Джерри и прежде бывал в Эл-Эй - гоняли с ребятами проветриться, мутили с Крипс, цепляли девок на бульваре, было дело, так что в его воспоминаниях город так и остался огнями, крутыми тачками, привкусом травки в воздухе.
Сейчас все не так, сейчас город смердит как бродячая псина - смертельно больная и настолько же опасная.
И все же Джерри нравится: это как карточка "выйти из тюрьмы" в Монополии, если оставить все прочее за кадром. Он как будто вытащил счастливый билет, один из ста тысяч, если не больше, и Джерри, которому прежде не особенно везло, теперь чувствует себя избранным.
Особенным - живым, когда миллионы людей уже мертвы.

Кит, должно быть, тоже чувствует что-то подобное, потому что Джерри прекрасно узнает в нем тот же азарт, что переполняет и его.
- Эй, Джигсо, - оборачивается Кэл, показывая Джерри на фургон "фэдэкса", застрявший в вечной пробке. - Спорим, твоя мамка отсосала бы мне в таком?
Его голос звучит неразборчиво из-за банданы, повязанной на лицо и закрывающей рот и нос - совершенно не хочется дышать тем, что может встретиться в запертых помещениях, да и угрозу заражения приходится иметь в виду.
Джерри ее тоже имеет - и в виду, - так что его ухмылки Кит не видит, но угадывает, ржет как полоумный, протискиваясь через автомобильный затор и избегая хватки тянущихся к нему высохших мертвых лап из раскаленных на солнце салонов тачек.

- Погоди, глянь сначала, он, может, на ходу? - Джерри бросает докуренную до фильтра сигарету, перебрасывает дробовик поудобнее за плечо и рысит за напарником.
Кит уже дергает ручку грузового отсека, а Джерри обходит фургон, заглядывает в кабину. Мертвец за рулем, все еще пристегнутый ремнем безопасности, дергается на своем месте, тараща на Джерри высохшие зенки, рычит, демонстрируя криво висящую искусственную нижнюю челюсть, бодрый и неутомимый, как чертова мумия.
Джерри тянет было дробовик из-за плеча, но раздумывает - лучше кончить тварь снаружи, чем потом оттирать обивку и торпеду, да и шуметь лишний раз не хочется: они еще не планируют убираться с этой перспективной улицы, мало радости, если мертвецы тут попытаются ухватить их за задницы.

- Ну что там у тебя? - спрашивает Джерри, открывая водительскую дверь и отодвигая лезущего к нему, будто к родному, мертвяка прикладом, чтобы добраться до ремня безопасности. - Эй, Кит? Тупорылый ты ублюдок, что ты там...
Договорить он не успевает: если до сих пор со стороны задней двери фургона доносилось поскрипывание, свидетельствующее, что Кит активно занимается выбранной задачей, то теперь чертов фургон взрывается сигнализацией.
Вой разносится над улицей, отражается от брошенных тачек, мечется между высотками - чтобы оборваться через полминуты, когда аккумулятор окончательно сдыхает.
- Вот блядь, - стонет Кит, выглядывая из-за синего бока. - Что теперь делать-то...
- Я тебе сказал сперва проверить, - рычит Джерри в сердцах, прислушиваясь.

Где-то хлопает дверь. Слышен звон разбитого стекла. Глухой удар, будто от столкновения, а потом становится различимо и другое.
- Блядь, уходим! - Кит соображает первым, проносится мимо Джерри в узкий проход с проезжей части, перепрыгивает через валяющийся на боку раскрытый чемодан.
Джерри, в котором на пятьдесят фунтов больше, бежит следом, оборачиваясь шагов через семь - как раз вовремя, из-за угла выносится мертвая лавина разинутых пастей, вытянутых мертвых лап, и с ними приходит запах.
Это не гниль - это что-то другое, чуждое, слегка напоминающее Джерри запах полироли для тачек какого-то местного производителя, и вонь собственного пота от банданы на лице вдруг кажется спасением.

Дальше тупик, разлом посреди улицы, щерящийся арматурой и вывороченными ливневками.
- Сюда! - пыхтит на бегу Кит и они оба сворачивают в ближайший проулок, тяжело топая высокими ботинками в такт.
Тут тоже тупик, чертова фура. когда-то светло-серая, плотно заняла все пространство, не обойди, и Джерри сбрасывает скорость, вертит головой в поисках спасения. Ржавая пожарная летница, ведущая на балкон третьего этажа, болтается футах в шести над асфальтом - Джерри подпрыгивает, хватается за перекладину. Чешуйки ржавчины сыпятся на его запрокинутое вверх лицо, попадают в глаза, и лестница с лязганьем и грохотом опускается еще немного.
Джерри подтягивается, закидывая на перекладину сперва локти, потом перехватывает следующую, пока его подгоняет Кит - и наконец они оба оказываются на лестнице.
Мертвецы уже совсем близко, Кит едва выбирает ботинок из лап самого быстрого.
- Не раскачивай! Не раскачивай! - хрипит он, пока Джерри лезет на чертов балкончик, нихрена не видя из-за ржавчины в глазах.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-08-18 15:13:23)

Только было Джерри перекидывает ногу через металлическое резное заграждение, как привет - балкончик-то оказывается обитаемым, и не то что мертвецом, а вполне себе живой девчонкой.
Перепуганной живой девчонкой, в руках у которой самая настоящая пушка. Кое как проморгавшись от ржавчины, Джерри заглядывает в черное дуло револьвера и сглатывает, выдавливая улыбку - бандана мотается на шее, впитывая пот, позади пыхтит Кит, поторапливая, а куда тут особо торопиться - на тот свет, что ли?
Понятно, куда - вниз, девка с пушкой требует, чтобы они свалили из ее квартиры, вот только этот вариант Джерри никак не устраивает: там внизу толпа тварей, которые только и ждут возможности разорвать их с Китом на части, а Джерри утром проснулся не ради этого.

- Эй, эй, спокойно, - хрипит он, вытирая запорошенное ржавчиной лицо о плечо и осторожненько так садится на перила верхом, как будто собирается тут разговоры разговаривать. - Не стреляй, ага? Мы нормальные, ей-богу. Просто влипли тут в неприятности внизу, знаешь, только пройдем через твою квартиру и сразу же уберемся, только ты нас и видела...
То, что они с Китом, должно быть, выглядят совсем не как нормальные, Джерри понимает - тут райончик приличный, везде эти выпендрежные таблички у домофонов, до сих пор относительно аккуратные подъезды, магазинчики, в которые лучше не соваться без приличной суммы бабла на кармане, и девка эта выглядит так же. Ну, может, малость потрепанной - ну так они все сейчас выглядят малость потрепанными, жизнь не сахар, но одета нормально и вообще. Виден класс, в общем - а такие девчонки, насколько Джерри в жизни разбирается, рук пачкать не любят. За прошедший год, конечно, могло быть всякое - как-то же она его протянула, - но Джерри все же надеется, что угроза от нее минимальна: за такими девчонками всегда кто-то присматривает, так что ему бы только с ней разобраться, пока она у нем лишнюю дырку не проделала, а там они порешают.

