В комплексе жарко - часть застекленной крыши уцелела и стекло работает как лупа, к тому же, в глубокой трещине в асфальте поблескивает вода: может, подземный источник, а может, остатки водопроводной системы. Вода испаряется, образуя парниковый эффект, и это больше похоже на чудо, но кое-где в сухой земле, сейчас больше похожей на пыль, видна зелень. Это не полезные культуры - даже Фрэнк, городской мальчик, знает, как должен выглядеть горох, а в этом ящике должен быть именно он, если верить устоявшему и выдержавшему все передряги стенду рядом. Это всего лишь сорняк, затесавшийся меж своих культурных собратьев и переплюнувший их по показателям выживаемости, и Пэт смотрит на этот сорняк и хмыкает, сплевывая под ноги.
- Эксперимент не удался, - шутит он, имея в виду большую вывеску у входа.
Ежегодная выставка экспериментального развития сельского хозяйства, гласит вывеска, на которой еще можно прочесть надпись, и от слова "ежегодная" Фрэнку снова становится не по себе: слишком много того, что казалось ему вечным, кануло в Лету, и иногда, бессонными ночами, он не мог не думать о том, как много они потеряли и как много потеряют еще через пять лет. Через десять. Через пятнадцать.

- Будем надеяться, здесь есть хоть что-то полезное, - Том по-прежнему настроен пессимистично, но Фрэнк уже углядел нужное: под потолком, будто в супермаркете, еще одна вывеска, сообщающая, что здесь аэропонные и гидро-аэропонные системы нового поколения. Именно то, о чем говорила Вера: в условиях дефицита чистой воды и засушливой погоды эти системы могут обеспечить их большим урожаем при меньших затратах, и это сейчас главное.
Сейчас нет жесткой необходимости в самообеспечении, и с "Долиной" у "Лафхэда" взаимовыгодный обмен - но сейчас в "Лафхэде" и больше людей, чем в первый год поселения, и это диктует свои условия. Определенно, не только Фрэнк, но и весь совет будет спать спокойно, зная, что они способны прокормить себя хотя бы небольшой срок, если что-то случится по дороге из "Долины" или нагрянет крупное стадо мертвецов, временно заблокировав пути.
Большую часть семян, представленных на выставке, они вывезли отсюда еще в первый год - пока не истек срок годности, как и удобрения. Что-то прижилось, что-то нет - Вера занялась семенным фондом, оставляя только показавшие лучшие результаты плоды, и в их небольших теплицах круглогодично можно снимать урожай, но для расширения требуется принципиально другой подход.

Фрэнк рассматривает смонтированные выставочные образцы, заглядывает под столешницу. Вода давно не поступает по трубам, так что растения обратились в прах, но само оборудование выглядит неповрежденным.
- Раскручиваем, - он обходит находку, показывая пальцем, что именно требуется - погружные помпы, трубки, разделители и горшки с ультразвуковыми мембранами. К сожалению, это не склад, это всего лишь выставка, но и этого скудного урона - как раз, чтобы унести четверым мужчинам - хватит для того, чтобы усовершенствовать старую теплицу и построить еще одну.
Джордж подкатывает похожую на магазинную, только намного больше тележку - скорее всего, ее использовали организаторы выставки, развозя экспонаты, но мародерство настолько привычно вошло в жизненный уклад, что Фрэнку и в голову не приходит оставить тележку на месте: кому она здесь нужна, кто ею воспользуется?

Они почти заканчивают, когда слышат этот звук - протяжный гудок, явно механического происхождения. В мертвом Бербанке подобное означало неприятности, и Фрэнк напрягается автоматически, тренированный этими четырьмя годами выживания.
- Ох, черт, - слетает с языка Тома, он резко выпрямляется, бьется затылком о столешницу, ругается снова.
Гудок все визжит, звук никак не обрывается, и это очень, очень плохо.
В частично сохранившей остекление галереи звук мечется, вязнет, застревая в ушах. Фрэнк морщится, оборачивается, пытаясь определить источник звука - к счастью, не со стороны аэропорта, так что пока путь назад открыт.
Но уходить немедленно означает, что им придется возвращаться еще раз - и это мысль приходит в голову им всем одновременно. Они переглядываются, Пэт снова залезает под столешницу с разводным ключом, принимаясь торопливо откручивать фиксирующие пломбы, а Том, напротив, растерянно выпрямляется, потирая затылок.
- Нужно убираться...
- Замолчи и помоги мне, - требует Джордж, сгружая в тележку уже размонтированные системы. Сетчатые горшки, трубки, помпы, распылители - все это вперемешку валится в тележку, и Том подключается к погрузке.
Фрэнк старается не думать, что через асфальтовый холм им эту тележку не перекатить - но эта проблема отступает на второй план, когда он, подойдя к обрушившемуся во время землетрясения углу галереи замечает мертвеца, бредущего через парковку на звук.
Через минуту к нему присоединяется второй - все это время они были где-то поблизости, приходится признать, и Фрэнк через пару минут может насчитать уже с десяток мертвецов.
Те, что близко к галерее, моментально реагируют, когда тяжело груженая тележка при попытке выехать из перекосившихся дверей с громким хрустом наезжает на осыпавшееся стекло на кафеле пола.
- Убираемся! - дает команду Пэт под это протяжное гудение и они не сговариваясь устремляются бегом в сторону оставленного за асфальтовым рубежом грузовичка.
Колеса тележки вихляют по трещинам, мертвецы, пока обманчиво неторопливые, шагают наперерез - в них нет больше ничего живого, и Фрэнк старательно не думает о них как о людях, пусть даже в прошлом, и все же их человекоподобие его пугает.

Меж домов, вдоль которых пролегает их путь, тоже что-то шевелится, рычит, двигается. Растревоженные гудком, мертвецы выбираются из своих укрытий, замечают живых и тянутся к ним, ведомые голодом. Лучше не сбиваться с ровного бега, не всматриваться в улицы, которые живые пересекают на перекрестке, последнем на пути, но Фрэнк это делает - всматривается, краем глаза поймав блеснувший на солнце металл.
Там еще один живой - чуть ли не буквально пробивает себе путь через ковыляющих по улице зомби.

- Эй! - окликает незнакомца или незнакомку - с этого расстояния не разобрать, - Фрэнк, взмахивая над головой поднятой рукой, чтобы привлечь внимание, и останавливается. - Эй, эй, сюда!..
Это может быть кто угодно, но прямо сейчас ситуация проста: живые против мертвых, и Фрэнк играет за свою команду.
- Сюда! К нам!
- Что ты делаешь!.. - Пэт, толкающий тележку, оборачивается, его широкое лицо сейчас мокро от пота, белки выделяются на фоне темно-коричневой кожи как серебряные пуговицы. - Кто там? Если они сейчас перекроют дорогу, придется пробиваться...
- Да, да. Я знаю. Я сейчас, - заверяет его Фрэнк, вытаскивая тупоносую беретту. - Не ждите меня, попробую пробиться по параллельной улице...
Договаривает он уже на бегу, сворачивая к незнакомке - кажется, это все же женщина.

Его первые же выстрелы, хоть и не приносят мертвецам существенного вреда, все же отвлекают их от выбранной жертвы - мертвые головы медленно поворачиваются на высохших шеях, за ними следует корпус.
Фрэнк прицеливается лучше и стреляет в того, кто преграждает женщине путь в узкий переулок.
- Сюда! - орет Фрэнк, сворачивая в этот переулок и молясь, чтобы в нем не было завала, баррикады или собравшегося стада. - Беги за мной!