Надо было поостеречься.
Надо было предвидеть сбой.
Просто Отче хотел развлечься
И проверить меня тобой.
[indent] Сегодня был день последнего моего экзамена с первым курсом за период сессии, а впереди было всего несколько дней, чтобы перевести дух и настроиться на новый семестр. Во мне обосновались довольно противоречивые ощущения, что в принципе не очень-то свойственно математикам. С одной стороны я чувствовала, что изрядно устала, несмотря на довольно сносно проведённые зимние праздники, а с другой я в очередной раз погружалась в жизнь каждого курса и каждого своего студента, делясь с ними своими знаниями, так, будто бы в такие моменты другой моей жизни просто не существовало. Но с тех пор, как Майкла повысили прошло уже достаточно лет, и всё это время каждый вечер он ждал меня дома. Он и мой сын. Хотя последний нередко находил компанию поинтереснее, в чём я не могла упрекнуть подростка. Отец слишком третирует его, а мне не хватает времени и сил, чтобы как-то попытаться отрегулировать их отношения. Впрочем, Майкл всегда был таким упёртым, что переубедить его невероятно сложно, нужно принести слишком много жертв. А я не была уверена, что была к ним готова. Одной из самых часто повторяемых идей было завести второго ребёнка. Джозефу скоро восемнадцать лет и "новая кровь" легко бы увлекла Майкла, который в годах стал ещё больше времени отдавать отцовству. И не то, чтобы я была против детей в столь уже серьёзном возрасте. Вопрос в моей голове скорее стоял напротив имени мужа. Казалось бы, мы вместе уже почти двадцать лет, и разве это не срок, чтобы понять, что ты в жизни сделал верный выбор или по крайней мере смирился с ним. В какие-то часы я точно так и думала. Майкл - лучшее, что со мной в принципе случалось в жизни. Он надёжный, верный, заботливый муж. И довольно предсказуемый мужчина. Неужели мне в свои тридцать семь лет не хватает каких-то неожиданностей и сюрпризов? Какой вздор. У нас всё хорошо, я просто немного устала от экзаменов, это нормально.
[indent] Я расписываюсь в последней зачётке, только что выведя средний балл не особенно радивому студенту, который светился сейчас от счастья, торопясь ухватиться за корочки книжечки и покинуть большую аудиторию. Впрочем, у меня примерно такие же мысли. Я совершенно не выспалась сегодня, а экзамен по традиции был назначен на восемь часов утра. Неважно, что по крайней мере до девяти часов я пребывала в гордом одиночестве. Я же преподаватель, а значит всегда должна приходить вовремя. У Майкла возникли какие-то проблемы на работе, а связываясь со стрессом его организм по ночам отвратительно храпит. А мой организм, в свою очередь, слишком чутко спит, чтобы мириться с подобной дерзостью. Таким образом, заснуть я смогла только тогда, когда муж поднялся на работу, он снова стал ранней пташкой, вставая в пять утра. Несколько часов сна ночью, пока муж засиживался за телевизором, и час сна это скорее насмешка, чем необходимое мне расслабление. Поэтому сейчас я торопилась поскорее закончить экзамен, который и так растянулся благодаря выбирающим утренний сон студентам до половины первого дня. И последняя подпись легла нервно и неровно, подобно кривоватой улыбке на моём лице, как ответу на его ликующее "спасибо". Мы спешили оба, но ему этого знать было необязательно, да ему и неинтересно это было, когда он хлопал входной дверью, забыв попрощаться.