- Не стреляй, ладно? - снова просит он, стараясь звучать убедительно и меряя взглядом расстояние между ними - хватит ему рывка или нет, успеет она спустить курок или нет. Прямо-таки чертова рулетка, впечатлений - ешь не обляпайся.
- Ты чего там застрял, - ворчит с лестницы Кит, который еще не понял, что к чему, не понял, что у них тут за затор. - Мертвец там, что ли, чего ты тормозишь, Джигсо, я тут мотаюсь как кишка...
Очень кстати, к слову, подает голос - потому что девка хоть чуть-чуть, но отвлекается, а Джерри уже тут как тут, с реакцией у него полный порядок, так что с перил, которые оседлал, он слетает что твой орел, наметивший жертву, прыгает на девку, держась пониже линии огня, сбивая ее с ног.
У него приземление удачное - ну может, ободрал малость зад, спрыгивая с перил, да коленом пропахал по бетонному полу балкончика, едва прикрытому какой-то циновочкой, основной удар смягчает тело девки под ним, - ну и Джерри времени даром не тратит, устраивается поудобнее, прижимая ее всем своим весом, тянется к ее револьверу, следя за темным проемом  в квартиру.
- Тише, тише, - болтает успокоительно. - Не надо нервничать, может, мы еще подружимся.
Кит наконец-то переваливает на балкон, присвистывает удивленно, но не тупит - вытаскивает пушку и ныряет в квартиру, пошуршать, что тут на предмет других нервных квартирантов.

Револьвер отлетает в сторону. Джерри пытается до него дотянуться, но на всякий случай обшаривает девку под собой, разыскивая на ней нож или еще что, проходясь ладонью по ее бокам, задирая толстовку, по бедрам, между ног. Другого оружия на ней нет - и Джерри расслабляется, а вот девчонка, походу, наоборот: он не успевает и глазом моргнуть, как она вгрызается ему в руку, а затем всаживает ногти в ухо.
Зубы - херня, небольшое неудобство, но уши - его чувствительное место, тонкая кожа на раковинах вовсе не для того, чтобы сумасшедшие незнакомки запускали туда свои ногти.
- Ах ты ж сука! - рычит Джерри от всего сердца, заранее преисполняясь антипатией к этой психованной, а она только сильнее зубы сжимает.
И ногти, ногти свои чертовы - нет, вот ей-богу, не слышал бы сам, как она разговаривает, решил бы, что она из этих самых, кто внизу под балконом завывает.

Он рывком дотягивается до револьвера, едва не оставляя ухо в когтях этой психопатки, оберегая яйца, потому что коленками она пихается будь здоров. Рукоять у револьвера выебистая, отделанная перламутром, такую игрушку только гостям показывать, а не зомби из нее укладывать, ну и Джерри вообще больше автоматическому оружию доверяет, понятно дело, но главное другое - револьвер тяжелый, прямо прилично так весит, и когда Джерри осторожненько так тюкает им девку по голове, эффект это приносит себе вполне себе приемлемый.
Девка - брык, и обмякает под ним, даже зубы разжимает, и Джерри трясет и рукой, и наконец-то башкой, наслаждаясь тем, что ему больше не откручивают ухо.
Как раз вовремя - потому что из квартиры слышен выстрел: это Кит, соображает Джерри, чья мать дураков не растила, так что собирает руки-ноги и поднимается, краем глаза глядя на девку - та лежит себе, голова запрокинута, губы синие, глаза закатились под веки так, что только белая полоска белка видна, но, вроде, живая, майка впереди поднимается и опускается.

Вот и славно, думает Джерри, которому хочется для начала ей тоже ухо отвернуть, чтобы не повадно было, но заботы у него есть и поважнее.
- Мелкий мертвец, - сообщает Кит, появляется в дверном проеме. - Сидел в запертой комнате. Я вышиб ему мозги, не люблю этих тварей, ни живых, ни мертвых... Больше никого. А ты тут что?.. Ух ты, какая краля.
- Только кусачая, - Джерри показывает проступающий кровоподтек на руке, трогает за ухом, морщится, потому что на пальцах остается кровь. - Сопротивлялась как бешеная... Да глянь, какая у нее пушка, видел такое хоть раз? За нее, поди, можно было штуки две получить, если знать парней, которым такое нравится.
Он отщелкивает барабан, заглядывает внутрь и присвистывает - все шесть камор пусты, в стволе тоже пусто, выходит, угрожала она ему незаряженной пушкой.
Можно было бы и усовеститься, но Джерри не из таких.

Кит тянет руку за револьвером, но Джерри только фыркает, убирая выебистый ствол за ремень на спине: его трофей.
- Эй, я за него кровью заплатил, - говорит вроде как в шутку, но шутка это только до тех пор, пока Кит не попытается присвоить собственность, объявленную Джерри своей.
Он снова трясет укушенной рукой, массируя кровоподтек, присаживается на корточки возле девки, поворачивает ее голову, чтобы смотреть в лицо:
- Ну что? Я же вижу, ты не мертва. Поболтать с нами не хочешь? Ты тут откуда? С кем? Видишь, смотри - я тебя не трогаю больше. Нормальные мы, говорю же. Знали бы, что ты тут психуешь, прошли бы мимо...
Ну это, допустим, ложь, и даже Кит хмыкает, глазея на то, как Джерри девку эту убалтывает, пройти бы они не прошли - им вообще повезло, что балкон этот с лестницей подвернулся, но Джерри рассуждает как: это почти правда, а раз почти - то по нынешним временам сойдет.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-08-28 17:18:16)

Загадка Алишии раскрывается довольно быстро. Джерри, как и Кит, смотрит в квартиру вслед за кивком девчонки, а потом переводит взгляд обратно на их новую приятельницу. У той глаза полны слез, и Джерри как-то сразу понимает, как и что случилось.
Девчонки тусовались вместе, а потом Алише не повезло. Наверное, сейчас любой выживший может поделиться парой-тройкой подобных историй, про то, как кому-то не повезло прямо на их глазах, вот и Алиша теперь пополнила ряды этих "кого-то".
Куда больше его напрягает это упоминание "их", которые вытащили Алишу.
Сейчас и уточнять не нужно, о ком речь идет, и Джерри задумчиво чешет подбородок, раздумывая, как поступить.
- Ничего мы не видели, - хмыкает Кит, который глаз не отрывает от девчонки. - Но если бы я тебя увидел, уж точно бы не прошел мимо...
Ну понятно, к чему идет дело: так как Джерри заполучил револьвер, Кит, видимо, имеет планы на его бывшую владелицу. Принципиальных возражений против такого разделения у Джерри нет - ему пока не так чтобы подкатило, а вот Кит не так удачлив и ноет, что ему трахаться охота, вторую неделю.
Так что Джерри ведет себя как хороший друг и лезть поперек не собирается.
  - А "их", - он намеренно выделяет это словечко, поднимаясь на ноги, - много там, что ли?

Оставляя сладкую парочку на балконе, Джерри суется в квартиру, равнодушно оглядывает чужую гостиную, слишком претенциозную на его вкус - даже на вид совершенно неудобный диван, полупустые полки книжного шкафа с какими-то толстыми альбомами в ярких обложках, черно-белые фотографии на рамках на стенах - мельком бросает короткий взгляд в обозначенную детскую, проходя в коридор.
Мертвый ребенок лежит на спине, его лицо обезображено выстрелом с близкого расстояния, но Джерри хватает и вида пижамы с машинками, а еще пахнет в детской будь здоров. Джерри знает, как болезнь протекает, в тюрьме насмотрелся порядком и с близкого расстояния, так что изучать комнату и детскую кровать у него тоже нет никакого желания. Он дотягивается до дверной ручки, тянет на себя - дверь не закрывается, мешает нога мертвеца в трогательном носке. Приходится подпнуть ногу, и вот теперь Джерри может закрыть дверь, оставляя мертвеца в его комнате, и, ей-богу, ему даже дышать становится как-то легче.
Он добирается до входной двери, прислушивается, не торопясь сразу выскакивать из квартиры - походу, девчонка не солгала, потому что по этому уже узнаваемому шуму за дверью Джерри понимает, что снаружи твари.
Хватает одного взгляда в глазок, чтобы в этом убедиться окончательно - а заодно и в том, что прорваться не выйдет.
Его даже немного захватывает это зрелище - море мертвецов за дверью, покачивающееся в такт только им слышному ритму. От этого покачивания их одежда трется о стены и двери других квартир, и этот звук завораживает и нервирует одновременно, и Джерри никак не может оторваться от глазка, пока мертвое море не выносит вперед молодую женщину. Она обглодана настолько, что лица не осталось - полосы ссохшейся кожи свисают с подбородка, один глаз лежит на щеке, похожий на раздавленную виноградину, но хуже всего ее зубы, открытые отсутствующими губами. Серые бледные десны и на удивление ровные белые зубы - и Джерри отшатывается от глазка, выдыхая ругательство.

