За четыре года в колледже Холли научилась многому, но все же самые важные вещи познаются исключительно с опытом, как правило, с неприятным опытом. А неприятный опыт имеет свойство повторяться. И когда она уже усвоит, что дети всегда выбирают самое неподходящее время, чтобы выкинуть какой-нибудь фокус…
- А Робин сбежал! – торжествующе докладывает матери Мишель.
Господи, думает Холлидей. Господи боже, она же вышла ненадолго, оставив спящих детей – крепко спящих детей, только за тем, чтобы принести им еду: булочки и яблочный компот!
К побегу шестилетний Робин подошел ответственно, в его спальном мешке скомканное одеяло, если не присматриваться, то и не сазу заметишь пропажу ребенка. Мэгги, пятнадцатилетняя девчушка, которая помогает Холлидей Дюмон с детьми, испуганно таращится, губы дрожат – это она должна была присмотреть за детьми, пока нет Холли.
- Я на пять минуточек отошла, - заикается она. – В туалет.
- Ее долго не было, - это опять Мишель, которая считает, что раз ее мать смотрит за детьми, то и она тут самая главная.
Холли садится на корточки рядом с дочерью. У нее щечки розовые со сна, светлые пяди выбились из косичек, и вся она как самая сладкая булочка, но булочка с характером.
- Куда пошел Робин, милая?
- Играть. Он и меня звал, но я сказала, что мне мама не разрешает убегать!
Холли сомневается, что Мишель именно так и сказала, но все равно хвалит дочь.
- Ты умница. Так он не сказал, куда пошел?
Мишель мотает головой. На одной ее косичке голубая резинка, на другой розовая, потому что она еще не определилась, какой цвет ей больше нравится на этой неделе.
- Хватит плакать, Мэгги.
- Он же найдется, правда? – всхлипывает Мэгги. – Он же найдется?
Холли очень хочет в это верить.

Джейкоб выслушивает ее, сочувственно кивает. Он знает, на что способны дети, имеет богатый опыт благодаря племяннице.
- Успокойся, Холлс. Парнишка решил поиграть в рейдера. Скажу его брату, тот всыплет пацану.
Холлидей не считает, будто «всыпать» такой уж хороший метод воспитания, но сейчас не время для дискуссий.
- Я пойду его искать, Джей, я за него отвечаю. Пойдешь со мой?
Много она одна сделает? Холли знает, что не много. Джейкоб, конечно, не думает о ней, как о балласте, и не умает так о Мишель, заботится о них, но Холлидей так себя и чувствует – балластом. Безопасность, еда, крыша над головой – все это не падает с неба. Она занимается с детьми, но вот, пожалуйста, Робин пропал, и это ее вина. Надо было отправить за едой Мэгги, но ей захотелось пройтись. И вот, результат.
Робин уж убегал. Сложный ребенок, потерявший мать и отца, сложный, но с богатой фантазий. Холли старалась уделять ему больше внимания, но он все равно снова убежал. Она снова не справилась.
- Детка, сейчас моя смена, я не могу. Но одной тебе идти нельзя. Джигсо! Эй, Джигсо, помощь нужна.
- Нет, -торопливо возражает Холлидей. – Нет, спасибо. Не надо. Я сама.

Лучше она сама. Есть много вещей, которые способны напугать Холлидей Дюмон, особенно, если Джейкоба не будет рядом.
Ожившие мертвецы, истерики у Мишель.
Выстрелы.
Татуировки Джеррри Кейтеля.

