- Какой-то сюрприз в центре? - переспрашивает Джейкоб так, как будто мог ослышаться. - У нас что, вернулись городские праздники?
Он стоит на пороге половины дома, которую делит с сестрой и еще парочкой людей. Переселение в разгаре, дни напролет слышится скрежет и грохот от мест возведения новой части ограды: поселение расширяется, и вскоре, надеется Джейкоб, они смогут переехать в условия получше. С маленьким ребенком это было бы кстати, чтобы Мишель никому не мешала, и Холли не беспокоилась за дочь, спуская ее с рук.
Людей все прибавляется, хотя их все еще куда меньше, чем было в Комптоне до катастрофы, но то, что приходится расширяться, хороший знак.
Очень хороший, и городской праздник тоже был бы в тему; люди много работают и перенесли много всего, иногда хочется и повеселиться.

Кейтель, по крайней мере, выглядит очень довольным собой, и Джейк ценит это отдельное приглашение. Между бывшими копами и бывшими же уголовниками время от времени пробегает холодок, и было бы странно, если бы его не было, но если уж Кейтель, с малолетки имеющий самый неприятный опыт общения с системой наказания, не ищет конфликта, то Джейкоб со своей стороны готов идти ему навстречу, пусть даже в прошлом, иди все своим чередом, они никогда бы не перемолвились дружеским словом.
Впрочем, так он думал прежде, а сейчас не уверен. Джейк не делит мир на черное и белое, и сидеть бы ему рядом с Кейтелем, если бы кое-какие его прошлые прегрешения раскрылись, но это спасло ему жизнь в начале апокалипсиса, и ему, и его семье, и обеспечило приемлемым положением на настоящий момент, так что он не чурается компании бывших зеков, а Кейтель с каждым месяцем кажется ему все более нормальным, хотя при взгляде на него так и не скажешь.

Вот, например, этот жест, прийти и пригласить на какое-то мероприятие, кажется Джейку очень добрососедским и даже дружеским. Он только что вернулся со стройки, отмотав девятичасовую смену, устал как собака, но любопытство берет верх, тем более, Холли наверняка тоже с удовольствием прогуляется. Дневная жара спала, в воздухе разливается приятная прохлада: нет больше смога, нет выхлопов и выбросов из заводских труб, и хотя цена, уплаченная человечеством за это, невероятно велика, сложно не ценить хотя бы возможность дышать полной грудью, не чувствуя городской вони.
Хотя насчет вони сложно поспорить, потому что Кейтель приносит с собой стойкий запах сигарет, но их с Холли отец всю жизнь курил как паровоз, и Джейку этот запах кажется даже приятным.
- Эй, Холлс, не хочешь выйти из дома? - зовет Джейкоб сестру, оборачиваясь в дом. - Пришел Кейтель, говорит, что-то намечается у здания банка, давай сходим? И Мишель возьми, пусть перед сном подышит воздухом, крепче спаться будет...

Отредактировано Barbara Rowe (2023-10-09 19:52:10)

Холли возится на кухне, пытается уговорить маленькую мисс Вредину попробовать ложку яблочного пюре. Джейкоб принес несколько банок детского яблочного пюре, Холли даже не спрашивает, откуда такая роскошь – просто благодарит брата. Времена уже не те, в магазин за подгузниками и присыпкой не сходишь, а детям столько всего надо. Игрушки, одежда, коляска… Коляска у них, кстати, есть. Отец купил ее сразу, как узнал о том, что Холли беременна. Не пожалел денег, и, когда Джейкоб интересуется, не хочет ли она прогуляться и выгулять Мишель, которой и правда бы не помешал свежий воздух, Холли-«залети в колледже» думает: почему бы нет? Вытирает салфеткой мордашку Мишель от пюре, выходит к входной двери, и сразу становится ясно, почему, собственно, нет. Просто Дюмон не сразу понимает, о ком конкретно говорит брат, упоминая Кейтеля, но этого парня она в лицо сразу же узнает.
Даже не в лицо.
Скорее, в татуировки.

