| История о том, как Джон хочет узнать как можно больше, а Барбара хочет рассказать как можно меньше. |
|
JOHN KENNEX | BARBARA ROWE |
21 августа 2023
Отредактировано Barbara Rowe (2023-10-09 22:25:17)


No signal |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » No signal » эпизоды » незавершённые » The Name of the Game
| История о том, как Джон хочет узнать как можно больше, а Барбара хочет рассказать как можно меньше. |
|
JOHN KENNEX | BARBARA ROWE |
21 августа 2023
Отредактировано Barbara Rowe (2023-10-09 22:25:17)
До нее долетают кое-какие отголоски новостей. Не сами новости, а так, их огрызки, из-за чего Барбара тревожится: любое изменение в "Крипс" может сказаться на ней, на ее жизни, а она не имеет даже толком представления о том, что же происходит.
Вот, например, Роквелл снова отправился в аэропорт (Барбара надеется, что на этот раз он решил уничтожить Лафхед вместе с большей частью его жителей, хотя и знает, что надеждам ее сбыться не суждено, да и не то что она в самом деле желает смерти той маленькой девочке, которая рассказывала ей о своей лягушке на наблюдательной вышке, или ее родителям). Вот Роквелл не вернулся из аэропорта.
Барбаре о таком никто не сообщает официально, никто не приходит в отельную прачечную, где она стирает вручную чужое тряпье, отрабатывая свой долг, хотя это больше похоже на самое настоящее рабство. Никто не приходит, но она слушает, о чем говорят остальные, и когда Роквелл не возвращается, эту новость сложно скрыть: об этом разговаривают, а Барбара слушает.
Стирает (возит мокрой тряпкой по дну наполненного мыльной водой огромного чана, размышляя, на что будут похожи ее ногти) и слушает. Выжимает чью-то парусоподобную рубашку, в которую можно завернуть двух Барбар, и слушает. Прислоняется к стене, давая отдых уставшей из-за постоянно согнутого над чаном положения спине, и слушает.
Больше всего ее интересует не то, что случилось с Роквеллом, плевать ей на Роквелла, в конце концов, именно он засунул ее в эту прачечную, пусть даже вся эта ситуация была целиком и полностью ее ошибкой. Ее даже не интересует, в самом ли деле Лафхед разобрался с Роквеллом, или по пути он налетел на слишком большое количество зомби, или какая-то группа лихих парней прикончила и ограбила возвращающихся с торговли крипсов. Все это никак ее не касается, а она не любит тратить время на размышления о том, что именно случилось с кем-то другим, зато ее касается то, что будет происходить тут, вокруг нее.
В отличие от положения дел в "Триаде", Роквелл не делился властью, и Барбара предвкушает небольшой кризис власти. Смутное время, подковерную возню, бои за трон, а это уже неизбежно ее коснется, раз уж она стирает эти дурацкие рубашки.
Ждать ей ухудшения положения или улучшения, вот тот вопрос, который крутится у нее в голове, из-за которого она кусает большой палец, когда лежит в темноте после наступления ночи.
Вместе с темнотой приходят страхи, которые ей удается подавлять при свете дня, и Барбара крутится с бока на бок, злясь из-за неизвестности, из-за того, что ничего не может сделать, из-за того, что даже не знает, что делать.
Она даже не знает, как себя вести, потому что не может поговорить с людьми. Не знает, как люди относятся к тому, что Роквелл куда-то подевался, не знает, какую стратегию выбрать, а как ей понравиться тем, кто возьмет эту власть, если она не понимает, что говорить?
Как втереться в доверие, радоваться или сочувствовать?
Ее собственные чувства по этому поводу уж точно никого не интересуют, даже ее саму: с Роквеллом ее ничего не связывает, она не успела решить, кто он на самом деле, злобный клоун или рационализатор, стоящий вне этики и морали, и не знает, кого вынесет наверх набежавшая волна.
Даже замачивая в обжигающе-горячую воду вонючее тряпье, Барбара держит в голове, что все может стать для нее еще хуже. Отработка долга может стать настоящим, без всяких экивоков, рабством, и она будет всю жизнь обречена на эту стирку или что похуже, и из-за этого у нее между лопаток выступает холодный панический пот, и когда лязгает засов на двери, сменивший магнитные карточки, ушедшие в прошлое вместе с большей частью цивилизации, а грубый голос окликает ее "Эй, ты", Барбара замирает, уверенная, что сейчас-то она узнает ответы на все свои вопросы, и не уверенная, что хочет этого.
