Международные всегда были интереснее внутренних. К счастью, не по рабочим вопросам, тех вопросов на практике Рида пока случалось раз-два и обчелся, и те не требовали раскрываться. Мелкие дебоши обычно был в состоянии утихомирить экипаж, один более серьезный случай удалось уладить поблизости от туалетов и без посторонних взглядов, объясняться пришлось уже по прилёту со службой безопасности аэропорта. Интереснее международные рейсы были потому, что другие страны были какой-никакой сменой обстановки, и ему позволяли задержаться на пару дней там, потому что два длительных перелета без отдыха плохо сказывались на эффективности, концентрации и всех важных качествах. Тут жаловаться не приходилось, штаб федеральной службы грамотно распределял нагрузки по своим маршалам. Поэтому, международный означал небольшое приключение уже после приземления где-то там. По крайней мере, если воспринимать это так, а не скучать сидя в отеле все те дни, что выпадали между.
Рид, конечно, помнил обо всех мерах безопасности, которые стоило соблюдать в подобных делах, поэтому, например, категорически не совался в криминальные районы и не лез туда, где можно было застрять (например, в какие-то нетуристические места), а также не искал намеренно проблем, и в бары тоже ходил исключительно в туристические, а если и заказывал алкоголь, то немного, потому что иногда обратный рейс назначали буквально за несколько часов до вылета, и нужно было оставаться в форме.
К слову, о форме. Взгляд цепляется за форменную темно-синюю юбку-карандаш, привлекательно обтянувшую бедра бортпроводницы, что стоит спиной, когда он поднимается на борт и проходит к месту. Сегодня - бизнес. Вдвойне везение. Как именно штаб определяет необходимость сотрудника на том или ином рейсе и как - в каком классе его присутствие нужнее, Риду до сих пор не совсем понятно. Впрочем, это и не его забота. Понять бы, есть ли в экономе второй, чтобы определить зону ответственности, потому что пока ему не сообщили об этом, а вычислять самостоятельно не слишком-то хотелось. Сегодня он чувствовал какую-то усталость непонятного происхождения. Вроде и спал хорошо, и напряжения сильного не испытывал, и даже успел в те пару дней между рейсами, что провел дома, сходить в бассейн и на массаж. Казалось бы, что еще может быть нужно для того, чтобы перезарядить силы?
Разве что, женское внимание.
Взгляд опять падает на ту самую стюардессу, когда она оборачивается, и Рид на мгновение чувствует, как салон вокруг будто расплывается, а в груди появляется какое-то непонятное ощущение, не то колючее, не то обжигающее, и он даже не может сходу разобраться, приятное оно или нет. Мозг лихорадочно вспоминает, какая легенда у него на сегодня. Переговоры с иностранным поставщиком услуг для его бизнеса? Конференция? Отпуск? Потом понимает, что никто ещё не спрашивал, и можно будет придумать на ходу.
Теряя на мгновение самообладание, он роняет кожаную дорожную сумку из руки, она раньше замечает это, чем его, и присаживается поднять. Он, скорее инстинктивно, тоже подается вперед, чуть запаздывая за ее движением, поэтому вместо ручек накрывает ладонью ее пальцы, уже сомкнувшиеся на сумке.
- Не нужно беспокойства, - Рид наконец находит внутри какой-то баланс и берет себя в руки.
***
тогда
На ней небесно-голубая форменная юбка в складку. В неделю чествования выпускников они все облачаются в цвета команды. Солнце пробивается сквозь щели металлического каркаса трибун стадиона и путается в темных локонах. Губы, припухшие от поцелуев, тянутся навстречу, чтобы ухватить еще и еще. Вечером игра. Этот вариант настроиться на победу ему более чем нравится. И он прекрасно знает, что если победе все-таки быть, то его ждет еще более привлекательная награда. И нет, речь не о каких-то спортивных призах…
***
- Даже не знаю, тебе больше идет небесно-голубой или вот этот темно-синий, - он приподнимает уголки губ, так спокойно, как будто это сейчас не была встреча двух бывших спустя такое чудовищное количество времени, засовывая эту несчастную сумку на багажную полку. - Ну, привет.
Но, признаться честно, внутри он растерян. Ему не приходилось встречать знакомых на рейсах, и он не знает, как себя правильно вести. Вероятнее всего, продолжать притворяться. Но притвориться, что не узнал, он не смог бы. Это вызвало бы больше вопросов, чем поприветствовать, не так ли?
Рид старается не разглядывать Сеговию слишком уж откровенно и не произносить, да и не думать даже, о чем-то в духе "ты совсем не изменилась". Он ведь знает, что это было бы ложью. Изменились они оба, причем пока неизвестно наверняка, как сильно за эти годы. Сколько там прошло? Десять? Нет, точно больше. За такое время очень многое меняется. Они точно не были исключением.