- И давно ты тут одна? - спрашивает у Барбары Кит, придвигаясь ближе и облапывая ее взглядом. - Мы тут неподалеку, может, хочешь с нами? У тебя как насчет разных полезных навыков, что умеешь? Врач? Инженер? Нам только полезные люди нужны, но ты мне нравишься, красотка, так что можем договориться, я вот про что... Договоримся - и я словечко за тебя замолвлю.
И чтобы у нее не осталось иллюзий насчет предмета разговора, Кит многозначительно кладет руку себе на джинсы в паху, масляно глядя на так и сидящую у перил девчонку. Она смазливая, в его вкусе, еще и блондинка, и его прямо распирает от желания выяснить, как она будет смотреться с его хером во рту.

Джерри все таращится на мертвого ребенка, запертого в своей детской, пытаясь представить, как и что тут случилось, и с каждым вариантом оставаться в этой квартире ему все тошнотнее - то есть, ничего такого, мертвяк и мертвяк, подумаешь, скольких он видел, и даже до всего пиздеца, а вот поди же. Но за дверью толпятся мертвые твари, так и норовящие отхватить от него кусок, и это тоже не прибавляет оптимизма, так что он проходит на кухню, оглядывает раскрытые шкафчики и ящики - ясное дело, девица пошарила тут как следует, так что не осталось даже завалящего крекера, - и о чудо: находит пачку собачьего корма, даже не вскрытого, еще в упаковке службы доставки. Ерунда, конечно, но Джерри не из брезгливых, да и калории есть калории. Он разрывает пачку, отправляет в рот горсть резко пахнущих сухариков и идет на балкон, позабыв, что приятель там собирался познакомиться поближе с девкой - и успевает увидеть перелезающую через перила девку и услышать приглушенные закрытой дверью вопли Кита.
Пачка корма летит на пол, Джерри выскакивает на балкон, в два прыжка оказывается на краю, смотрит вниз - девка уже спрыгивает на асфальт в  полудюжине ярдов от выхода из проулка, а вот Киту повезло меньше. Тут и одного взгляда хватает, чтобы понять, что приятель его не жилец - даже если сейчас сможет отбиться, дальше несколько часов и привет, через год после того, как они впервые столкнулись с этой заразой, все выжившие представляют, что к чему, и знают, что лекарства нет.
И вообще-то, Джерри думает о другом - о том, что мертвецы пока заняты Китом и девкой, уйти через выходную дверь не получится, так почему бы не использовать новую возможность.
Наверное, девка думает о том же, только вот ей путь преграждает мертвяк, здоровенная тварь, при жизни запросто мог играть в футбол на позиции защитника. Он, очевидно, помер в больнице, а потом, во время землетрясения или как-то иначе, оказался на улице, потому что  одет он до сих пор в лохмотья больничной пижамы и какие-то больничные тапочки, что, впрочем, не делает его менее опасным - и он тащится к девке, чье запрокинутое бледное лицо врезается Джерри в память, вытянув руки, будто прямиком из тех старых ужастиков по кабельному.
Девка пытается от него спастись - а кто бы нет, - только пока не очень-то успешно: ей не допрыгнуть, роста не хватает, и мертвец вот-вот оттеснит ее в тупик и там и прикончит.
Джерри долго не думает: перепрыгивает через перила как чертов пожарный, спускается сразу через три ступени, спрыгивает с предпоследней, вытаскивая пушку, и, едва оказывается внизу, тычет этой пушкой чуть ли не мертвецу в разинутую пасть и выжимает спуск.
В узкой коробке проулка выстрел звучит оглушающе, под стать той автомобильной сигнализации, пахнет порохом, а на кирпичной стене за спиной рухнувшего на асфальт мертвяка появляется темная клякса пародией на современное искусство.
Эта тварь теперь вне игры, но несколько ее приятелей отрываются от попыток добраться до сорвавшего голос Кита и разворачиваются к Джерри и девке - зато путь на улицу свободен.
- Давай-давай-давай! - кричит Джерри как тренер на спортивном матче, не то побуждая девчонку, не то самого себя, а сам снова вскидывает ствол, пытаясь разглядеть за мертвыми тварями Кита.
Черт знает, зачем, чего он хочет - понятно, что приятелю уже не поможешь, да даже не прикончишь, прекратив страдания, потому что мертвецы обступили его со всех сторон, но Джерри все равно стреляет - раз, другой, третий...
Он не бог весть какой стрелок - уличная школа не предполагает высокоточной стрельбы, Южный фронт и Лоурайдеры обычно брали количеством, да и с живыми можно особенно не париться, куда попадешь, потому что пуля в ноге или в плече надолго выбивала из строя. С мертвецами все иначе, а Джерри на адреналине палит хаотично, чуть ли не приплясывая на месте - и кладет пулю за пулей по корпусам, что не производит на мертвецов никакого впечатления, все равно что в подушки стрелять, и приходит он в себя, только когда боек глухо щелкает в пустом патроннике: приехали, слазь.
Ну, самое время делать ноги - и Джерри так и поступает. Выбрасывает подальше мысли о Ките - и бежит прочь из проулка, пока на выстрелы и вопли не сбежалось все мертвое воинство.

В проулок вваливаются новые мертвецы - просто какая-то гребаная река из мертвецов, так что этот вариант не подходит. Магазин в его беретте пуст, другого нет, о том, чтобы добраться до пушки Кита, нечего и мечтать, так что Джерри сначала думает вернуться на балкон, хотя эта идея не особенно ему нравится с учетом мертвецов в коридоре за выходом из квартиры, а потом девчонка подает ему совершенно другой пример, падая на асфальт и резво заползая под фуру.
Джерри прикидывает, сколько у него шансов прорваться любым другим способом - примерно ноль целых хрен десятых, - и поступает так же, как незнакомка: не дожидаясь, пока мертвые твари до него доберутся, ныряет под днище прицепа фуры в энтузиазмом прыгающего в бассейн с надувными шарами ребенка.
В отличие от девчонки, ему под фурой тесновато - но Джерри гонит подальше дурные мысли о том, что застрянет тут и будет сожран благодаря собственной глупости, выдыхает воздух, надеясь, что так уменьшится в объемах, и ползет по прохладному асфальту, собирая пыль и мелкую каменную крошку. Майка на животе задирается, он то и дело задевает затылком разное дерьмо под днищем, а еще он понятия не имеет, не ждет ли их впереди такое же долбанное стадо, так что он концентрируется на мелькающих впереди грязных подошвах девицы, которой передвижение под фурой явно дается легче, и всего-то пытается не отстать.

Когда она его замечает, он ее почти нагоняет - не то что это его цель, просто Джерри из тех ребят, которые не слишком хороши в работе без поставленной четкой задачи, - и расплачивается за это: девчонка шипит на него рассерженной кошкой, подтягивает колено к груди, а потом резко двигает ногой, пяткой залепляя Джерри прямо в лицо.
Джерри успевает пригнуться и повернуть голову, так что пинок приходится ему чуть повыше уха - не так чтобы сильный, но ощутимый, и Джерри немедленно начинает злиться: то есть, он ровным счетом ничего этой девке не сделал, а она его обвиняет в том, что он ей сбежать не дал.
- Да я тебе жизнь спас! - рычит Джерри в ответ, набирая побольше воздуха - и немедленно застревает между асфальтом и дном фуры. - Эта тварь там башку бы тебе откусила, если бы я не вмешался! Какого хера вы вообще решили спуститься, нахера?! Не видели, что ли, что там эти суки тусуются?
Это ему в самом деле непонятно: ну девчонка ладно, хрен бы с ней, мало ли, может, она вообще чокнутая, а вот почему слез Кит? Мертвецы внизу точно никуда не делись за то время, что Джерри провел в квартире - да и вряд ли Кит решил спускаться вот так, ни словечка Джерри не сказав, и это прямо загадка на миллион, которая все крутится у Джерри в голове, никуда не девается, даже пока он решает более важные задачи.

