прогнал почти десять лет назад, профессиональная гордость и привычка не позволяли растерять приросшую уже маску непоколебимости, ставшую родной, надежно укрывавшую чувства мужчины, которые, вопреки давнишней брошенной в сердцах Игнацом фразы, у партнера все же были.

- Есть,- коротко отозвался вызванный Фраг, а Мэй оборвала связь и они в четыре руки оперативно свернули циновки, рассовали скарб по рюкзакам, винтовка заняла место за плечом, и двое с крыши спустились вниз, к привязанным лошадям, нетерпеливо переступавшим копытами по бетонной крошке. Их ждали оба лидера и Коффи, коему одним лишь кивком был отдан приказ продолжать сопровождать Пастора, обеспечивая его всестороннюю безопасность. К переговорщикам оба приблизились пешком, держа ездовых лошадей под уздцы, предоставив время Риверу и Ауески на прощальные любезности.
Поровнявшись с говорившими и передав поводья своего гнедого коня напарнице, Шелл сделал шаг вперед, привычно расправив плечи и гордо вскинув голову, характерно обхватив за спиной запястье одной руки пальцами другой. Ни потертая синяя джинса его брюк, ни выцветая красная клетка рубашки, ни застиранная серая футболка с имперским принтом времен Старой республики как ниточка к старому миру и легендарной популярной саге, не смогли укрыть выправки и замашек, а сеточка углубившихся морщин и изрядная седина в волосах оказались неспособны лишить бойца ауры опасности, которая в свое время раздражала Игнаца, ведь распугивала всех и вся вокруг ученого, сокращая общение с посторонними до минимума.   

Фраг не умер, не сгинул и не заболел, хотя славное американское правительство явно спало и видело столь простой способ избавиться от человека, который слишком много знал. Вот только он пережил это дерьмо, а протиравшие зады в глубоких креслах за дорогими сигарами  генералы - нет. Иронично. Спустя сломанные кости,  карту шрамов, украсивших тело летописью засекреченных подвигов и тайных войн, он все еще топтал дорожную пыль серыми кроссовками, а те, кто играли их с Игнацем жизнями, остались в истории, которая не будет занесена в учебники. Рихард молчал, ни жестом, ни взглядом не показывая, что узнал мужчину перед собой. Побеседовать с Хоппером о новых, мать их, обстоятельствах они еще успеют, когда Долине не будет угрожать опасность.

Где-то в подсознании игральные кости, ощутив на себе дыхание Тюхе, сделали еще один оборот на зеленом сукне.
_____________

*снайперская винтовка с оптическим прицелом - армейский жаргон
**Kinder, Kьche, Kirche -  с нем. — «дети, кухня, церковь» или 3 K, — немецкое устойчивое выражение, описывающее основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей.
***основная снайперская винтовка британской армии, также к ней проявили интерес многие армии и правоохранительные органы мира, в том числе SEAL, группа "Дельта", KSK.
****древнегреческая богиня судьбы и удачи

Отредактировано Joshua River (2023-08-16 00:01:32)