Но спорить здесь не принято, она торопливо выпрямляется, потная, в липнущей к спине майке, с волосами, от влажности висящими сосульками, оборачивается.
- Двигай, на выход.
Барбара бросает прямо в чан тряпку, которой только что вяло бултыхала, изображая полоскание, и семенит к двери, опустив глаза.
Ей сейчас и притворяться не приходится, она и правда нервничает, и плечи покрываются гусиной кожей. Провожающий идет быстро, ей приходится чуть ли не бежать, когда они проходят через широкий коридор под взглядами других, и Барбара оказывается в знакомых декорациях, здесь она была в первый день, с Роквеллом, но ее ведут дальше по коридору и вталкивают в другую комнату.
Она поднимает голову, отводя волосы с глаз и рассматривая мужчину, который, видимо, теперь отдает приказы.
- Вот она, - говорит тот, кто привел ее. - Они много трепались с Роквеллом про Лафхед и Триаду.
Такая характеристика Барбаре совсем не нравится, ей слышится в этих словах агрессия, чуть ли не обвинение, а обвинений она наелась досыта.
- Нет, - вступает она, пряча руки за спиной, сцепляя пальцы до боли. - Это не так. Совсем не так.
И, возможно, делает только хуже.
Отредактировано Barbara Rowe (2023-12-04 20:11:59)
Прошедшая неделя вышла на манер поехавшей. Давно не было такого безумия. Сначала жизнь портить стал всем ебанутый на всю голову Роквелл. Который взялся хер пойми откуда и быстро занял место предыдущего лидера. Придумал свои нечеловеческие правила, развязал бывшим заключённым, бандитам и безумцам руки, начал запугивать мирных людей. А потом и вовсе решил перейти дорогу другому поселению. Раньше с Триадой у нас всё было стабильно и ровно. Сколько нахожусь в Крипс, не было никаких проблем с другими группами. Всегда могли договориться и найти общий язык. Ведь цель у всех в любом случае одна — выжить как можно дольше. Поэтому это была общая цель. И вот один больной на всю голову мудак решил всё обосрать. Будто нам и так не хватало проблем и трудностей в рухнувшем мире. Хоть какая-то тонкая грань и иллюзия перемирия и спокойствия была. Но даже этого нас лишил один человек. Вообще не понимал смысл совета поселения, когда решал всё Роквелл один и ни с кем даже не советовался. Считайте, мы были чисто для вида.
Хотя я был просто для количества и в ФБР, задолго до всего этого дерьма. Когда все были живы, мир был полон долбоебизма и перенаселён людьми. Даже тогда жить было сложно, но там проблему создавали не мертвецы, которые не хотят гнить под землёй. А сами люди, которые спокойно жить не хотели. И что изменилось сейчас? Да нихера, всё та же херня и продолжается. Посвятил свою жизнь закону и порядку. Надеялся что смогу хоть как-то помогать действительно несчастным, избавлять мир от ублюдков и мудаков по типу моего отца, грёбаного Альвареса, да даже таких же как Роквелл. Только вот ебучая система правосудия и законы — буквально поимели меня. Всё что я так старательно делал во благо, повернулось против меня. Этот ублюдок латинского происхождения, возомнил себя слишком крутым в Штатах. Приехал из Мексики и начал одних людей травить своими наркотиками, других вести по кривой дорожке. И я должен был это прекратить. У меня получилось засадить мудака за решётку, но чёрт возьми... Кто же мог знать?
Как только я вспоминаю как со мной обошлись и подставили. Злость, ненависть берут вверх и хочется всё вокруг крушить, ломать и кричать во всё горло. В надежде на то, что меня это успокоит. А ещё лучше, забыть всё это дерьмо, но увы, я не могу, как бы не хотелось обратного. Так вот, прошло с того времени уже лет 13, а я до сих пор помню это, как будто было вчера. И отсидел из них я 7 с лишним лет. И конец света длится уже 5. Вот вам вопрос, когда за этот период я нормально жил? А вот и ответ вам — никогда. Все эти годы во мне томилась месть Альваресу. Жестокость, ненависть ко всему. Но судьба мне не дала даже поквитаться с этим ублюдком, когда я уже почти до него добрался. Конец света забрал эту возможность, лишил меня последнего, что осталось. Поэтому когда люди стали ходячими мертвецами и пожирали друг друга, мне было попросту на всё насрать. Очень долго я держался от всех подальше, пока не понял, что пора контактировать с людьми хотя бы иногда. Знаете, порой мне кажется, что не стоило так опрометчиво поступать.
