Темнело, и небо заливалось по-финикийски глубоким пурпуром, грозясь вот-вот перейти плавно и почти незаметно в творение гохуа. Он смог бы различить отдельные созвездия, если бы захотел оторвать взгляд, но вместо всего на свете — вернулся к пробиркам, аккуратно закупорил каждую и составил в тонкий металлический держатель, похожий на бутерброд из трёх сеток.

— Не изучаю, — только и отозвался Игнац, не отрываясь от укладывание почвы с разных участков и разных глубин в небольшие пробирки. - Это для выращивания Streptomyces antibioticus... или каких-либо ещё актиномицетов, хотя не то чтобы их так стоит называть, которые смогут продуцировать актиномицины. Ваксман и Вудрафф так и выделяли в свои сороковые годы: свежая полевая или садовая почва, разбавленная стерильной водой и смешанная с суспензией эшерихий с промытым агаром, содержащим полтора процента хлорида натрия и пять десятых процента трифосфата калия. Стрептомицеты — бактериальные антагонисты, как они их тогда назвали в статье — образуют прозрачные пятна на агаре, так что выделить культуру — это не трудно. Можно даже не биться слишком уж над стерильностью.

Наконец, он посмотрел на Софию; смутился настолько явно, что это, пожалуй, должно было отобразиться мудлетом, как в симс, или зелёный кристалл должен смениться красным. Персонаж смущён, персонажу комфортно, персонаж сделал что-то не так в социальном взаимодействии и теперь хочет, как в комедии, надеть на голову прямоугольный бумажный пакет с двумя чёрными провалами-глазами и скрыться где-то.

— Прости, ты и так это знаешь. А я даже не бактериолог.

Она закурила; он нашёл это эстетичным.
Если забыть про рак лёгких, давно потерявший статус Действительно Важной Проблемы, потому как нашлись некоторые обстоятельства, сместившие онкологию с пьедестала значимых причин умирания человеческой цивилизации, то София сейчас - и правда необычайно красива, и он залюбовался на мгновения.
Наверное, если бы его привлекали женщины, он бы попытался её поцеловать однажды.

— Каких лекарств тебе не хватает? — деловито уточнил Игнац, напрочь проигнорировав вопросы об отдыхе — только отряхнул руки от земли и присел рядом. Сейчас в списках Долины значились антибиотики, спирт, обезболивающие, анестетики — один, правда, в лице лидокаина, строго местного, и ничего для общего наркоза. — У нас сейчас не высокий загруз по торговле, так что можно взяться за отладку чего-то нового. Антигистаминные? Общий наркоз? Миорелаксанты? За бромиды курониумов точно не возьмусь.

Он подумывал о том, чтобы синтезировать что-то из упомянутых "бромидов курониумов" — панкурониума, пипекурониума, векурониума, рокурониума, рапакурониума и иных порождений; их синтез начинался бы с андростан-17-ола. Добавить пиперидин в присутствии воды, потом — тетрагидридоборат натрия в присутствии этилового спирта и дихлорметана при восемнадцати градусах, затем — кипятить час с уксусным ангидридом при девяноста градусах, и наконец — бромметан с диэтиловый эфиром, но это, надо сказать, не то чтобы тривиально, и основным вопросом становилось, откуда брать исходный андростан-17-ол.

— Но вот сукцинилхолина хлорид бы попробовал. В пятидесятые, помнится, для наркоза активно применялся, и синтетически он значительно проще, пусть и не так безопасен... Ещё можно выделить мелликтин из живокости — это совсем реально, буквально под ногами. И толперизоний тоже выйдет легко.

Игнац извлёк из кармана дефицитную пачку сигарет, которую приходилось растягивать настолько долго, насколько он не привык; протянул сначала Софии, безмолвно предлагая взять, и только после — зажёг себе. Табак приводил мысли в порядок, блокировал головную боль и позволял мысль трезво и ясно; Игнац знал, что это — классические оправдания человека с зависимостью и что ну мне-то помогло — это нулевой уровень доказательной базы, но ничего не мог с собой поделать.

Сделал три глубокие затяжки — так, что ощутил едва ли не каждую альвеолу.

— Я не понимаю, голодный ли я, — негромко, но честно признался он. — Не знаю. Возможно. Не хочу тебя обременять.

Попытка вспомнить, когда ел в последний раз, успехом, что называется, не увенчалась. Возможно, утром, но воспоминания, всплывшие в голове, могли прийти как из фантазии, так и из вчерашнего дня; Игнац в последние полгода гораздо чаще путал то, что ему привиделось, и то, что случилось наяву, но, к счастью, всё это легко списывалось на усталость — пока, конечно, речь шла только о его базовых физиологических потребностях. Он и раньше был таким.

— Посмотри, какого удивительного цвета небо, — Игнац неопределённо кивнул головой вперёд и вверх. — Шесть, шесть-штрих- диброминдиготин. Уминтю. Hexaplex trunculus. Тхелет. Мовеины. Violaceae. Перманганат калия. Эн, эн, эн-штрих, эн-штрих, эн-штрих-штрих, эн-штрих-штрих-гексаметил­парарозанилин хлорид. Аргаман. Акротири. Биуретова реакция. Теодор ван Тюльден. Muricidae. Фенолят железа трёхвалентного. Финикия. Пламень иона калия. Плиний Старший писал, что тысяча фунтов окрашенной в пурпур ткани впитывала в себя двести фунтов желёз моллюсков Stramonita haemastoma и сто одиннадцать фунтов желёз Bolinus brandaris. Эти крохотнее моллюски, не более десяти сантиметров в длину, давали по одному миллиграмму красителя, которого хватало на грамм шерсти — и страшно представить даже, сколько моллюсков загубил человек, чтобы правители древности могли подчеркнуть высочайший статус. Плиний Старший писал и о том, через какие шаги проходили моллюски, чтобы обратиться в пурпур на чужом одеянии: сначала им удаляли железы, после — варили в соли три дня, затем — кипятили в олове, впоследствии — прогревали на медленном огне десяток дней, наконец — красили ткани и сушили. Краситель получали уже на втором шаге, когда варили железы моллюсков, а на четвёртом он принимал водорастворимую форму, восстановленный бактериями, чтобы на ткани — окислиться обратно.

Игнац нежно любил фиолетовый цвет — другое дело, что не носить, а только визуально наслаждаться: в одежде фиолетовый отчего-то чудился ему вульгарным донельзя — на мужчинах, но не на женщинах и не на богоизбранных правителях. Богоизбранные правители, как известно, стояли высоко над человечьим родом, так что земные категории к ним не могли применяться так же легко и незатейливо.