[indent] Я закрываю аудиторию и на автомате больше направляюсь в преподавательскую, чтобы взять свой плащ, оставить учебные материалы и ключ, а потом отправиться, перво наперво, залить в себя как минимум литр кофе без сливок. И без сахара. Так, чтобы глаза из орбит. Мне нужно было встряхнуться. Зябкая погода была такой ещё и от того, что мне нужна была подзарядка. Меж тем, я не особенно спешила, пока шла по кампусу, бросая ленивые взгляды в сторону разместившихся с учебниками студентов, кто стайками, а кто в одиночестве. Пара знакомых лиц и всего несколько "здравствуйте, миссис Хельмерссон". Все светлые умы заняты зубрёжкой. От того и тишина такая, что слышно как ветер шевелит листву. Я кутаюсь в плащ, потуже затягивая пояс и выхожу с территории, поворачивая за угол. Я сразу попадаю в живой человеческий поток, заражающий меня своей скоростью передвижения. А иначе можно было упасть. Все спешили на обед, я же продолжала представлять, как кофеин сделает из меня человека. День был немного пасмурным, к тому же, что неудивительно совсем для конца января в Сан-Франциско. Я шла, стараясь смотреть под ноги и ни в кого не врезаться. Поднимаю взгляд на кофейню, в которую обычно захожу и округляю глаза, понимая, что она закрыта. Не помню, когда бы такое ещё было на моей памяти. У меня, конечно, был запасной вариант. Но до него ещё топать пару кварталов. Впрочем, я не особенно торопилась домой, если быть честной. Напротив, в моей сумке были ведомости и, хоть в этом и не было особой необходимости и какой-то срочности, я лучше посижу в кофейне с ними, чем сделаю эту работу дома. Зато после можно будет вернуться в университет и сразу их сдать. Это нормальная практика для меня последнее время, особенно, после зимних праздников, во время которых я начала скучать по работе. Я поправляю сумку на плече и отвлекаюсь на поиск телефона, который не сказать, чтобы вовремя зазвенел, когда поворачиваю за угол. Сумка слетает с плеча. В руке остаётся только телефон. А листы ведомостей разлетаются по мостовой. Благо, здесь поток людей не такой активный. Я приседаю на корточки, судорожно хватая листы, когда вижу чужие ладони, а потом как в замедленной съёмке поднимаю взгляд на их обладателя.

Вот поэтому взгляд твой жаден
И дыхание – как прибой.
Ты же знаешь, Он беспощаден.
Он расплавит меня тобой.
[indent] Нет ничего дурного в том, чтобы хотеть отдохнуть от своей семьи, правда? Мне бы у кого-то спросить, чтобы не мучиться угрызениями совести. Но я легко забываюсь в работе, по настоящему уверяя себя в том, что именно так и не иначе, что у нас, у меня всё хорошо. И вообще, у нас прекрасный сын, отличный дом и всегда разглаженная белая простынь на кровати. Это ли не тихое семейное счастье, о котором кричат со всех каналов по телевидению? Вопрос возникает другой. Я хочу тихое семейное счастье и мужа, чьи действия я угадываю заранее? Так, ладно, нужно думать о работе и серьёзных вещах. Всё это глупости, можно легко списать на пмс и не стоит нагружать этим мысли. Жизнь и так штука непростая, зачем её искусственно усложнять. Обойдусь задачками со звёздочками для своих студентов. Надо бы их вспомнить, чтобы самой не оплошать, в этом семестре им нужно их дать пораньше, чтобы успели усвоить к колоквиуму. Я планировала семейный отдых в конце июня и для этого убрать лишний экзамен за счёт ранней сдачи было бы очень неплохо. Майкл точно не сможет поехать. Казалось бы, почему я тогда называю отдых семейным. Я буду с сыном. Для меня это важно. Вспоминая себя и совершённые ошибки, я понимаю насколько важно сейчас не потерять его, помочь в этом тяжёлом возрасте. Отец же пока только нагнетает обстановку, устраиваю настоящую муштру дома. Чего он пытается добиться подобными методами мне непонятно. Возможно, привлечь моё внимание, вывести на конфликт, но я не хочу об этом думать и поэтому каждый раз вывожу ситуацию в мирное русло. И каждый раз поддерживаю сына. И последним аргументом в затянувшемся споре с самой собой о своих неудовлетворённых желаниях и бренности бытия всегда встаёт он. Он - мой якорь и теперь это очень важно.
[indent] Было важно.. До тех пор, пока мои глаза не встретились с его глазами, а наши руки не провели электрический заряд. Абсолютное наваждение. Я замираю с явно ошалевшим лицом, прямо так, на корточках на пресловутом тротуаре, где мы теперь собирали мои документы. Точнее как, он собирал, а я отрешённо пялилась на него, не в силах оценить произошедшее. Локальная катастрофа с сумкой? Нет, я вот совсем не об этом. Его глаза. Они в одну секунду раздели меня и заставили возвести желание поскорее продолжить знакомство в абсолют. Чёрт, бумаги собраны и это просто невежливо. Дура. Я активно взмахиваю головой, сбивая упругие белые локоны и поднимаюсь на ноги, ухватившись за сумку с бумагами, как за своё спасение от него. Хоть бы за что-то весомое ухватиться, но из головы пропали, казалось, элементарные знания. Я на секунду забыла кто я, как меня зовут и что я здесь делаю. А уж о другом я вообще молчу. Я с великим трудом отвела взгляд, щурясь и устремляя его куда-то непонятно куда. - Спасибо. Голос мне незнаком, но слова явно произносит мой рот. Что за глупости, а. Кэрри, соберись. Я оказываюсь невероятно слаба, потому что меня спасает только он сам, когда просто уходит прочь.