Вот этого Барбара, конечно, не предусмотрела, всех этих неприятностей. Фрэдди таскался на вылазки, приносил немало и был щедрым, Барбаре даже выпрашивать не нужно было, сам был готов поделиться, и у нее всегда были все эти приятные мелочи, делающие жизнь сносной, и хватало, чтобы обмениваться с заезжающими время от времени "Крипами", и Барби готова признать, что это она дала маху после того, как Фрэдди не вернулся.
Не приняла во внимание, что не все так щедры, как Фрэд, и уж точно не в обмен на то, что она просто будет раздеваться и спать в его кровати. Ее запасы истаяли за пару месяцев, потом она начала брать в долг, уверенная, что вот-вот подвернется какой-то вариант.
Вариант не подвернулся и Барби вынуждена признать: у нее неприятности. Срок оплаты подошел, платить ей нечем, и каким бы недалеким на первый взгляд этот парень, Джексон, не казался, вряд ли он простит ей долг. "Крипс" не прощает, это каждый знает, должников забирают отрабатывать долги, и на что Барбара считала дырой "Триаду", мысль о том, чтобы отправиться к "Крипам", пугала ее еще сильнее.

Она пробовала подойти с этим к Кейтелю, у него-то, судя по всему, дела шли отлично, но он только посмотрел на нее с этой ухмылочкой, которая Барбару и с первой встречи бесила, и позже, даже когда между ними кое-что было, и отпустил какую-то дурацкую шутку. Что-то про отсосать, а чего еще от Кейтеля ждать, и Барбара даже рассматривала такой вариант, когда шла к нему поговорить, и это между ними тоже было бы не в первый раз, но это была всего лишь шутка. Барбара моментально поняла, что это шутка, и не стала говорить ничего из того, о чем бы после всю жизнь сожалела. Развернулась и ушла, а проблема, между тем, никуда не делась.
Нужен был новый план, и Барбара придумала.
О "Лафхэде" говорили, что там живут полные придурки. Свобода, равенство, взаимоуважение и прочее, изрядно набившее оскомину еще до апокалипсиса, прокисшее еще в прошлом веке и использующееся только политиканами, желающими набрать очков в глазах тупиц, но даже это было лучше, чем заниматься чем-то мерзким в Голливуде, где закрепились "Крипс", и Барабара решила сбежать и добраться до Бербанка.
Если они в самом деле так глупы и склонны видеть в людях хорошее, она попробует убедить их, что всего лишь жертва: даже перспектива никогда больше не выходить за ворота любого поселения, готового укрыть ее от "Крипов", ее устраивала. Если же ей не поверят, она попробует уйти дальше, самостоятельно найти эту "Долину" и попытать счастья там.
Оставалось совсем немного: под каким-нибудь благовидным предлогом выбраться из "Триады", и Барбара ждала случая, жалея про себя, что не является рейдером и не может просто отправиться наружу в любой момент, когда ей заблагорассудится.

Случай представился довольно скоро.
Никто и не думал понижать голоса, так что Барбара, сидящая неподалку в безделье на капоте одной из составляющих ограду тачек, услышала главное. Кейтель собирается выйти наружу, да еще прихватив с собой Дюмон. Вылазка частная, пойдут они небольшим составом, далеко не собираются, но для нее самый подходящий вариант.
Барбара соскакивает с нагретого металла, отряхивая шорты, догоняет Кейтеля чуть ли не бегом, подстраивается под его шаги.
- Слышала про сбежавшего ребенка, - Кейтель не из тех, с кем требуется длительная подготовка, так что Барбара экономит время, стараясь взять его уверенностью. - Пойду с вами, у меня все равно свободное время...
Кейтель смотрит на нее недоверчиво, он не так глуп, как кажется, и знает о ней то, что плохо вяжется с ее выстраиваемым для окружающих образом. Поэтому, наверное, Барбара старалась сохранять с ним нейтралитет, даже когда ей подвернулся куда более славный Фрэд, и сейчас поздравляет себя с верной тактикой.