Одна из таких задач напоминает о себе прямо сейчас - пока Джерри затормозил, какая-то мертвая тварь добирается до него: он чувствует, как мертвяк вцепляется ему в ногу чуть повыше края высокого ботинка и не то тащит назад, не то подтягивается сам.
До другого края фуры каких-то полдюжины ярдов - и с той стороны не видно мертвецов, так что вот сейчас особенно будет особенно обидно проебаться, думает Джерри, чувствуя, как мертвец шарит по его джинсам, как тянет за ногу. К кряхтению, которое обычно издают мертвецы, прибавляются новые звуки, какое-то чавканье, и когда Джерри понимает, что это мертвец пытается прогрызть его ботинок, его продирает морозом по позвоночнику.
- Черт! - выдыхает он чуть ли не панике, вслепую бьет куда-то свободной ногой, бьет и бьет - и попадает, чувствует, что попадает, а когда как-то резко вдруг тяжесть с ноги пропадает, инстинктивно делает рывок вперед, сразу чуть ли не на целый ярд, оставляя мертвеца, заползшего за ними, позади.
Еще рывок, еще  - за собственным тяжелым дыханием Джерри уже и не слышит, ползет следом мертвяк или нет, а впрочем, куда ему деться-то, эти ребята не из тех, кто бросает погоню, так что Джерри остается только ползти, он и ползет, уверяя себя, что на открытом пространстве он с одной-то тварью точно справится.

До конца пути остается всего ничего, может, пол ярда или типа того, как путь становится сложнее - подвеска у кабины ниже, чем у прицепа, и здесь Джерри, проклиная на все лады чертов кенгурятник на кабине, приходится существенно сбросить скорость, прямо-таки размазаться по асфальту, чтобы продолжать двигаться, и мертвяк, конечно, такую возможность не упускает: снова вцепляется в лодыжку, дергает за джинсы, того и гляди стащит их, несмотря на ремень.
Джерри высовывает руку, растопыривая пальцы, шарит по асфальту в поисках, за что бы зацепиться, чтобы получить необходимый упор - хоть бы трещина какая-то попалась, канализационный люк, хоть что.
- Помоги мне! - просит он девчонку. - Дай руку!
Мертвая рука шарит уже в районе колена, и почему-то Джерри представляет, как мертвец сейчас вцепится ему в зад - и это, наверное, дает дополнительный и так необходимый ему стимул: он дергается вперед, не обращая внимания, как обдирает живот об асфальт, а спину обо что-то шершавое под днищем кабины фуры, и оказывается наконец-то на свободе почти по пояс, жадно вдыхая воздух, не пропитанный для разнообразия машинным маслом и парами банзина.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-09-30 20:10:55)

Совет насчет ботинка неплох, только вот Джерри обувь выбирал придирчиво, раздобыл настоящие коркораны, хоть по кислоте ходи, хоть по мертвецам, им ничего не будет, и высокая шнуровка плотно обхватывает щиколотку, хрен скинешь, так что он не может сбросить обувку, отвлекая мертвеца. Впрочем, есть и плюсы - мертвец может сколько угодно долго мусолить плотную кожу, все равно не прокусит - так что Джерри   дергает под фурой ногой так и сяк, пытаясь стряхнуть надоедливого пассажира, и даже довольно успешно.
За всей этой возней он упускает из вида девку, так что она его застает врасплох, когда подскакивает совсем близко - Джерри видит ее легкие кеды, порядком потрепанные и запачканные тем, о чем и думать-то не хочется, стройные ноги, обтянутые джинсами...
Он поднимает голову, переворачиваясь на спину - благо, он почти целиком выполз из-под фуры, потому что так-то у него такой номер не прошел бы, - и тут же охуевает, уверенный, что сейчас этот самый камень опустится ему прямо в лицо.
Девчонка поднимает его над головой, беря необходимый замах - Джерри как в замедленной съемке видит грязное пятно у нее на щеке, должно быть, испачкалась, пока ползла, ярко-красную нижнюю губу, выбившуюся из низкого хвоста прядь. Она так-то ничего, симпатичная, даже больше, чем симпатичная - и сейчас его прикончит, Джерри как-то так и думает, и это почему-то, в каком-то очень извращенном смысле, ему даже нравится.
Не то что он из тех ребят, которым все настолько осточертело, что лишь бы помереть - вот вообще ни разу, - но если помирать, то, наверное, всяко веселее, когда тебя кончает симпатичная девчонка, чем заживо пожирает сдохший мудила в офисном костюме, и на этой мысли Джерри готов стоять до последнего.

Чего, к слову, делать и не приходится - девчонка опускает свой камень на башку вылезающего следом за Джерри мертвяка, подгнившие мозги и прочее дерьмо летит во все стороны, Джерри только успевает поднять руку, чтобы прикрыть лицо, и снова смотрит на девчонку.
Барбара.
Барбара, значит.
- А я - Джерри, - он вытирает тыльную сторону ладони, заляпанную всем подряд, о бедро, поднимается и осматривает мертвеца. Наклоняется, выбирая места почище на его одежде, рывок - и вот мертвяк уже снаружи, еще более мертвый, чем пару минут назад.
- Я уж думал, ты камень для меня припасла, - делится Джерри с девчонкой, обшаривая мертвеца, молоденького совсем пацана, лет, может, двадцати, если судить по шмоткам и общей субтильности. В заднем кармане обнаруживается пакетик арахиса - даже если арахис пролежал в кармане год, Джерри, адаптировавшийся к новым условиям, не собирается привередничать, и победоносно встряхивает пакетик над головой, демонстрируя свой улов Барбаре, у которой аж глаза загораются - небось, тоже не вот пировала в той квартире, учитывая, что Джерри там только собачий корм нашел.
- Повезло нам, смотри-ка, - Джерри убирает пакетик уже к себе в карман и осматривает улицу на предмет других мертвых тварей: они мертвые, конечно, но еще и коварные - вот только что ни одного, а через пятнадцать минут целая толпа, как будто чуют друг друга или как-то телепатически общаются.
Ну то есть, Джерри, конечно, не верит во всю эту херню про телепатию - но так он раньше и в зомби не верил, и посмотрите на него теперь, так что давать мертвым тварям еще один шанс он точно не собирается, а торчать посреди улицы все равно что судьбу искушать.
- Так в твоем револьвере патронов нет, - с опозданием замечает он, бросая разглядывать улицу - пока тут тихо, пейзаж уже даже привычный: ржавеющие автомобили, столкнувшиеся на перекрестке и брошенные хозяевами, битые стекла, забаррикадированные магазинчики и ресторанчики на первых этажах... Спуск в подземку заложен мешками с песком - какой-нибудь спецназ или нацгвардия строили здесь укрепления, но, насколько можно судить, толку с тех укреплений ноль.
Заблокировавшая проулок фура наполовину торчит из переулка как выдавленная из тюбика зубная паста, перегораживая тротуар и большую часть проезжей части, так что Джерри и Барбара, стоя тут, красуются как на витрине - и Джерри это нервирует, особенно когда у него в руке пакет орехов: времена нынче такие, убивают и за меньшее, а теперь, когда лирическое настроение миновало, умирать Джерри опять не в кон.
- Так что, Барби, - щурится он на Барбару, отходя в тень под прикрытие высохшей пальмы, когда-то радовавшей взор жителей местных жителей, - есть у тебя, куда пойти? Я-то в Комптон собираюсь, если по пути - давай вместе... Только больше не кусаться. Не люблю, когда кусаются, сама понимаешь - раньше просто не любил, а сейчас особенно.
Предлагает Джерри от чистого сердца - почему нет-то. Девчонка вроде ничего, мертвеца вон прикончила - а что встретила их на балконе с пушкой, так времена такие, Джерри и не в претензии, да и они с Китом не вот мальчики из церковного хора.
При мысли о Ките Джерри мрачнеет, дергает плечом - и чего приятеля понесло вниз, когда там мертвяки еще никуда не делись?