[indent] И мне бы идти своей дорогой, ведь кофейня, в которую я так стремилась, в диаметрально противоположной стороне, но я как заведённая игрушка разворачиваюсь на устойчивых каблуках и успеваю перебежать дорогу на мигающий жёлтый на светофоре. Заношу ногу над мостовой с противоположной стороны дороги в момент, когда движение за спиной восстановлено. Не лучше бы было сейчас попасть под машину, чтобы остановить то, что происходит? Ведь я явственно ощущаю, что по другому просто не выйдет. Я вижу его спину, я иду за ним. Не приближаюсь слишком, но вижу куда он заворачивает. Не зная что это за место, я подхожу ближе, чтобы не упустить его, не дай бог, из вида. Чувство, что я глупая школьница, не покидает меня, но мирно сосуществует с горящим синим пламенем желанием действовать так, а не иначе. Ей-богу, будь у меня сейчас хоть капля не затронутого сумасшедшим наваждением разума, я бы стремглав полетела на встречу с психотерапевтом.
[indent] Пока я боролась с собой мой взгляд разглядел вывеску, я поняла, что стою перед книжным магазином. В принципе можно было просто посмотреть на витрину, посмотреть и замереть, ощутив острый недостаток воздуха. На переднем стеллаже выставкой стояла книга с его изображением. Я видела его лицо всего половину минуты, но теперь узнала бы его в любой, даже самой отвратительной, ретуши. Пока я старалась справиться с отсвечивающими от стекла буквами и прочитать название книги, мне пришлось обмереть ещё раз. Почему? Да потому что, чёрт возьми, его глаза снова издевались надо мной. Я шагнула из зоны видимости через стекло с опозданием и прижалась спиной к стене, словно это меня бы спасло или я хотела с ней вообще слиться. Провалиться под землю было бы куда лучшим вариантом, но до чего же всё это глупо. Я собираю остатки своей воли в кулак, и это занимает очень много времени, так необходимого для адекватного манёвра. В конце концов, я не справилась с румянцем на щеках, но решилась толкнуть входную дверь. Я поднимаю глаза и обнаруживаю его прямо перед собой. Ну да, он меня заметил, а я слишком долго продумывала что мне сделать, чтобы не показаться идиоткой. Но у меня ещё есть шанс оправдаться (а нужно ли?). - Ой, неожиданно! Кажется, у нас один любимый книжный. Я бываю здесь по работе. Мысленно я врезала себе щелбан по лбу. Я здесь впервые. Я не знаю в какую сторону мне идти, чтобы найти книжки по математике. Но что я могла сказать вообще, когда он так упорно смотрит на меня. Так, что у меня в узел скручивается живот и ноет всё тело в неизвестном мне желании.

Он блефует. Он не смеется.
Он продумывает ходы.
Вот поэтому медью солнце
Заливает твои следы.
[indent] Если не цепляться за меня взглядом, а просто слушать то, что сейчас неосторожно и необдуманно вырывалось из моего рта, то легко можно подумать, что я студентка первокурсница, которая ещё только учится красиво лгать. Причём этот первый экзамен по вранью я явно завалила. Я всегда была отличницей, подающей надежды, у меня всегда были только положительные оценки и хорошие отзывы от преподавателей, но сейчас бы мне не поддалась не только теория лжи, но и знакомая почти что на зубок высшая математика. Это называется приехали. Это называется девушка не нагулялась от слова совсем в своё время. Я слишком быстро кхм остепенилась. И я не о кандидатской степени в области математики сейчас говорю. О Майкле. Любимом муже, с которым уже восемнадцать лет душа в душу.. Который был правильным решением в тот момент. Но сейчас и вообще в последнее время я всё чаще задумывалась о том, что бы было, если бы я не отдалась в объятия стереотипному мышлению подруги и не испугалась того, что тот парень с несуразной причёской в очках мой последний шанс. Что, если я и правда поторопилась сделаться женой своего мужа. Что, если я и правда теперь недополучаю. На самом деле все, абсолютно все здравые мысли теперь просто вылетели из моей головы. Остались только совсем нездравые. И при этом я, в свои вроде бы адекватные тридцать семь лет, абсолютно не подвергаю их сомнению. Напротив, они кажутся мне единственно возможными исходами. Аксиома, которая не требует никаких доказательств. Как и тяжесть, что теперь угнездилась внизу моего живота. Даже списывать это на страх быть раскрытой не стоит. Тяжесть была тёплой и имела под собой совершенно понятное основание. Но что теперь с этим делать? Особенно под его таким же тяжёлым взглядом, от которого мои щёки тут же подёрнуло девичьим румянцем. Боже, какой стыд.