- Ты можешь мне не верить, но мне не все равно... К тому же, я хочу прибарахлиться к следующему приезду торговцев... Ты все равно собираешься пройтись по окрестностям, я не помешаю, наоборот. Будет кому присмотреть за тобой, большой парень, - Барбара старательно улыбается, добавляя в голос просьбы.
Несмотря на угрожающий вид, Кейтель не такое уж и дерьмо, и она нашла к нему подход, так что теперь пользуется всеми инструментами, что есть в ее распоряжении, хватает Кейтеля за руку, умоляюще складывает брови:
- Джерри, ну пожалуйста!.. Я тебя не задержу, только переоденусь, зато втроем мы сможем смотреть по трем сторонам одновременно!..
Согласие получено и Барбара бежит переодеться. Никто не станет рисковать возможным контактом с зараженным, а путь ей предстоит немалый, так что она меняет шорты и короткую майку на плотные джинсы и рубашку с длинным рукавом, наматывает на шею легкий шарф, чтобы было, чем прикрыть лицо, вешает через плечо сумку-банан.
Хорошо было бы взять с собой побольше вещей, но Барби не хочет привлекать внимание: кто пойдет на розыски ребенка, набив доверху рюкзак?
Да и брать ей с собой ничего не хочется; если такова цена за побег, она готова ее заплатить.

Дюмон она видит издалека, и так же издалека начинает улыбаться, еще только подходя к воротам. Они не подруги, но Барбара ни с кем старается не ссориться, так что не думает, что Дюмон будет против ее присутствия.
- Джерри рассказал мне о том, что пропал какой-то ребенок, - Барбара изображает искреннее беспокойство и тревогу, останавливаясь рядом. - Такой ужас... Конечно, твоей вины здесь нет, но как подумаю, что малыш там, снаружи, так не могу усидеть на месте.
Барбара ежится, изнывая от нетерпения: полдень давно миновал, сколько у нее в запасе времени до того, как начнет темнеть? Бродить по мертвому городу ночью все равно что самоубийство, так что ей бы оторваться от компании и найти место для ночлега.
Как же удачно этот мальчишка решил поиграть в Индиану Джонса!
- Ты не возражаешь? Я не помешала никаким твоим планам? - и все же Барбара не может удержаться, чтобы не поддразнить немного эту милую крошку.
Кажется, Кейтель на нее запал, и демон ревности одолевает Барбару, заставляя чуть-чуть выйти из образа, предназначенного для посторонних глаз.

Отредактировано Barbara Rowe (2023-08-24 19:59:24)

- Робин. Его зовут Робин. На нем зеленые шорты и красная футболка.
Холлидей испытывает короткий, постыдный укол облегчения. Джерри, к которому она не испытывает симпатии, берется за дело умело. Берет на себя командование. Она бы так и поступила – ходила и кричала имя мальчика, в надежде, что он услышит и отзовется. Не слишком разумно, но так трудно быть разумной, когда ребенку угрожает опасность… Но это не обязательно – уговаривает себя Холли, выходя за ворота вместе с Джерри и Барбарой. Незачем заранее себя пугать. Они просто проверят территорию за воротами, а когда вернутся, Робину уже надоест прятаться, и он найдется. Мальчик знает, что есть правила. Знает, что нельзя покидать безопасную зону. Она каждый день твердит об этом детям. Раньше в некоторых школах начинали уроки с пения национального гимна, ну а они начинают с повторения правил: не покидать безопасную зону, держаться рядом со взрослыми, а если вдруг рядом мертвецы – прячься, веди себя тихо. Раньше она играла с детьми в паровозик, в ручеек, сейчас они играют в игру «спрячься от зомби». Дети быстро учатся.