Сказать честно – он ее пугает. Но если уж говорить совсем честно, ее пугает сейчас буквально все. Колики у Мишель, завтрашний день, зараженные, плохие парни с татуировками – их внезапно много вокруг. Нормальные ребята – говорит Джейкоб и смеется. Нормальные ребята, нормально все будет, Холлс. Но, по мнению Холли, нынешнее нормально – это то, что пришло на смену нормальному нормально, но само по себе нормальным не является. В царстве слепых и кривому честь – как говорил их отец, прямо-таки кладезь вот таких вот присказок. Но так же он говорил, что среди волков в овечьей шкуре не ходят, и Холли поняла, о чем он, когда отец неслабо так приложил их пьяного соседа, решившего почесать кулаки об жену. Тот, кстати, еще и благодарил потом пастора за заботу… В общем, Холли заставляет себя не отказываться от предложения так сразу. Прогулка пойдет Мишель на пользу, брат прав, к тому же, Джейкоб будет с ними. Джейкоб всегда с ними и Холли в глубине души стыдно из-за этого: она обуза, она и ее дочь.

- Конечно, - она старается выглядеть заинтересованной подбавляет в голос фальшивого энтузиазма. – Давай сходим! Спасибо за приглашение… и да, привет.
Кейтель, точно – помнится, Холли еще думала, что к татуировкам парня удивительно подходит его фамилия, или наоборот, к фамилии – татуировки. А вот его имени она не помнит. Ну не Адольф же. И не Герман.
- Вынесешь коляску? – просит она брата. – Я быстро переодену нашу красавицу, и сама переоденусь. Я вся в яблочном люре.

Коляска такая нарядная, даже толком не запылившаяся – Холли трудно себя заставить выбраться н прогулку с дочерью дальше палисадника. Мишель тоже нарядная, у нее на головенке кокетливая панамка, из-под панамки она вполне профессионально для своих лет строит глазки дяде и мистеру Кейтелю. Татуировки Мишель не смущают.
- Так что там будет, у банка?
Она думает, почему-то, о ярмарке. О благотворительной ярмарке. Они с Джейкобом ветераны благотворительных ярмарок.

Отредактировано Holliday Dumont (2023-10-11 08:24:31)

Кейтель как будто совершенно равнодушен к тому, что его девушка идет под ручку с другим парнем, а обычно подобные вещи среди обитателей Джефферсон-парка приводили к неминуемой стычке и Джейка удивляет это равнодушие, но от дальнейших расспросов Кейтель уходит в рассказ о намечающейся программе вечеринки, и Джейку сразу же становится не до Барбары, Фрэда и его запасов марихуаны.
Звонкий голосок Мишель раздается на всю улицу и взгляд Холли не сулит никому ничего хорошего. Джейк мысленно собирается с силами, чтобы противостоять сестре, совсем не обманутый тем, как она спокойно отвечает дочери, но он и в самом деле заинтригован услышанным.
За последние годы зомби пусть и стали привычной частью мира, но еще не превратились в рутину и всем надоевшую оскомину, а рассказы о том, кто и как совершил лучшее зомби-умертвление или впервые встретил ожившего мертвеца, по-прежнему часть любого разговора, как прежде упоминалась рыбалка на Великих озерах или восхождение на пики Гималаев.
Каким-то рассказам верить было сложно, каким-то очень легко, но тех, кто никогда не видел мертвеца, практически не встречалось к сегодняшнему дню, и Джейку идея зомби-боев кажется даже достойной интереса.
Он азартен, в достаточной степени, чтобы ему стало интересно, и воодушевление Кейтеля передается и ему, так что на осторожный вопрос Холли Джейк просто отмахивается:
- Да она ничего не поймет. А если поймет, то это даже лучше: пусть помнит о том, что снаружи опасно, и почему. И пусть посмотрит, что это за чудовища, которыми мы ее пугаем.
Мишель еще слишком мала, родилась перед самой катастрофой, все ее воспоминания ограничиваются уже безопасностью организованного крупного поселения, и Джейкоб в самом деле хочет, чтобы она посмотрела на зомби и уяснила для себя, как они выглядят, как движутся, как реагируют, заметив живого человека. Чем раньше - тем лучше, для нее же, и это куда безопаснее, чем брать ее с собой на рейды, еще лет пятнадцать как минимум.

