привычная жизнь рассыпалась, - нейронами, паззлами, пылью и жирным пеплом.
стойким запахом крови, гниения, пота и страха. дни шли медленно в замкнутом пространстве, редко срываясь, будто затравленный пес с цепи. связи не было. не было ничего. а он попросту не мог позволить себе думать, что на этом все кончено. нет. не в то время, когда на коленях бывшей жены после долгих мук, успокоенный обезболом, засыпает их сын. ее платье мятое, дрожат пальцы и возле глаз складываются морщинки от вечной улыбки, - эллис от сына не отходит, гладит слипшиеся от пота вихрастые чёрные кудри ребёнка.
с того времени, когда адам и его сын ходили на рыбалку, прошло не так много времени. кажется, чуть больше месяца. сын рассказывал о школе и друзьях. даже как будто случайно упомянул некую беверли. они долго говорили тогда, а вечером сын попросил поставить ужастик и они хохотали вдвоём над "бойскауты против зомби". хохотали, впрочем, больше с того, что сказала бы мама, застав их за этим занятием. сын в тот вечер переел сырных палочек, а отец перебрал с пивом.

после тех выходных адам и эллис подарили на его бар-митцву билет в диснейленд. в самолёте первым классом. забронировав один из более-менее отелей эл-эй. потратив возмутительную сумму денег (тех самых бумажек, от смысла которых теперь лишь смешно).

дети удивительные люди. они тянутся к познанию страха и насилия, смотря и читая ужастики, думая, что это приближает их к миру взрослых, но искренне радуются диснейленду. ярким огням лос-анджелеса. океану и солнцу вместо лесов, гор и озер аризоны. и даже гранд-каньон меркнет в глазах сына перед миром солнечного мегаполиса.
адам и эллис были в разводе, но видя счастье их общего сына, становились как будто ближе друг другу. улыбались и вторили наивным шуткам сына.
так было.
пока мир не рухнул.

привычная жизнь сложилась в простую математику - ужас помноженный на неизвесность. адам сжимая табельное оружие безымянныго охраника аэропорта, не чувствует уверенности. он не верит в то, что происходит за стенами, но знает - оно есть - и это оружие ему не слишком поможет. табельное он прячет, взламывает коробку с огнетушителем и забирает топор. так, вроде бы, надёжнее. здесь якобы безопасно, но он знает, что нет. они не смогут оставаться здесь долго в ожидании помощи, которой слишком долго нет.
ещё адам знает, что у него есть семья. пускай и бывшая.
и он обязан их защитить.

травма головы после падения самолёта отдаётся фантомной болью. и ломит кости, будто они хотят наизнанку вывернуться. все должно было сложиться не так. адам не знал, как именно, - посла развода он брал больше туров и пропадал на работе. но когда элли (он называл ее только так) напомнила о взросления сына, адам бросил все. купил все билеты.
и привез их в ад.
ад, который не закончится. ад, в котором мертвые оживают.

мысль о том, что это из-за него они здесь застряли не отпускала. дома он был бы увереннее. знал бы, как помочь своей семье выжить. смог бы увести в безопасное место. но этот город был ему чужим. как и его семье.
адам думает о маме. о брате и сестре. и о том, как они всегда были лучше, чем он. адам думает о горах и своём сделанном из бревен домике в лесах родной аризоны. там они были бы вдалеке от ходячих трупов.
а здесь, здесь безопасности нет. здесь небольшая горстка выживших и весьма иронично, родной брат эллис.
когда летел в диснейленд с сыном, он в глубине души хотел посмотреть на огни ночного города ангелов. хотел увидеть другой мир. ни он, ни сын его больше никогда не увидят.

адам сидит на верхнем этаже аэропорта и на тысячу километров вокруг нет огней. город ангелов мертв, пуст - на фоне только всполохи пламени. и скрежет. скрежет , который не могут издавать живые. превозмогая усталость и сочащиеся сукровицей ссадины, адам выходит на свой наблюдательный пост. они неплохо забаррикодировались, но все же он наблюдает - ждёт военных, спасателей или просто контролирует, чтобы заражённых не стало больше. они и без того повсюду, и если их станет больше, они прорвут их хилую крепость. адам злиться, не в силах придумать путь спасения.

чувствительный даже к самому тихому шороху, адам соскальзывает от окна, направляя пистолет в сторону возникшей от лестницы тени. прошло пару секунд, прежде чем в знакомом силуэте он признал живую жену.
- почему ты не с сыном?
он ощущает это подкатывающее к горлу удушие и кашляет хрипло, сухо. запасы воды он экономит в первую очередь на себе, умеет обойтись сухпайком без вреда для энергии и так не вовремя вспоминает, как возвращался домой после долгих экстримальных туров, где отказывал себе во всем, а дома была такая тёплая эллис, ещё совсем маленький сын и его любимая фаршированная рыба, цимес и фалафель.

- как он? - будто по привычке адам тянет руку в сторону бывшей жены. так всегда было, когда он хотел обнять её или пригласить себе на колени смотреть на закат.
адам руку опускает и отворачивается, в свете луны глядя на толпу живых мертвецов.