- Ешь давай, а то не вырастешь, - но ответом было только молчание.
Симона тяжело вздохнула, закрывая крышку пластикового контейнера с дырками для воздуха и садясь на нагретый солнцем стык асфальта и начинающейся земли, куда был вкопан забор.  Булка, видимо, тоже разнеженная солнечной погодой, оказалась абсолютной лентяйкой и, раскопавшись из своего грунта, не желала обедать - ни свежими червяками, ни пойманным тараканом, ни сверчком, ни кузнечиком. Весь этот шведский стол теперь просто был у нее в контейнере и заставлял Мону волноваться о том, что подопечная могла приболеть, но специалиста по амфибиям у них в поселении точно не было.
- Ну, поешь, пожалуйста, - девочка поставила контейнер себе на колени, тихонько постукивая по нему пальцем и следя за абсолютно неподвижной темно-зеленой с коричневыми разводами жабой, что даже не соизволила как-то отреагировать, - Вредная ты, Булка. 
Вот что ей еще сказать? Можно было только надуть губы и обидеться на свою холоднокровную подружку, демонстративно укладываясь локти на кружку контейнера и подпирая кулаками подбородок, глядя вдаль за натянутую металлическую решетку и думая о том, что, возможно, Булке просто грустно. Всем бывало печально по весне - вроде бы, все расцветает, становится теплее, меньше работы по хозяйству, меньше ресурсов тратится на отопление, но почему-то все равно так тоскливо... Взрослые тосковали по прошлому, Мона по тому, что ей снова не разрешили пойти даже на самую близкую вылазку. Каждый год ей казалось, что вот в этот раз точно разрешат, она ведь уже совсем-совсем большая, и каждый раз они с Булкой в итоге просто приходили сюда копать червей там, где заканчивался асфальт. Так себе развлечение, когда душа жаждет подвига. Хотя бы самого маленького, чтобы все точно увидели, что она тоже чего-то стоит. Ну, кроме ведра картошки, которую умеет чистить на скорость и даже с закрытыми глазами, если не обращать внимание потом на пару порезанных пальцев.
Но это подвигом не считалось, так что Симона не слишком обижалась на жабу, которая тоже не хотела ничего делать и просто сидела на солнышке. Так у нее хотя бы была компания.
- Вот знаешь, Булка, в следующем году мы обязательно пойдем за забор и достанем... - Уорд не успела договорить, обрываясь на полуслове и поворачиваясь на звук, уж очень похожий на сопение откуда-то справа.
На секундочку, самую короткую и маленькую, стало страшно. Воображение мигом нарисовало, как тяжело кряхтя сюда как-то забрался зомби, а его почему-то не заметили, и рядом, как на зло, никого не было. Нет, ей хотелось подвига. Но не сейчас. Сейчас рядом с ней беззащитная Булка и нет никакого оружия, так что пришлось медленно, не делая резких движений подняться на ноги, с тревогой всматриваясь в забор в паре метров справа, откуда, как казалось, шел звук. И летела земля.
Но ног или чего-то еще с другой стороны не торчало, так что Симона немного успокоилась, уже заинтересованно подходя поближе, при этом не выпуская из рук контейнер с жабой, чтобы та тоже могла все увидеть и подтвердить при необходимости. Булка была отличным свидетелем - всегда на твоей стороне.
Впрочем, вряд ли её показания понадобились, так через несколько минут земля под забором буквально провалилась, а из образовавшейся небольшой дыры показалась.. голова. С ушами. Треугольными такими опущенными ушами. Мона в недоумении моргнула, прежде чем осознала, что это собака. Настоящая. Живая. Только очень маленькая. Ну, по меркам собак. По сравнению с ней зверушка смотрелась весьма внушительно, хоть и так же, кажется, удивленно, рассматривала её в ответ своими большими карими глазами, прежде чем склонить голову на бок, словно собираясь что-то спросить.
- Привет, - Симона растерянно улыбнулась, аккуратно присаживаясь на корточки и рассматривая щенка, чем-то напоминавшего овчарку из детской книжки про профессии, где полицейские с такими ходили. Но вживую она таких никогда не видела, - Ты как здесь оказался?