Когда она в последний раз выходила за ворота? Холли и припомнить не может. Сиди дома – говорит ей Джейкоб. Сиди дома, булка так будет спокойнее и тебе и мне. Она сидит «дома». За стену выходят другие – такие, как Джерри Кейтель. Она… она взволнована. Пожалуй, вот наиболее точное определение. Если бы не причина, по которой они вышли за границу безопасной территории, она бы, наверное, даже радовалась. Получала удовольствие от этой прогулки. Барбара, кажется, получает – она улыбается, солнце играет в волосах, обволакивает сиянием стройную фигуру, она похожа на саму себя в роли себя. Холли, как ни старайся, такой не стать, да она и не старается. Мишель и Джейкоб – этого ей достаточно. Больше ей никто не нужен.
От шуток Барбары ей не по себе. Ну да, она уже имела возможность рассмотреть татуировки Кейтеля и соответствующие выводы она тоже сделала, но шутить над этим точно бы не стала. Не потому что это не смешно (хотя это не смешно), потому что, как Холли кажется, что шутить с такими как Джигсо, попросту опасно. Хотя, кажется, у Барбары с ним что-то было, может быть, Кейтель не бьёт женщин, с которыми спит – и поэтому Барбара шутит с ним без страха, пародирует немецкий акцент. Холли с Кейтелем не спит и не собирается, так что у нее – совсем другая история.

- Я все поняла. Мы будем очень осторожны, - подтверждает она совершенно серьёзно – у них не пикник, у них и повод совершенно серьезный, ребенок пропал. – Спасибо вам, что согласились помочь, я вам очень благодарна, вам обоим.
Холли все пытается себе представить, куда бы пошел Робин, если бы он каким-то образом перелез через стену. Куда может завести фантазия ребенка шести лет, развитого не по годам. И с тревогой признает – куда угодно. Родители Робина мертвы, старший брат не слишком представляет себе, что делать с ребёнком и с нескрываемым облегчением оставляет Робина на Холлидей.

Буквально с первого шага з ворота Холли начинает вертеть головой, отдавая дань своей надежде найти Робина немедленно. Он не мог далеко уйти – Кейтель тоже так сказал, он далеко не убежал.
Красна футболка, зеленые шорты… Красная футболка, зеленые шорты.
Как он услышит, что они его ищут, если нужно вести себя как можно тише?
Холли догоняет Джерри Кейтеля хватает его за рукав.
- А если он прячется? Откуда он знает, что это мы его ищем? Все дети знают, что над сидеть тихо. Давай я буду его звать, он узнает мой голос, а ты и Барбара, вы меня прикроете.
Звучит как диалог из посредственного боевика.
Прикрой меня.
Я прикрою тебя, крошка.
Поцелуй и закат.
Холлидей готова обменять все поцелуи и закаты на одного живого Робина.

Кейтель на ее шутку реагирует плохо, даже не улыбается, зато от слов Дюмон чуть ли не лучится от счастья. Барбара задается вопросом, неужели Дюмон и правда не понимает, что Кейтель с ее ладони есть готов, или просто делает такой вид, набивая себе цену? Второй вариант кажется ей вероятнее, и сейчас ей даже на руку то, что Джерри из кожи вон собирается выпрыгнуть ради благосклонности своей принцессы, иначе бы ей пришлось бы самой изобретать себе повод оказаться снаружи поселения, а это совсем не так просто.
Она насмешливо улыбается, пока Дюмон заверяет Кейтеля в своей глубокой благодарности, опускает ресницы, чтобы скрыть насмешку, притворяется, что осматривается в поисках мальчишки.
Робин в красной футболке.
От всей души Барбара надеется, что пацан не кинется им под ноги прямо сейчас. Она не желает ему зла, и уверена, что он в самом деле выбрался из поселения ради веселья и прячется где-то неподалеку, но ей же лучше, если он решит поиграть в прятки достаточно долго, чтобы они смогли отойти порядочно. Она еще не знает, как именно обставит свой побег, но в любом случае, чем дальше она в этот момент будет от ограды "Триады", тем проще ей будет скрыться, если ее будут искать, поэтому предложение покричать Барбаре не нравится.