Отредактировано Jerry Keitel (2023-10-08 07:47:37)

План Барби Джерри нравится: до Комптона миль восемь, всего ничего, но ему тоже не нравится мысль оказаться дома в темноте. В такие времена, как сейчас, все может поменяться за пару недель, а Джерри, как прошлой осенью побывал в Комптоне, больше туда не возвращался, терся в Эл-Эй - так что заночевать в безопасном месте, чтобы с утра осматриваться на свежую голову, кажется ему хорошей идеей.
Так они и поступают - спускаются по Шестой южнее, выходят на Аламеду, минуя огромный блок-пост, которым кто-то пытался наложить заплатку на растекающийся заразой огромный город.
Блок-пост пуст и мертв, Джерри и Барбара проходят мимо бетонных заграждений, размеченных выцветшей желтой краской, стараясь не смотреть в брошенные по обочине машины, чьи раскрытые багажники напоминают раззявленные голодные рты мертвых тварей. Блок-пост, скорее всего, даже толком не охранялся: по крайней мере, не видны следы бойни, нет под ногами стреляных гильз, как в некоторых районах города, где явно была перестрелка - здесь просто... пусто, и от этого Джерри еще больше не по себе.
Он не верит в призраков, конечно, но есть что-то такое в этой пустоте, что начинает его нервировать - не так, как мертвецы, но все же, так что он вздыхает с облегчением, когда они оказываются все дальше от центра, и плотные жилые застройки сменяются чередой складов и мотелей для приезжих туристов, которые хотят сэкономить на проживании в Городе Ангелов.

Местами здесь бушевали пожары - из-за погоды, землетрясений или неосторожного обращения с открытым огнем выживших жителей, в воздухе до сих пор тянет гарью, так что когда Джерри замечает местечко, которое кажется ему подходящим, время уже поджимает. Здесь определенно небезопасно оставаться на открытой местности - они несколько раз видели зомби, но успевали спрятаться прежде, чем были засечены тварями, однако ночью они потеряют это преимущество и их смогут застать врасплох, поэтому Джерри так придирчив к ночлегу, особенно теперь, когда он больше не в группе и ночных дежурств не предусмотрено.
Один мотель нравится ему в первую очередь своими компактными размерами: устраивать в сумерках зачистку помещений ему не улыбается, как не улыбается и расстрелять оставшиеся патроны, привлекая к их ночлегу новых тварей, а здесь есть шанс, что мертвецов не будет или будет мало: мотель и прилегающую парковку окружает невысокая изгородь из розоватого песчаника в испанских мотивах, для живого, в отличие от зомби, не представляющая серьезную преграду, въезд перегорожен цепью, и даже с дороги Джерри замечает, что ставни на окнах мотеля плотно закрыты.
Двери распахнуты - но это ничего не значит, сейчас, наверное, и не найдешь место, в которое за год не наведались мародеры или такие же выживающие, как они с Барбарой, и Джерри подкупает то, что этот мотель, возможно, кому-то сослужил хорошую службу, а теперь сослужит такую же службу и им с Барби.

Его догадка насчет мотеля оказывается неверной: там все же не пусто, в небольшом холле, отделанном в тех же мотивах, прямо на низком длиннющем диване, сидит целое семейство - мать и трое детей, темноволосые, смуглые, наверняка мексиканцы или типа того. Все мертвы, причем давно и надежно - у каждого аккуратная дырка во лбу и снесен затылок, а напротив дивана, в таком же низком глубоком кресле, сидит папаша. У него тоже нет затылка - но он стрелял себе в рот, и дробовик все еще зажат у него между коленей и торчит нелепой пародией на вставший хер.
Джерри мысленно считает: чуваку пришлось дважды перезарядить, что и говорить, мужик с яйцами. Прикончил двоих - наверное, начал с младших, потом мать и третий ребенок, постарше, ждали, когда он вгонит еще два патрона в патронник, и пришел и их черед. Он перезарядил снова - и пустил себе пулю в рот, покончив со всей этой херней.
Джерри понятия не имеет, так ли все было на самом деле, а так же о том, что заставило эту семью мексикосов так поступить, но, наверное, у них были причины прийти сюда и сделать это, и кому бы их в этом обвинять?

- Не смотри, - бросает он Барби с опозданием, проходит дальше, не глядя на мертвое семейство, только приостанавливается возле кресла и выдергивает из мертвых рук дробовик. Передергивает цевье - это самый обыкновенный помповик, наверняка купленных для защиты своей собственности, - заглядывает: так и есть, еще один патрон на месте. Найти бы еще коробку - но пока все выглядит так, будто мужик и принес ровно шесть патронов. Один запасной, или по привычке?
Так себе мысли, и Джерри, чтобы отвлечься, заглядывает за конторку - кажется, мотель был закрыт в день апокалипсиса, а может, не работал и раньше, потому что нет ни ключей, ни следов постояльцев.
Они наскоро осматривают все помещения, выясняя, сколько тут запасных выходов и куда они ведут - мебель в пластиковых чехлах и не во всех комнатах, толстый слой пыли, лишь в одной комнате явно кто-то побывал: постель раскрыта, ставни приоткрыты. Джерри осторожно прикрывает ставни, фиксируя запором, и машет Барбаре на соседнюю комнату, с видом на Аламеду.
- Как тебе номер? Душ не обещаю, но здесь есть кровати. Случалось ночевать в таких местечках?
Ему, понятно, случалось ночевать и в местах похуже - а этот номер уж всяко лучше тюремной камеры. Джерри проверяет матрас на одной из кроватей, не выпуская из руки помповик, удовлетворенно хмыкает: переночуют они с удобствами, что и говорить.
- Поищи свечи или типа того, а я подопру входную дверь, чтобы посреди ночи к нам не нагрянули незваные гости.
Матрас, арахис и человек, чтобы было, с кем поболтать - не самая плохая ночевка в его жизни, а если у Барби другое мнение, то пусть катится к черту и ищет отель с пятью звездами.

Мертвецы никак не протестуют против того, что Джерри сначала закрывает входную дверь, а затем придвигает к ней неподключенный к сети вендинговый аппарат. Даже пустой - он весит как чертов бьюик, но в холле кафельный пол, так что, приложив усилия и взмокнув как следует, Джерри справляется, а потом так же баррикадирует заднюю дверь. Зато теперь точно можно не опасаться внезапного ночного интереса со стороны мертвецов - Джерри раз был свидетелем, как толпа этих тварей буквально выдавила своим напором двери кинотеатра у Гриффит-парка, поэтому не собирается давать им ни единого шанса. Даже если ему придется провести тут всего лишь одну ночь, последней она не будет - береженого бог бережет, как говорила его мать, правда, постоянно влипавшая в разные неприятности, ну, Джерри надеется, что не унаследовал у нее хреновое везение.
Отряхивая руки от пыли, он возвращается в облюбованный номер - и, едва открыв дверь, слышит шум воды.
Девчонки в номере не видно - но дверь в ванную комнату призывно открыта, и Джерри, даже не думая, идет на шум.
Она стоит в ванне, старомодной ванне как в доме, где Джерри вырос, и поворачивается к нему, болтая какую-то чушь про свечи и мыло.
Узкое окошко под потолком, закрытое противомоскитной сеткой, больше для вентиляции, чем для света, но в ванной все равно достаточно светло - достаточно для того, чтобы Джерри смог оценить и широкую улыбку, и предложенное.
Почему-то больше всего он залипает на белые полоски от купальника на загорелых бедрах - это так глупо, но он в самом деле задумывается об этом, о том, что она загорала, когда весь мир отправился прямиком в ад, и эта мысль - она, в общем, перекликается с тем, чем Джерри жил последний год.
Никаких серьезных планов. Никаких обещаний. Никаких сожалений.
Каждый день может стать последним - бери от жизни все, что она предлагает, и успей набить полные карманы, пока не кончилась музыка.