Только вот обратно уже ничего не вернёшь. Я в Крипсе, год как был в совете поселения. А теперь решил взять руководство в свои руки. Этот мудак Роквелл пропал, будто канул в лету. Его люди не смогли найти ни следов, ни тела, ни свидетелей. Он что, испарился, чёрт побери?! Но это было даже плюсом, больше он никому мешать не будет. Вот только я решил стать новым лидером и принял весь этот пиздец, который заварил он. А разгребать и расхлёбывать мне. Я знал что так будет, когда соглашался. Но если мне не занять себя спасением и защитой людей, то я точно поеду головой. Не хочу вот так легко слететь с катушек и быть одним из безумцев, которые не смогли оправиться с новыми реалиями мира сего. На данный пост я встал только вчера. А на меня уже дохера всего свалилось, поэтому мне нельзя расслабляться ни на минуту. Тут ещё появился в поле зрения мой младший сводный брат Элай. Не думал что он выжил и что мы когда-нибудь вообще встретимся. А тут его притащили к нам, буквально.
И я понял, что для начала займусь сменой правил и законов, из-за которых все проблемы и начались. Ведь Роквелл их делал для себя, а не для людей. А я хочу обратного, чтобы всем было комфортно, но чтобы никто не забывал, что это всё же правила, которые нужно соблюдать. Поэтому завтра собираюсь собрать наш совет, чтобы обсудить все эти насущные и важные вопросы. А пока решал моменты, которые нужно вот прям сейчас решить, иначе никак. Затем один из моих людей мне сообщает о том, что тут у нас есть одна девушка, которая много общалась с Роквеллом, она появилась как раз незадолго до его исчезновения. А это значит, если её допросить, то можно узнать ответы на самые важные вопросы. Поэтому и приказал им найти девку и притащить ко мне. Долго ждать не пришлось, уже через минут пятнадцать я слышу приближающиеся шаги в свою комнату. Поворачиваюсь к входной двери, ожидаю гостей. Поправляю попутно воротник пальто, возвращая его в стоячее состояние. Уже любопытно, что это за девица такая.
Буквально залетает в открытый дверной проём на вид молодая девушка, блондинка. Она поднимает свою голову чтобы посмотреть на меня, попутно убирая с лица свои волосы. Я чуть хмурюсь, но остаюсь стоять на месте. Мой человек, который о ней рассказал, сам же её и привёл ко мне. Говорит это она, та что много трепалась с Роквеллом о Лафхед и Триаде. Хмыкаю, решив подойти поближе. Как тут же эта блондинка вставляет свои пять копеек. Говорит что нет, убирает руки за спину. Объясняет что это не так, совсем не так. То, что она резко решила сказать своё слово, хотя её вообще как бы не спрашивали, даёт понять, что у девушки есть характер. Перевожу взгляд с неё, на мужчину и говорю — Спасибо. Можешь идти и дверь за собой закрой. — После того, как просьба была выполнена, я возвращаю взгляд на девушку. Продолжаю хмуриться — Как зовут? — Беру её за плечо, аккуратно, без грубостей, пока что. Слегка подталкиваю блонди к ближайшему креслу. Чтобы она усадила в него свой зад и не ёрзала стоя.
— Почему нет? Кто тебе разрешал заговорить? — Теперь девушка сидит, а я стою сзади за креслом, берусь уже за оба её плеча и слегка сжимаю, наклоняюсь к уху — Допустим, что я опущу момент с твоим оправданием. А теперь начинай рассказывать. Всё. С самого начала и до этого момента. Я слушаю. — Мой голос серьёзный, но я ещё не злой, вполне спокойно готов слушать рассказ девушки. Ожидаю искренности, правды и получения ответов на все свои вопросы. Надеюсь она поможет мне решить кое-какие проблемы, которые всё же мешают.