- Кричать здесь бессмысленно, - встревает она в разговор, потому что Кейтель, судя по виду, готов начать орать немедленно. - Отсюда еще видно вышку, вон, здесь даже ребенок в безопасности. Нужно отойти подальше, туда, где действительно нужно вести себя тихо и прятаться.
Идея орать ей вообще не нравится, потому что зомби никуда не делись, они по-прежнему в городе, бродят тут и там, иногда появляясь даже в зонах, облюбованных живыми, но Барбара очень надеется, что сможет использовать крики Дюмон и Кейтеля как прикрытие, если где-то там в самом деле ждут мертвецы.
Весь ее план состоит из сплошных надежд и допущений, но за последнее время мертвецы все реже появляются в этом районе, и когда-то прежде Барбара хорошо ориентировалась здесь. Ей всего-то и нужно выбирать безопасный маршрут, быть настороже и не шуметь. В этом смысле у одиночки даже больше шансов выжить, чем у большой группы, особенно если ее возглавляет топающий как слон Кейтель.

- Я заберусь, - тут же говорит Барбара, в голове продумывая маршрут, как бы залезть на смотровую площадку автобуса. - Незачем лезть всем вместе.
Она приподнимает полу рубашки, демонстрируя Кейтелю кобуру, прицепленную к ремню (Фрэд прежде был полицейским и научил ее носить пистолет так, чтобы его легко и быстро можно было достать, а еще потратил немало времени, обучая ее стрельбе), и посылает ему широкую сияющую улыбку:
- Да, папочка, ты можешь не беспокоиться.
Барбара подходит к пикапу, заглядывает в кабину и тут же брезгливо отшатывается: на пассажирском сиденье давно высохший труп, к счастью, совершенно неподвижный. Осколок лобового стекла торчит к него во лбу как рог единорога, навсегда отняв у него возможность пополнить собой армию ходячих трупов, и Барбара перебарывает отвращение, поднимается на подножку, опираясь на полуопущенное стекло, отталкивается и закидывает через борт ногу.

Спрыгивает на грузовую площадку, оглядывается на Дюмон и Кейтеля, чтобы убедиться, что они не идут за ней, сразу же двигается дальше, забираясь на крышу кабины, а уже оттуда через обгоревшие поручни на второй этаж автобуса.
Ей приходится спихнуть с сиденья чью-то порыжевшую от солнца и дождей сумочку (судя по всему, она из кожзама и теперь осыпается чешуей), Барбара спрыгивает с сиденья и проходит по проходу между двумя рядами сидений, делая вид, что напряженно всматривается вокруг. Прогнивший и прогоревший металл крыши первого этажа кое-где проржавел и скрежещет под ее весом.
- Робин! - она складывает руки у рта и зовет мальчишку, поворачиваясь из стороны в сторону. - Робин! Эй, малыш! Мы здесь! Робин! Если ты потерялся, покричи и мы найдем тебя! Кажется, я его вижу!

На первом этаже автобуса раздается шуршание, сменяющееся каким-то хлопаньем и возней. Барбара бледнеет, несмотря на всю свою браваду, а звуки становятся громче, теперь уже нет сомнений, что кто-то ходит внизу, прямо под ней. Она делает несколько шагов подальше от источника шума и попадает в ловушку: наступает на проржавевшее пятно, поверхность пола трескается прямо под ней и она проваливается по пояс вниз, застревая в этой дыре.
- Кейтель! - Барбара взвизгивает, забывая о мальчишке, забывая даже о планах побега. - Джерри! Джерри, пожалуйста! Вытащи меня отсюда! Вытащи меня!
Она пытается вылезти и сама, упирается локтями в гудящий металл, даже не чувствуя пока боли от глубокой царапины на ноге, оставленной зазубренным куском металла, и не перестает прислушиваться к возне внизу, не зная даже, не схватит ли ее в любой момент мертвая рука, не вцепятся ли в плоть чьи-то зубы.