Он возвращается взглядом к лицу Барби - ну, пожалуй, она в самом деле могла бы быть актрисой, с такими-то буферами и умением подать реплику.
Джерри в киноиндустрии не разбирается, причем не разбирается даже воинственно, как большая часть населения Комптона, тухнущего в отсветах голливудских огней, но прямое предложение как-нибудь распознать сможет.
- К черту свечи, - криво улыбается в ответ на ее широкую улыбку будто прямиком из рекламы или с афиши, шагает к ванне, вытаскивая из-за пояса сзади беретту. Она бесшумно падает на ворох полотенец в раковине, Джерри наклоняется, дергает шнурки на ботинках, выпрямляется, берется за ремень. Он уже так близко, что чувствует мелкую водяную морось на голых руках, но Барби не делает ни единой попытки ни задернуть жалкую душевую занавеску, ни прикрыться, только отступает, освобождая ему место под душем.
Вода брызжет на пол, затекает лужей под ванну, но вот уж на что Джерри положить, так на эти сантехнические неприятности - он стягивает через голову майку, бросает, не глядя, куда-то рядом, стряхивает ботинки и перешагивает через бортик прямо в джинсах.

Кожа у нее на бедрах идет мурашками, когда Джерри гладит эти завораживающие его полоски от бикини, разглядывая внимательнее голое женское тело перед собой. Он не вчера откинулся, но это не мешает ценить момент, как не мешает и нарастающему нетерпению - голая баба под душем заведет любого, кому нет шестидесяти, а Барби еще и красотка.
- А ты настоящая красотка, - по-джентльменски не экономит на комплиментах Джерри, прижимая ее к мокрой кафельной плитке, заводя руку на задницу, трется щекой о ее висок, слыша, как она глубоко вздыхает. - Да? Прямо куколка, скажи?
Настоящая куколка, красотка, актриса - у него как-то разом из башки вымывает, что каких-то три часа назад она держала его на прицеле пусть и незаряженного револьвера, а потом укусила до крови. Сейчас он точно не ждет, что она его укусит - как-то даже и мысли такой нет, иначе бы, наверное, он поостерегся засовывать язык ей в рот, прижимая собой к стене, пока их обоих сверху поливает теплый душ, да и зачем бы: она не сопротивляется, она сама врубила зеленый свет, на языке Джерри это все равно что прямое согласие, и он не тратит время на то, чтобы спросить еще раз. Вообще не собирается больше тратить зря время.

Целуется она с обещанием, подставляется под руки, дает себя гладить, приподнимаясь так, чтобы было удобнее, и Джерри очень быстро заводится, и заводится всерьез. Не то что он сам не свой до секса или у него крышу срывает при виде голой девчонки, но тут вроде как другое: и Барбара эта явно не прочь и сама его позвала, считай, и выглядит она на все сто, по меркам-то апокалипсиса.
Так что когда она его сама лапать начинает, Джерри встречает это с энтузиазмом, неторопливо потирается животом о ее ладонь и фыркает:
- Ну раз тебе так интересно, то погляди сама.
Это, наверное, ему тоже нравится - эти секс-разговорчики, а не деловая отстраненность. Он, может, не самый острый карандаш в коробке, но то, что она продолжает с ним флиртовать даже сейчас, пока он лапает ее зад, понимает - и ее слова понимает как поддразнивание, как то, что она с ним продолжает заигрывать.

Ни за каким полотенцем он не отворачивается, наоборот - смотрит вниз, на ее руку между ними, смотрит ей в лицо, прикидывая, всерьез, что ли, она думает, что может его оттолкнуть или что он сейчас развернется, вылезет из ванны и свалит за дверь. Всерьез, что ли? Всерьез, что ли, думает, что существует где-то мужик, который так и поступит после того, как она показалась в чем мать родила и сама о него потерлась?
- Эй, эй, - говорит Джерри негромко, убирая руку с ее зада и прихватывая ее за горло, слегка сжимая пальцы. - Ты бы со мной не играла, киска. Я могу быть хорошим парнем, а могу и по-другому - тебе как больше нравится?
Она баба холеная, это даже сейчас чувствуется - даже через год после апокалипсиса видно, что ей не наплевать на то, как она выглядит, на то, как ее увидят другие, один загар чего стоит, и Джерри даже еще интереснее становится. У него таких никогда не было, чего уж там - его подружки были из другого теста, так что он намерен составить для себя как можно более полное впечатление, есть, правда, во всем этом кое-какая проблема.

С этим самым презервативом - мало того, что ничего подобного у Джерри по карманам не завалялось, так даже если бы и да, он не по этому делу. Не то что он спит и видит населить этот мир своими копиями, но с аллергией на латекс не забалуешь, если не хочешь потом поиметь все эти охренительные последствия вроде зудящей сыпи и слезящихся глаз - и Джерри фыркает Барбаре в висок, наклоняется пониже, потираясь подбородком о ее плечо, лижет мокрую загорелую кожу, собирая привкус очищенной фильтрами воды.
- Резинки у меня нет, но ты, киска, уже слишком далеко зашла, чтобы теперь сдавать назад, - Джерри перебирает пальцами на ее горле, поглаживая, придвигается немного ближе, переступая по мокрому дну ванны, и расстегивает пуговицу на джинсах, мокнущих и липнущих к ногам. - Не хочешь залететь или боишься подцепить что-то неприятное?
Вжикает молния, Джерри перехватывает ладонь Барбары на своем животе, тянет ниже, в расстегнутые джинсы, толкается бедрами вперед, ухмыляясь ей в плечо.
- Но мы что-нибудь придумаем, ага? Я в настроении, ты в настроении, хрена с два я сейчас передумаю.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-10-29 09:14:08)

Она понятливая девочка - не вырывается, не противится, мягко обхватывая его член, двигая рукой. Джерри утыкается носом ей в шею, втягивает запах мыла с ее кожи, толкаясь ей в руку, прижимая ее все сильнее к стене, но не сжимая пальцы на ее шее. Ему нравится, что она не боится или не показывает вида, нравится, что не стала делать вида, будто не понимает, к чему все шло. И нравится, как она раздвигает ноги, чтобы он мог встать ближе.
Значит, уже придумали - круто, если так, потому что рукой она работает со знанием дела, не хватая его за член как утопающая, и Джерри предположил бы, что это с ней далеко не впервые. Все это - включая это полу-соблазнение. Его еще ни разу не соблазняли, но тут сложно ошибиться - она даже не стала притворяться, что ей нужно потереть спинку.
Может, ее это тоже заводит - почему бы и нет, и Джерри фыркает на ее вопрос, но фыркает без недовольства: она растягивает гласные в его имени, из-за чего оно звучит совсем иначе, и дрочит ему с неплохой сноровкой, не забывая про яйца.