Вообще-то ей говорили, что животные тоже могут быть заражены, но эти огромные глаза выглядели слишком добрым, как и звонкий "тяф", который раздался в ответ вместе с вилянием хвостом. Мона с интересом посмотрела на буквально прорытый под забором лаз, потом на собаку, еще раз на лаз, прикидывая, пролезет ли туда человек. Наверное, все-таки нет. Даже такой маленький, как она. 
Тем временем пушистый незнакомец совершенно не собирался задерживаться, выбравшись на асфальт и деловито обнюхивая её ноги, прежде чем плюхнуться на попу и еще раз тявкнуть, привлекая к себе внимание и вынуждая оглянуться почти за спину. Возможно, это стоило счесть за предложение дружбы. Или предостережение. Но, судя по виляющему хвосту, все-таки дружбы.
- Ты испортил нам забор, - с укором заметила девочка, пытаясь выглядеть как можно строже, хотя с контейнером в руках это было сложно, - Но мы беседуем со всеми, кто хочет к нам присоединиться, так что пока не буду тебя наказывать.
Наверное, так бы сказали мама и папа, если бы к ним попытался пробраться кто-то из выживших. Пес тоже считался выжившим, но разговаривать не умел, так что Симона взяла эту роль на себя, подкинув носком ботинка землю обратно в лаз, прежде чем зашагать вдоль остального забора вперед, останавливаясь через каждые десять метров и проверяя, что пушистый вандал шлепает за ней. Возможно, дело было в том, что от нее пахло кухней, где она с утра помогала, но приятнее было думать, что он решил быть послушным мальчиком и идти с теми, кто тут главный. То есть с ней. Это давало ощущение собственной важности и того, будто она правда ведет будущего члена поселения к кому-то из старших, кто будет с ним беседовать - естественно, в реальности Моне никто такое не доверил бы, но помечтать-то можно было.
В середине дня все были заняты работой, так что по дороге никого встретить не удалось, чтобы спросить, что все-таки правильнее делать в таких случаях. С другой стороны, Кекс - Симона решила, что это имя подойдет к его коричневой шерсти, - ни на кого не отвлекался и дошел с ней до самой сторожевой башни, только пару раз тявкнув для порядочности, а потом снова усаживаясь у ног и смотря своими огромными глазищами. И тыкаясь носом под коленку, словно поторапливая, когда Симона остановилась и задрала голову вверх. Можно было и подняться, но это же долго... Жаль, что кричать было нельзя - громкие звуки на открытом воздухе хорошо разлетаются и могут привлечь ненужных зомбаков, если те вдруг забрели в эти края. так что пришлось просто забарабанить по опоре наблюдательной башни носком ботинка, что тоже неплохо слышалось в ленивой дневной тишине.

Мона прекращает мучить лестницу сразу, как видит наверху отцовскую фигуру, и даже отходит на шажок назад, с восторгом наблюдая за тем, как ловко родитель спускается вниз и спрыгивает с последней трети на землю. На этом моменте собственное сердце то ли от восхищения, то ли от тревоги, кажется, замирает, так что приходится прижать к нему покрепче контейнер с лягушкой. Вроде, ничего необычного, но каждый раз это смотрится так круто, что невольно хочется повторить. Симона даже пару раз пробовала - забиралась на лестницу, храбрилась и прыгала с нескольких ступенек вниз. Один раз ободрала ладони в неудачном приземлении и решила как-нибудь уточнить у папы, как бы это делать поизящнее, но каждый раз забывала.
Вот и сейчас она только открыла рот, набрав в легкий побольше воздуха, чтобы поздороваться, а заодно задать вопрос, раз уж вспомнила, как её потянули за рукав в сторону, заставляя недовольно и непонимающе хмуриться. Тем не менее девочка послушно сделала несколько спокойных шагов к родителю, даже не оборачиваясь, хотя очень хотелось - уж очень вытянулось лицо папы, когда он глянул куда-то ей за спину. Не могла же она привести мертвяка...