- А я все думаю, что это все бегают как ужаленные, - отвечает Джейкоб Кейтелю, рассматривая помост. - Клетка смерти отличное название, так, вроде, раньше называлось какое-то рестлер-шоу по кабельному?
Клетка посередине большая, даже Рейес на ее фоне теряется, и Джейк пропускает мимо ушей большую часть его обращения к выжившим. На площади на удивление много народа, в последние несколько месяцев столько редко когда собиралось, и Джейкоб предполагает, что столько пришло, потому что те, кто в курсе сюрприза, делились по секрету со своими близкими, а те с кем-то еще, потому что по толпе гуляет едва заметное напряжение, некая азартная наэлектризованность.
В первых рядах, у самого помоста, те парни, которые обычно не жалуют вниманием такие праздники, пока не приложатся к бутылке, а сейчас они внимают каждому слову Рейеса. Джейкоб тоже кивает знакомым, продолжая сверлить взглядом клетку. Брезент с одного края не до конца доходит до пола, и в эту узкую щель Джейкоб видит какое-то движение, а иногда брезент идет волнами, особенно когда Рейес заканчивает и собравшаяся на площади толпа разражается одобрительными возгласами.
Они быстро сходят на "нет", про режим тишины помнят все, но здесь они далеко от заборов, и охрана свое дело знает, и Джейкоб тоже присоединяется громким свистом.
- И как вы придумали натравливать зомби друг на друга? - обращается он к Кейтелю, почти забывая о сестре и только сжимая в руке ладошку Мишель. - Они же друг друга игнорируют... Кто-то пожертвовал кровью? Я бы пожертвовал ради такого шоу!

Отредактировано Barbara Rowe (2023-10-18 22:22:37)

Чем Холли категорически не согласна – так это с утверждением, будто Мишель ничего не поймет, а если поймет – то так даже лучше. Малышка умница и ее, как любого ребенка легко напугать. Дюмон далека от мысли спрятать всех детей под одеяло от монстров, но к чему травмировать их еще больше? Они и так видят и слышат достаточно, чтобы понимать – этот мир место совсем не безопасное. Свое несогласие она демонстрирует Джейкобу взглядом и пожатыми губами, но разговор откладывает на потом. Они семья, а Кейтель чужой, при нем не стоит затевать дискуссию о воспитании Мишель. Апокалипсис, который они пережили, изменил их мир, но кое-что не только осталось прежним, но и набрало силу. Например, мужчины с оружием и тюремными татуировками. Джейкоб сумел стать среди них своим, хотя в прежне времена играл за другую команду, а Холли кое-что знает о коллективной психологии. Представляет, что в голове у таких, как Кейтель. Сестрица, которая спорит со стариной Джейком, не прибавит ему очков в глазах Кейтеля и прочих, а сейчас это важно. Может быть даже важнее, чем раньше.
Но это не значит, что дома она промолчит.

Предложение Кейтеля прийти завтра в автомастерскую с Мишель она пропускает мимо. Даже ей понятно, что это попытка поближе познакомиться – вряд ли он так очарован малышкой, хотя Мишель, конечно, настоящая красотка. Но знакомиться с Джерри Кейтелем поближе она не намерена, спасибо большое. Определенно, он не тот мужчина, которого она хотела бы видеть рядом с дочерью и рядом с собой.
Шоу, которое зрители так ждут, заряжает толпу – все в нетерпении, все кричат, подталкивают друг друга локтями, и Холли неохотно кивает, когда Мишель протягивает Кейтелю ручонки, чтобы тот поднял ее повыше. Так меньше шансов, что ребенку кто-то наступит на ногу или больно толкнет. Но если дочери будут сниться кошмары после этого зрелища, то честное слово, она оторвет
быть, зарабатывал продажей наркотиков Джейкобу голову.
- Чен! – орет кто-то рядом, не жалея глотки. – Чен! Давай! Сделай его!
- Ему жить надоело? – растеряно интересуется Холли, других версий у нее нет.
Но у Кейтеля есть. Чокнутый азиат. Узкоглазый псих. И, как вишенка на торте, чернозадый выходец из джунглей – это уже в адрес мертвеца в клетке. Холли не знает, кем он был при жизни, может маленьким детям, но все равно, звучит мерзко. Отвратительно звучит. Но она не удивлена, нет. Совсем не удивлена, чего-то подобного она от Кейтеля и ожидала.