Джерри опускает голову, переступая с ноги на ногу, джинсы сползают еще ниже, собираясь ниже колен, и мажет губами по ее плечу, пахнущему мыльной отдушкой. После городской вони запах кажется еще приятнее, так бы и съел - Джерри, не глядя, протягивает руку и вырубает душ. Без шума льющейся воды сразу же возвращаются ставшими куда более привычными звуки - не шум машин или городская суета, об этом уже можно забыть, а другое: неровное шарканье ног по асфальту, грохот опрокинутой мусорной урны...
Это мертвец - а скорее, несколько, потому что чаще они почему-то таскаются группами, - но ему не выйдет забраться в мотель, а его Джерри уже осмотрел. Мертвецы снаружи, приближаются все ближе, задевая стену из песчаника, топают себе мимо, мертвые, но почему-то чуть-чуть живые - и Джерри прислушивается к этим шорохам и шлепкам, а потом выкидывает их из головы, когда они начинают удаляться.
Гладит Барбару по горлу, отводит с мокрых плеч липнущие к коже пряди, обхватывает хорошо вылепленную грудь, удобно ложащуюся ему в ладонь.
- Если возьмешься покрепче, я не обижусь, - намекает Джерри, спуская пальцы к животу Барбары, обводит ямку пупка, гладит по лобку, пока она отводит бедро в сторону, подпуская его еще ближе, не слишком мокрая там, внизу, но податливая.
- И посильнее. И побыстрее.

Обычно у него с этим быстро, и то, что это чужие пальцы, чужая рука, только усиливает ощущения - не совсем то, но совсем неплохо. Джерри пытается попасть в тот же ритм, с которым она двигает рукой - там, у нее между ног, но постоянно сбивается, потому что у нее явно получается лучше, а сейчас Джерри сложно сосредоточиться на чем-то, кроме того, что происходит с его членом.
- Продолжай, - Джерри роняет голову, устраивая подбородок у нее на плече, разворачиваясь так, чтобы дать ей пространства. - И говори, все равно что, болтай о чем-нибудь...
Мертвецы возвращаются, напоминая о себе, и слушать их Джерри совсем не хочется - не то что он ждет, что Барбара устроит ему озвучку порно-ролика просто от нечего делать, но лучше слушать ее, даже если она будет зачитывать состав освежителя воздуха, чем тех, кто сейчас снаружи, потому что иначе недолго и весь настрой потерять, а это Джерри совсем некстати: даже на фоне апокалипсиса ему с его двадцати восьми кажется, что нет ничего хуже, чем не кончить, когда уже дошло до дела.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-10-29 11:48:07)

Она воспринимает его рекомендацию говорить о чем угодно буквально, и Джерри не успевает и глазом моргнуть, как тема разговора касается предметов не так чтобы приятных. Вот только что она терлась о его руку у себя между ног, влажно дыша ему в висок и двигаясь в том же ритме - и вот на тебе, приехали, слазь.
Слазить Джерри никуда не собирается, и, выражаясь метафорически - то есть, так, как он не любит, - собирает всего себя в кулак и сосредотачивается на ее руке у себя на члене. Она берется всерьез, хорошо прямо берется, с душой, и он глухо вдыхает, стараясь отвлечься от ее болтовни, хотя каждый ее вопрос, каждый ее гребаный вопрос оседает где-то внутри, ложась на темное дно.
Как и все ответы. Делал - вот ответ на ее вопросы, на все сразу. Кит - делал, да и он, Джерри, тоже делал, да много кто, все ребята из их компании. У женщин, на которых они натыкались в течение этого года, было два пути - и практически никто не хотел достаться мертвым тварям, поэтому они раздвигали ноги. Ничего такого уж особенно нового: это дело и раньше так работало, просто раньше ноги раздвигались в обмен на цацки и бабло, зато сейчас все в каком-то смысле стало даже прямее, честнее. Бабло больше не играет никакой роли, но есть кое-что другое в обмен: безопасность, защита, знание, что до тебя не дотянется мертвая тварь. Он играет по этим правилам, и дохлый Кит тоже играл по ним же - и даже то, что сейчас эта Барбара дрочит ему в ванне, потираясь промежностью, Джерри считывает однозначно: она тоже знакома с правилами.
Так нахрена бы ей все эти вопросики, которые забираются ему под кожу, зудят и жгутся, как комариные укусы - вроде, мелось, а на нервы действует, и Джерри старается, очень старается ее не слушать, а слышать только ее голос, и тут очень кстати, что она перестает задавать эти дурацкие вопросы, а пару раз довольно громко и весьма даже натурально стонет.
Под эти стоны он и приплывает прямо ей в руку, тяжело дышит, будто пробежал полмили в бодром темпе, упирается локтем в плитку за ее плечом, пережидает.

Хорошо. Ну серьезно, хорошо, отлично прямо - Джерри в курсе, что иногда можно и грустнячок словить, но сегодня это не его тема, так что он вполне доволен, и даже послевкусие ее дурацких вопросов ничуть ему не мешает: с хера бы, это не его проблемы.
Барбара снова включает душ, подставляет ладонь, поглядывает на него кокетливо, наверняка ожидая комплимента - ну, Джерри не жмет, но он не успевает сообщить ей, что руками работать она умеет, потому что у нее уже наготове новый вопрос.
Интересный, между прочим, вопрос - потому что ответ они оба знают, и то, что она хочет, чтобы он его озвучил, кажется Джерри какой-то непонятной ему игрой.
Но у него и впрямь хорошее настроение, он стряхивает джинсы окончательно, бросает к ним брусок мыла, топчет, добиваясь пены, в такой своеобразной пародии на стирку, раз уж все равно намочил штаны, и ухмыляется ей в ответ - ну что за красотка, даже мокрая и в полотенце.
- Ну как видишь, не пришлось.
Джерри любит, когда все по-хорошему - убедился, что так ему заходит больше, - и любит, когда девчонка догадливая. Эта - догадливая, догадливая, а еще, он долго подбирает слово, какая-то себе на уме.
- И ты не ломаешься, и Кит сам отвалился. И тебе вообще-то повезло, - поясняет Джерри, который любит, чтобы все было понятно. - Я люблю, когда по-хорошему, а вот Кит любил, когда по-плохому, сечешь?
Сечет-сечет, он прямо уверен, что сечет, и уверен, что она понимает - Кит бы трахнул ее еще на том балконе, если бы ее что-то не отвлекло. Никаких мотелей, никаких ванн, и уж точно никакой ручной работы - пришлось бы раздвинуть ноги и плевать на резинку, так что Джерри скрывать не собирается: ей повезло, и им обоим на пользу, если она это уяснит.

Когда он заканчивает со своей постирушкой и помывкой - и до чего по кайфу как следует отмыться, хотя он никогда таким уж чистюлей и не был - то выходит из ванной, тоже в полотенце, как настоящий гринго, бросает мокрые джинсы и майку на стоящее у окна кресло - как раз к утру просохнет - и выглядывает, чуть отгибая пластиковые дешевые жалюзи. Зомби больше не слышно - утопали, должно быть, по своим зомбячьим делам, ну и славно, потому что Джерри не очень нравится спать, когда вокруг трутся эти мертвые твари.
- Пожрать бы, - роняет мечтательно, падая на кровать, раскидывая руки и едва не задевая Барбару. - Так что, киска, какие планы, куда идешь? У меня вроде как встреча в Комптоне с другими ребятами, полгода назад пересекались, они предлагали, если что, осесть, остепениться, если надоест мотаться по округе - вот, типа, надоело. Хочешь со мной? Если будет по-хорошему - то будет по-хорошему, если ты понимаешь, о чем я. Ты вроде ничего, и голова на плечах - а я люблю компанию и вообще дружить. Может, подружимся?
Джерри поворачивает голову, оглядывает в полумраке ее целиком, от коленок и до голых плеч, намекая, какую именно компанию он любит, и это, вообще-то, предложение от чистого сердца: дружить ему с ней понравилось.