Отредактировано Barbara Rowe (2023-09-01 20:21:27)

Мертвецы везде – думает Холли со смесью брезгливого ужаса и обреченности. Везде. Иногда ей удается об этом забыть, но ненадолго, они умеют напомнить о себе. Как мрачно шутит Джейкоб – на каждого живого найдется свой мертвец. Вот и на Барбару чуть не нашелся свой, поджидал ее в автобусе, и если бы он ее укусил, как бы Холли с этим жила дальше? Барбара была добра, отправилась с ними на поиски Робина, и вот – чуть не погибла!
- Нет-нет, - успокаивает она Барбару. – Нет, это не укус, это царапина, наверное, глубокая!
Наверное – иначе бы джинсы Барбары не намокли от крови.
- Очень больно? Ох, дорогая, мне так жаль!
Мертвец лежит рядом, но не обращать внимание на мёртвых мертвецов научилась даже Дюмон. Кем бы он ни был, тот человек умер не сегодня, сегодня он перестал быть опасным. В автобусе пахнет застоявшейся пылью, свежей кровью, немного вот этим сладковатым, гнилостным, но не сильно, обычный разложившийся мертвец пахнет куда сильнее – это знает даже Дюмон. Но кровью сильнее всего, и Холли перепугана не меньше, чем Барбара. Сейчас любая рана чревата заражением. Антибиотики еще есть, но у многих вышел срок годности, а есть еще столбняк! Боже, молится торопливо Холи, пытаясь устроить Барбару поудобнее на автобусном кресле – все еще ярко-желтом, искусственная обивка не сдается. И им, конечно, не следует.

- Конечно, тебе нельзя идти дальше!
Холли в отчаянии из-за того, что Барбара получила царапину – это только звучит безобидно «царапина», а на самом деле очень, очень опасно.
- Но ты точно в порядке, голова не кружится?
Она думает, не переложить ли Джерри отвести Барбару обратно, а она пока поищет Робина и будет очень осторожна, но Барбара мужественно улыбается, и, да, она права, в автобус так просто не попасть. Она будет в безопасности, а они не потеряют время. Робин где-то рядом и ему тоже нужна помощь, потому что на маленького мальчик в красной футболке тое найдется свой мертвец.
- Ладно. Ладно, мы скоро. Мы за тобой быстро вернемся, да, Джерри?
Вообще-то не она здесь принимает решения, операцией по спасению руководит Кейтель, но не будет же он настолько жесток, чтобы тащить с собой раненую Барбару – а если она потеряет сознание от боли и кровопотери?
- Ты очень, очень храбрая, - искренне говорит она Барбаре на прощание. – Мы вернемся с Робином и все будет хорошо.
Она никогда и не думала о Барбаре плохо, хотя Джейкоб говорил, что Барби та девчонка, которая своего не упустит, и другое говорил, но он ошибался, конечно же. Просто Барбара очень красивая, это привлекает мужчин и раздражает женщин. Вот и болтают.

Они выбираются из автобуса – Холли снова требуется помощь Джерри, она не слишком хороша в преодолении препятствий.
Как и в стрельбе.
Как и в поисках пропавших детей.
Но сейчас, определенно, не лучшее время, чтобы предаваться самобичеванию – нужно найти Робина и вернуться за Барбарой. А потом, когда Барби откажут необходимую помощь, а Робин будет сладко спать в ее доме, рядом с Мишель, она как следует подумает о том, что случилось. И, может быть, даже примет какое-то решение. Например, научится стрелять.
- Она такая молодец, да? – надо же им о чем-то говорить, почему-то молчание именно в обществе Кейтеля кажется ей невыносимым, хотя обычно у Холли нет с этим проблем.
Дети болтливы, и после дня с ними Холли только рада помолчать, если Мишель позволит, конечно. Но сейчас каждая секунда молчания ощущается горстью муравьев, ползущих по спине и больно жалящих.
- Могла бы и не идти с нами, но переживает за Робина.
В глазах Холли этого достаточно, чтобы претендовать на звание святой. Дети то единственное, что имеет значение. Дети - это по-прежнему дети, слабые, беззащитные, удивительно сильные, независимые, любопытные…. Лучшее, что есть этом мире.