Холли смотрит на Джейкоба. Очень красноречиво смотрит. А потом переводит взгляд на Мишель.
Порода Дюмон оказалась крепкой, но она все равно похожа на отца – он был настоящим красавцем. Еще одна причина, по которой Холли не устояла. Мальчик-айдол с плаката, единственный сын гордых родителей, которые звонили ему из каждое воскресенье. Обаятельный, умный – и прекрасно понимающий, что подружка-американка в колледже совсем не то же самое, что жена-американка в Сеуле. Но у нее нет обиды на Лина, он никогда ее не обманывал, и они оба знали, что все закончится после выпускного. Не то чтобы она не думала о том, как все могло быть, если бы Лин поступил как джентльмен. Думала. Представляла его рядом с кроваткой Мишель, представляла его в своей постели. А сейчас очень хорошо представляет его здесь, у помоста, слушающего рассуждения Кейтеля о психах-азиатах. И первоначальное намерение помалкивать уступает место горячему желанию расцарапать Кейтелю лицо.
Жаль, некоторым желаниям не суждено сбыться.
- Мою дочь зовут Мишель Лин, - сообщает она Кейтелю и впервые, наверное, смотрит на него по-настоящему, не избегая его взгляда, потому что вот сейчас она зла, очень зла. – Мишель в честь нашей с Джейком бабушки, а Лин – в честь ее отца.
Джейкоб считал, что много чести ублюдку, который сделал ребенка его сестричке и кинул ее справляться со всеми проблемами в одиночку, но Холли считает, что это важно.
- Ее отец был из Южной Кореи. Вы и мою дочь назовете узкоглазой азиаткой, мистер Кейтель?

Это похоже на какую-то шутку: Кейтель орет на них обоих, и на него, и на Холли, а Мишель сидит у него на шее, держась за уши и волосы, и радостно созерцает разворачивающуюся ссору, совершенно не обращая внимания на сцену и клетку на ней.
Джейк прекрасно знает, что у Кейтеля горячий нрав, вздорный нрав, и что Джерри способен завестись от любой ерунды, но сейчас дело вовсе не в ерунде, и они все трое это прекрасно понимают.
- Бывший - блядь - коп? - повторяет едко Джейкоб, как выплевывает. - А тебя это напрягает, как бывшего уголовника? Напрягает, что, будь все по-прежнему, сидеть бы тебе еще годы и годы, а не развлекаться, ставя на живого мужика против мертвого?
Его злит сказанное Джерри, наверное, потому что Джейкоб и сам знает, что коп из него не вышел и сидеть бы им с Джерри в соседних камерах, иди все по-прежнему, а еще больше злит то, что Холли оказывается беспомощной и стоит перед Кейтелем, протянув руки, как будто прося у него позволения забрать дочь.

- Да, вам с Мишель лучше вернуться домой, это было плохой идеей, - сам Джейкоб собирается проводить Холли и снова отправиться на площадь, хотя бы на тот случай, если здесь в самом деле кого-то покусают или зомби смогут выбраться из клетки. Кейтель говорил про нескольких, и Джейкоб хочет быть уверен, что ни один из них не будет бродить между домами с живыми.
Он шагает к Кейтелю, вставая между ним и сестрой, и зло смотрит на Джерри:
- Мы уходим, - говорит так, будто ставит перед фактом. - Мишель, иди ко мне, я тоже могу покатать тебя на шее. Иди, не капризничай.
Мишель капризничает. Наверное, сказывается недостаток впечатлений или новых знакомств, и Джерри Кейтель на фоне тех, кто окружает ее обычно, выглядит экзотично и тем и привлекательно, но Джейкоб настаивает, а Мишель еще недостаточно подросла, чтобы послать дядю к черту. Кейтель подрос достаточно, даже чтобы выстрелить Джейку в голову, и Джейк совсем немного, но думает об этом, когда протягивает руки к племяннице, но Кейтель все же не стреляет.
Мишель отпускает волосы Кейтеля (Джейкоб только сейчас замечает, что они уложены гелем или лаком, как будто Джерри серьезно готовился к походу на праздник) и перелезает к Джейку на шею, оказываясь неожиданно тяжелой. Хватает его за уши, как пони, пачкает подошвами рубашку.
- Мы уже уходим? - спрашивает с высоты своего положения.
- Да, - твердо отвечает Джейкоб, разворачиваясь. - Мы уже уходим. Проваливаем. Пошли, Холли.
Мишель машет Джерри, оборачиваясь, когда они выбираются из толпы.

- Дома запрись и держи под рукой пушку, - в одобрительных воплях собравшихся его едва слышно, поэтому Джейкоб повышает голос, краем глаза отмечая, что не одни они уходят, поняв, что именно происходит на помосте.
Их мало, тех, кто уходит, но они все же есть, однако куда больше людей остается, мужчин и женщин с одинаково горящими глазами, одинаково орущих, одинаково возбужденных.
- Я вернусь и подежурю тут, на случай, если что-то случится. Кому-то нужно сохранять контроль над ситуацией, - и хоть он уже без формы, полицейским он себя чувствовать не перестал, несмотря на слова Кейтеля.