День был потным, так что дрыхнет Джерри от души - но просыпается, едва она наваливается сбоку, прижимая горячую ладонь к его лицу.
И слышит шаги.
Дверь распахивается от сильного пинка, в темноте маячат еще более темные пятна - Джерри, который был уверен, что ночь они проведут спокойно, потому что совершенно не учел, черт возьми, живых, спрыгивает с кровати, ведомый только одной мыслью: его пушка осталась в ванной, лежит себе на раковине, где он ее и бросил.
Потому что он заблокировал двери мотеля от мертвецов - и совершенно не учел, что на огонек могут нагрянуть какие-то другие, мать их, люди.
В то место, где он только что лежал, с глухим стуком бьет обломок трубы, выбивая из матраса воздух. Под матрасом, в остове кровати, что-то щелкает, трещит, в темноте хрен что разглядишь - светлым пятном голые барбины ноги, кто-то вытягивает ее из-под кровати, пока она визжит...
Второй удар трубой попадает зазевавшемуся и только-только начинающему просыпаться Джерри по плечу, он может наконец-то разглядеть, кто там на втором конце трубы. Какой-то здоровый кабан, воняющий немытым телом и в заляпанной чем-то майке, радостно скалится, когда Джерри ударом роняет на колени. Джерри выставляет руки вперед, но онемевшая правая не держит вес.
- Я схватил ее! - слышит Джерри хриплый голос от двери. - Держу ее! Держу!
Его хватать не предлагается, зато кабан, размахивая трубой, лезет прямо по кровати на Джерри, который только-только начинает вставать, цепляясь второй рукой за жалюзи на окне.
По визг Барбары Джерри прилетает по голове и он валится ничком, пережидая душную вязкую темноту, наваливающуюся сверху. Крики становятся тише, будто отдаляются, ворс тонкого ковра, дешевого, как все все в этом мотеле, под щекой кажется мягким, горячим и почему-то влажным.

Луч фонаря пляшет по комнате, ползет по лежащему Джерри, задерживается на крови на его ухе и шее.
- Мертв? - спрашивает тот же, кто тдержит Барбару. - Хрен с ним, главное - девка...
Кабан тяжело спускается с кровати, толкает Джерри носком кроссовка, потом еще раз, краем трубы, отпихивает подальше мокрое полотенце.
- Да вроде, сдох. Ну, хоть развлекся, завидую даже...
Свет уходит, фонарь светит в другую сторону. Ковер пахнет пылью и, почему-то, сыром.
Вставай, говорит себе Джерри. Жопу в руки и поднимайся.
Чужие голоса доносятся как через пелену, он пытается понять, слышит ли Барбару - но не может. Свет уходит прочь, и Джерри не столько слышит, сколько чувствует, что номер пустеет.

Он сосредотачивается на мысли о пушке, пытается подняться. Приподнимается на локте, встает на колено, чуть не запутавшись в этом чертовом полотенце, перехватывается за края матраса. В голове противно гудит, чтобы убрать гул, Джерри проводит раскрытой ладонью по голове и уху, стирая кровь, сплевывает от злости: вот ведь суки, следили, должно быть, за ними, раз знали, что их только двое - вон как уверены, что никого больше не встретят, что вещей у них нет, даже не стали номер обшаривать.
Из коридора доносится высокий голос Барбары, она что-то быстро, нервно говорит - а затем снова вскрикивает. Джерри доплетается до ванной, оставляя на стенах отпечатки окровавленной пятерни, в полной темноте находит пушку на раковине,
Так и не прикрывшись, бредет через номер обратно к двери, спотыкаясь о складки на ковре, вытаскивается в коридор, идет дальше - сухой воздух царапает голую кожу, ссаженную о ковер, с трудом проталкивается в легкие. Джерри заворачивает к холлу и встает, расставляя пошире ноги - один оттаскивает в сторону шкаф, который Джерри же и корячил вечером, второй удерживает вырывающуюся Барбару.
- На пол, - говорит Джерри Барбаре - может, ему только кажется, что он это говорит, может, только думает, сейчас хрен поймешь, он своих мыслей-то не слышит, не то что голоса разбирать.
А потом поднимает пушку и стреляет - просто палит по этим двоим, опустошая новый магазин.

Все заканчивается очень быстро - минута, может, две, не дольше, и в мотельном холле в живых остаются только они с Барбарой. Запах пыли и нежилого помещения полностью забивается вонью пороха и крови, на светлых плитках с закосом под мексиканские узоры расплываются темные лужи. Барбара ползет по полу, так и не поднимаясь на ноги, голая, взъерошенная, перепачканная в крови. Джерри с тупым удивлением рассматривает красные брызги на ее белой коже, а потом съезжает по стенке на пол, задевая плечом стоковую картину на стене, как будто беретта в его руке перевесила.
В голове нещадно гудит, он едва слышит, что именно говорит ему Барби, что она повторяет, как будто ее заело, а когда все же разбирает, криво улыбается:
- Ты, вроде, не любишь по-плохому, вот и...
Бита валяется недалеко от трупа. Джерри внимательно смотрит на эту биту, как будто пытаясь припомнить кое-что важное, но в голове гудит рой пчел, а мысли кружатся невнятными обрывками. Что-то они должны сделать еще, но ему никак не удается ухватить эту мысль и размотать ее до конца, а еще его нестерпимо клонит в сон.
Когда возле входной двери слышится какое-то движение, Джерри едва может повернуть голову на звук - чертовы мудилы отодвинули от дверей шкаф, и теперь за стеклом просматривается кусок парковки и мертвец, решивший заглянуть на огонек, привлеченный выстрелами и криками. Он толкает дверь, наваливаясь на нее своей мертвой тушей, всовывает в проем руки, бездумно хватается за дверь в попытке прорваться внутрь, должно быть, почуяв запах крови.
Им повезло, что он подросток, какой-то мексиканский amigo, тощий и невысокий, и ему не хватает массы, чтобы отодвинуть шкаф и пролезть, но что будет, если к нему присоединятся его дружки, думает Джерри, но думает с равнодушием, так и продолжая сидеть у стены.

Незаметно начинает светать, в холле становится светлее - Джерри не знает, на сколько он уплывал, но точно знает, что не заметил, как мертвецов за дверью прибавилось. Теперь там четверо, четверо желающих позавтракать свежатинкой, они пока больше мешают друг другу, но рано или поздно они окажутся здесь, этим тварям хватает терпения.
Джерри смотрит на беретту, которую все еще сжимает в руке, и мотает головой - зря, потому что ему тут же хочется блевануть.
- У меня больше нет патронов.
Они должны были провести тут ночь, не привлекая внимания мертвецов, чтобы утром продолжить путь в Комптон, а их сначала выследили живые уроды, а теперь ломятся уроды мертвые. Джерри не так чтобы хорош во всем, что касается планирования - его план обычно максимально упрощен и выглядит как "убей всех, кто хотел бы убить тебя", - но им нужно как-то уносить отсюда свои задницы, а он едва может думать сквозь этот гул в башке.
Наверное, у него сотрясение - Джерри мало что знает о сотрясении мозга, но помнит, как один парнишка в кино помер от этого: ему зазвездили в башку мячом, он встал, отряхнулся, довел игру, а потом вернулся домой и ночью во сне помер. Может, конечно, вранье, да и Джерри себя не чувствует способным прямо сейчас провести тач-даун, но ему все равно как-то неуютно - он ощупывает голову, морщится, стирает засыхающую кровь о бедро и толкает Барбару в плечо.
- Давай попробуем отсюда убраться. Найдем другой выход.
Проще сказать, чем сделать, мотель построен квадратом без одной стороны, все окна номеров выходят на парковку, которая заполняется мертвецами, но Джерри думает, что это будет как-то совсем тупо, сдохнуть вот так, сейчас, просто потому что их разорвут эти долбанные мертвые твари, да еще так близко к Комптону.