[indent] - Ээ, я хотела посмотреть что-то по теории математической статистики. Я придумывала на ходу, хорошо было уже даже то, что "математическая" и "статистика" в принципе сочетались между собой и существовали в паре на самом деле. Но вот я к ним не имела никакого отношения, и для моих занятий математическая статистика бы никак не пригодилась, по крайней мере, на данном этапе работы с моим курсом. У них отдельный курс матстатистики в следующем году и его веду не я. Но этот мужчина всего этого не знал. Но уже мог понять, что данные не сходятся. Ладно, он просто преградил мне путь, я испугалась и забыла не только где стоят нужные мне книги, но и всё на свете. Вспомним, никакие книги мне не нужны. Да что это такое.
[indent] Он ведёт меня к самым дальним стеллажам, что объяснимо, научную литературу в книжных магазинах почти всегда задвигают в дальний тёмный угол, выставляя поближе к свету то, что быстрее всего можно реализовать. Я по началу впериваюсь взглядом в его спину и жадно рассматриваю его, как настоящая дура, отмечаю как на каждом шаге приподнимаются статные плечи, как двигается сильная шея. Глаза цепляются за руки, раскачивающиеся при ходьбе. А потом я с невероятным усилием одёргиваю себя и устремляю взгляд вниз и, конечно, уже в следующий момент врезаюсь в него, по закону жанра. Дыхание и так предательски сбито и я только успеваю словить его взгляд, когда он настойчиво притягивает меня к себе, а я не сопротивляюсь, словно только это мне и было нужно между этими книжными стеллажами. Без словно. Только это мне и было нужно между этими книжными стеллажами. Его губы.. Прежде, чем я успеваю подумать, он целует меня. Страстно и безапелляционно, я желаю этого, это очевидно, я отвечаю на поцелуй и всецело растворяюсь в нём, трепеща всем телом от удовольствия. Глаза прикрыты, а его руки уже зарываются в моих волосах, приятно гладят, страсть обжигает. И я могла бы бы прямо здесь ему отдаться, как глупая шальная студенточка, вот до чего сильно сейчас было во мне желание к нему. Но он разрывает поцелуй и я пошатнулась навстречу, мои губы ещё забавно смыкались, будто я хотела вернуть себе эти жадные ощущения его губ и языка. Меня трясло. Не от страха, от желания, которого я никогда не чувствовала. Я в его объятиях как в плену, в который сдалась сама.
[indent] Он берёт меня за руку и быстро выводит из магазина, а потом я не понимаю как мы оказываемся в такси. В голове всплывает его хриплая фраза. "Поедем со мной". У меня было мгновение, чтобы опомниться, пока он открывал передо мной дверь, но я без единого всколыхнувшего сомнения села на заднее сидение и ждала, когда он сядет рядом со мной. У меня не было вопросов куда мы едем, для чего, почему и что происходит. Я хотела только, чтобы он касался меня, целовал, требовал большего и получал это. Я всё ещё мелко дрожала, а его рука накрыла моё колено и поползла вверх, достигая края платья. А потом и выше. Я обмерла, повернула голову набок, ловя его взгляд и не придумала ничего лучше, как снова впиться жадным поцелуем в его губы. Мне было плевать, что водитель такси может наблюдать за нами в зеркало заднего вида. Если бы он захотел, я бы раздвинула ноги прямо здесь. Если по дороге мы попадём в пробку я просто этого потребую. Мои руки дрожащими пальцами обвивают его шею и я сплетаю наши языки, теснее прижимаясь к нему. Это всё, что мне нужно сейчас. Чувствовать его тело, его желание, знать, что моё взаимно.