Короткое "спасибо", с которым этот мужик отпускает того, кто привел ее сюда, Барбару удивляет: вежливости здесь как-то не ждешь, да и от Роквелла она такого никогда не слышала. Она немного приободряется, хотя не сомневается, что, помимо вежливости, у этого мужчины есть и яйца, иначе бы он не был здесь главным и не отдавал приказы, даже приправляя их "спасибо" направо и налево. Приободряется, стараясь не дергаться, когда за спиной захлопывается массивная дверь, а чужая рука ложится на плечо, показывая, куда идти. Он вежлив даже тут, в прикосновении, и Барбара, догадываясь, чего он хочет, падает в кресло, сдвигая колени.
- Барбара, - тихо говорит она на выдохе, потирая ладонью давний синяк на локте, а затем опускает руки на колени и сцепляет их в замок как примерная девочка. - Меня зовут Барбара Роу, раньше я была актрисой.
А теперь я стираю тут какие-то тряпки, просится дальше, но Барбара прикусывает язык, и, как выясняется, не зря.
Роквелл не имел ничего против ее болтовни, наоборот, а этому не нравится, и как, скажите на милость, она должна была догадаться об этом! Несправедливость этой ситуации жжет Барбару как огнем, но она опускает глаза, пристально рассматривая заплатку на коленке и вспоминая, как исколола себе все пальцы, пока сообразила, как зашить прореху на ткани.
Вряд ли ему понравится, если она скажет, что Роквелл не требовал получить разрешения, чтобы что-то сказать; если Барбара что и понимает, так то, что мужики только делают вид, будто хотят поболтать с тобой о твоих бывших, а на самом деле ждут момента, чтобы выставить себя виноватой. Сейчас речь не идет о ее бывших буквально, но Барбаре все равно кажется, что правило подходит, и что что бы она не сказала, хуже будет в первую очередь ей.
Впрочем, и это тоже для нее не секрет, скорее всего, ей все равно в любом случае будет хуже, если она не угадает, что именно он хочет услышать.
Она кусает нижнюю губу, пытаясь думать, но его руки лежат у нее на плечах, и Барбара не сомневается, что он может сжать пальцы, с легкостью причиняя ей боль. Ей нужно сыграть на опережение, но он стоит прямо за спиной, возвышается за ней как готовая рухнуть на нее скала, Барбара чувствует его дыхание на своей шее, и это совсем не располагает к тому, чтобы она взяла себя в руки и подумала как следует.
Больше располагает к панике, и Барбара запрещает себе паниковать, стискивая руки между коленей до боли, сводя ближе локти, чтобы в вырезе майки отчетливо показалась ложбинка между грудями.
Если бы ей удалось перевести все в секс, проблемы бы не стало, уверена Барбара: секс помогал ей справляться в ситуациях и похуже, помогал ей преодолеть этот холодок, эти нелепые запреты, и она почти решает было пойти по знакомому пути, но что-то не так. Она слишком испугана и слишком не понимает, что происходит, чтобы разыграть соблазнение в должной мере правдоподобно, и далеко не сразу она догадывается, в чем дело.
В этом ощущении ярости, которое от него исходит, и тем страшнее, что эта ярость сокрыта, сдерживается где-то внутри, но кто знает, когда она найдет выход, и не станет ли Барбара первой жертвой лишь потому, что оказалась под рукой.
А уж в том, что может стать катализатором для яростной вспышки, Барбара большой специалист: все, что угодно.
Поэтому она задумывается над тем, что ответить, какие слова подобрать, и спохватывается только в тот момент, когда понимает, что ее молчание тоже может стать причиной вспышки.
Она скашивает взгляд, не поворачивая головы, краем глаза видит его пальцы на своем плече, и облизывает губы, все еще не зная, что сказать.
- Я не знаю, что ты хочешь услышать. Я расскажу, но я не понимаю, о чем ты хочешь услышать. О "Триаде"? О моем долге? Я брала разные вещи у Киона: хороший шампунь, сохранившиеся журналы, нормальную одежду, обменивала на то, что доставала сама, но потом не могла больше меняться, так появился долг... Я бы отдала! В самом деле, я бы отдала, как только решила кое-какие проблемы, но не успела, вот и все: вы убили наших людей, господи, передали, что больше никаких отсрочек, что все плохо, и я...
Барбара осторожно поворачивает голову, надеясь увидеть, какой эффект произвел ее рассказ, перестал ли он хмуриться.
- И я сбежала, чтобы не платить, вот и все, - закидывает она пробный камень, надеясь по его реакции понять, о чем он на самом деле хочет услышать.
Вы здесь » No signal » эпизоды » незавершённые » The Name of the Game