Барбаре тоже очень жаль, но вовсе не того, что она умудрилась свалиться в этот автобус. Это как раз ей на руку, куда больше ей жаль своей комфортной жизни с Фрэдом, но Барбара верит в себя и верит, что ей встретится другой Фрэд, просто нужно немного подождать, а пока ждешь, не попасться "Крипс".
Так что она кивает Дюмон с уверенной улыбкой:
- Все будет в порядке. Главное сейчас - это найти Робина.
Холли выглядит так, как будто готова записать Барбару в лучшие подруги, и Барбара впервые задумывается о том, а не попросить ли ей помощи у Дюмон.
Но что может Дюмон? Вряд ли она сумеет покрыть долг Барбары, поэтому лучше не отступать от запланированного.
Барбара игриво бьет Кейтеля по руке:
- Я бы посмотрела, как бы ты орал на моем месте.
Изо всех сил она старается держаться как ни в чем не бывало, а сама не может дождаться, когда они решатся. От нетерпения ее слегка потряхивает, а нужно еще не забывать изображать боль, и Барбара считает, что справляется с этой ролью отлично, убеждая даже Кейтеля.

Она дожидается, когда они скроются за поваленным почтовым грузовичком, потом считает про себя до ста, на тот случай, если в Дюмон беспокойство за нее пересилит беспокойство за ребенка, но никто так и не возвращается, и тогда Барбара переходит к следующему пункту плана.
Для начала она снимает рубашку и перевязывает ногу как может. Рваные джинсы, к сожалению, ничем не заменить, но это небольшой ущерб, а когда Барбара больше не видит собственной крови, то сразу приободряется.
Перебарывая отвращение, она обшаривает труп на полу автобуса и находит на нем нож в набедренных ножнах. Немного повозившись с ремнями, Барбара разбирается, как крепятся ножны, и, уже торопясь, добирается до рюкзака прежнего обитателя автобуса. Там почти полная бутылка воды (Барбара откручивает крышку, долго принюхивается, но решает положиться на удачу), а еще коробка твердых как камень крекеров с давно истекшим сроком годности. Пока Барбара сыта, но эта находка ее радует: она не уверена, сколько времени займет ее путь до "Лафхэда", а собирать еду в "Триаде" было слишком рискованно, и теперь она поздравляет себя с тем, что им на пути попался этот автобус.
Если им доведется еще хоть раз встретиться с Дюмон (а Барбара надеется, что этого не будет, потому что не сомневается в том, как отнесутся к ее попытке не выплачивать долг Крипам лидеры "Триады"), она обязательно скажет той, что в молитвах и правда что-то есть: если бог существует, с его стороны было большой любезностью послать Барбаре этот автобус и его пассажира, и царапина, пусть и глубокая, кажется Барбаре небольшой платой за эту удачу.

Она перекладывает свою сумку-банан с разными личными мелочами в чужой рюкзак, подтягивает лямки и, оберегая раненую ногу, выбирается из автобуса через то же окно, через которое ранее выходили Кейтель и Дюмон. Конечно, сейчас она не так ловка и быстра, как до встречи с этой дырой в крыше автобуса, но ее подгоняет решимость и страх перед "Крипс".
Барбара осторожно спускается с борта пикапа, морщится, когда приходится спрыгивать, но в целом ей не так уж и больно, зато теперь у нее есть запас пищи и воды, а еще нож, чтобы не шуметь при встрече с мертвецом, от которого она не сможет спрятаться.
Барбара делает глубокий вдох, говорит про себя, что у нее все получится, и идет так быстро, как только может, в сторону, противоположную той, куда послала Кейтеля и Дюмон.
По ее прикидкам, до заката у нее есть несколько часов, чтобы уйти как можно дальше и найти безопасное укрытие для ночлега, а завтра будет новый день и к завтрашнему вечеру она будет уже куда ближе к "Лафхэду".