От этой мысли по спине пробегали мурашки, да и в принципе Симона давно запомнила главное правило выживание: "сначала делай то, что говорят старшие - потом задавай вопросы", и ни в коем случае не наоборот. Особенно, когда речь идёт о том, что надо сделать быстро, тихо и спокойно, потому что обычно так говорят в очень опасных ситуациях.
Но сейчас ведь все было хорошо!
Оказавшись рядом с Ридом, Мона обернулась и не увидела ничего, кроме залитого солнцем забора и все того же щенка, сидевшего на попе и склонившего голову набок, наблюдая за ними, кажется, тоже с непонимающим выражением морды.
- Нет, - честно и как само собой разумеющееся ответила Симона, переводя взгляд на родителя, - Я же ее не знаю. Не трогай то, что не знаешь - я помню.
Это было второе правило выживание. Животные, продукты, люди, устройства, обломки и вообще все, что ты не знаешь, что не проверено взрослыми - трогать нельзя. Если, конечно, это не вопрос выживания в эту секунду. Но в остальном нельзя-нельзя-нельзя-и еще тысячу раз нельзя, потому что оно может быть заразным, агрессивным, опасным, ядовитым, травмирующим и еще каким угодно. Это в голове Моны тоже закрепилось довольно прочно в виде шутки одного из старших ребят, перефразировавших это в правило в ёмкое: "нужны руки - не суй, куда не просят".
Но папе, кажется, мало этого для того, чтобы убедиться в её благоразумии, потому что иначе он бы не посылал за мамой.
Симона провожает ушедшего хмурым взглядом, прежде чем тяжело вздохнуть, вновь глядя на родителя и покрепче сжимая контейнер с лягушкой. И надувая губы, но это уже неосознанно. Просто от мысли, что, кажется, её снова собираются отчитывать - это всегда начиналось с просьбы рассказать, как все было, - а ведь она хотела, как лучше! Ну, подумаешь гуляла у забора... Так кто там не гуляет? Она же не попробовала за него вылезти, хотя теперь было стыдно, что щенок оказался умнее нее и придумал подкоп, а ей такое в голову не пришло, и теперь взрослые точно озаботятся вопросом, чтобы таким способом никто отсюда не ушел и еще важнее - никто сюда не вошел.
- Я ловила кузнечиков и копала червяков для Булки, - все же соизволила начать Симона, опуская голову, словно ища поддержки у жабы, которая все так же молча сидела на грунте, - Там есть большие разломы, где земля, а не асфальт. А потом услышала сопение. И испугалась. Думала, лезет кто-то. Ну, точнее и правда и лез, - она повернула голову, кивая на собаку, - Только он хороший! Правда! Кекс совсем-совсем не кусается, только тявкает и ноги нюхает. Я подумала, что ему тоже страшно, и он мог бы жить с нами. Мы же принимаем других выживших, а Кекс тоже выжил и нуждается в помощи! А потом вырастет и поможет нам! Смотри, он же хороший, - в подтверждение щенок завилял хвостом и засеменил к ним, вновь сев только полуметре от девочки.
Надо было сразу идти с козырей, поэтому Мона вскинула умоляющий взгляд голубых глаз на папу, одно рукой беря его за ладонь и доверительно сжимая.
- Ну, пожалуйста. Я привела его к тебе на собеседование, ты же можешь разрешить ему остаться. Кекс полезный. Я в книжке читала.  Будет нас охранять и зомби и чужаках предупреждать.
Если честно, Симона не была уверена, что принятие в поселение происходит именно так, но решила, что лучше сразу расписать все сильные стороны нового пушистого друга. И пока тактично умолчать о подрытом заборе. Это можно и потом сказать, когда папа вынесет решение, что щенок будет полезен поселению и не сможет взять свое обещание назад, ведь это слово лидера, а кто ему поверит, если он будет их постоянно менять? Это был не совсем честный приём, но Мона пользовалась им не так уж часто, так что теперь надеялась хоть на такую компенсацию, раз уж пойти на вылазку ей опять в этом году не разрешили.