Первые дни на воле представлялись ему совершенно не так. И, честно говоря, о нелёгкой судьбинушке и не скором освобождении думать не хотелось. Ведь по логике Тони вообще должен был выйти лет в шестьдесят, седой и заебавшийся от жизни в четырёх стенах, но навстречу цивилизованному обществу со всякой навороченной техникой, странной молодёжью и давно зарытыми под землёй коллегами по цеху. В итоге проходит лишь несколько лет, и мертвецы, наоборот, решают не покоиться с миром, а устроить настоящую войну против живых.
"Что ещё блять за вирус?" - справедливо интересуется Молина, когда охранник дрожащими руками насилует замочную скважину и пытается запереть себя и нескольких заключённых в одном из отсеков Сен-Квентин.
Первые дни после эпидемии, скосившей процентов девяносто людей, оказавшихся запертыми в тюрьме, оказываются просто слишком для человека, сидевшего и пялящегося в бетон двадцать три часа в сутки последние годы. Кровавая бойня, кровавые рты, кровавые руки. Крики о помощи, мольбы о пощаде, угрозы и обещания любых богатств лишь бы пустили в туда, где нет заражённых.
Неудивительно, что после полутора суток массовой истерии и неистовой борьбы за выживание, у спасшихся не оказывается лучше мысли, чем затаиться и переждать. Об обстановке в округе докладывает старенький радиоприёмник из столовой, но всего несколько дней, пока вещание не прекращается и не повисает пугающая тишина.
В неизвестность выйти решаются не все и не сразу, Тони в числе первых, кто снаряжается скромным скарбом в путь, готовясь к худшему. Но любые его мысли о том, как может выглядеть мир, разбиваются об ещё более суровую реальность. Дорога, которая бы в прошлом заняла не больше шести часов на машине, растягивается в долгие недели. В основном на ногах, чаще перебежками и чуть ли не теряя сознание от голода и усталости. Переодеться в гражданское, раздобыть хоть какое-то оружие, воду и что-то пожрать - вот и все чекпоинты. В итоге в пригород ЛА их заходит трое, остальные же либо пополнили ряды оживших трупов либо избрали другие маршруты.
- Глубоко город заходить смысла нет, - говорит Хорхе, молодой соотечественник Тони, который сумел откачать бензин из нескольких тачек и прокатить их пару дюжин километров пока брошенные машины не преградили некогда оживлённое шоссе плотными рядами. Толковый малый, то скользкий тип в целом. - Там полно мертвяков. Надо в обход, - тыча топором в сторону двухполосной улицы, парень ждёт реакции остальных. Двое мужчин кивают, сил говорить нет, как у юного мексикашки они не иссякли, неизвестно. Псих, ну точно.
Третий - охранник Ллойд лет пятидесяти - вскоре озвучивает идею переночевать в одном из домов, мимо которых почему-то они продолжают идти. Все согласны, но шага не сбавляют, словно не чувствуют достаточной безопасности, исходящей от одно- и двухэтажных строений, обезображенных следами всеобщей паники - где-то выбиты двери или окна, где-то снесён забор, в который врезались легковушки, разбросаны вещи, на асфальте запеклась кровь. Отсутствие мертвецов настораживает больше всего. И не зря. Буквально за следующим же поворотом их встречает целое стадо, оживившееся при виде вкуснятины. От неожиданности все трое бросаются в совершенно разные стороны, пытаясь не оказаться окружёнными трупами.
Молина несётся недолго, но лёгкие уже обжигает огнём, бегущей строкой мысль "надо схорониться" мигает перед глазами. Махнув через невысокую деревянную ограду он оказывается на лужайке перед домом, внешне который явно не сильно пострадал с месяц назад. Других опций не то, чтобы нет, но Тони решает оставить выбор на потом.
Заперев дверь он даёт себе несколько долгих секунд, чтобы отдышаться. Как показывает практика, прежде чем выдохнуть, нужно осмотреться и убедиться, что внутри никто нет кого-то, кто захочет тебя сожрать. Молоток это всё, что есть с собой из импровизированного оружия, поэтому, приподняв ворот куртки, шагает вглубь дома. В сумерках рассмотреть меблированное пространство оказывается сложнее, сознание предательски рисует всякое там, где его нет. С чего Молина начинает беситься, и отчего не сразу замечает тело на полу возле окна. Игра теней хорошо скрывает фигуру, в другой жизни Тони бы оценил такое укрытие, но сейчас лишь покрепче сжимает деревянную рукоятку, пытаясь понять, живой ли перед ним человек или нет.
- Хэй, - бесит, привлекая внимание и готовясь к атаке, - ты чё там? Амиго? - он даже не понимает габаритов, ребёнок это или взрослый, может подросток? - Давай вставай, блять, не испытывай терпение, - которого, кстати, попросту нет. Пара точных ударов могут быстрее решить дилемму, но открывать счёт по убитым живым пока не хотелось бы.

Кажется, с парой точных ударов можно повременить.
Признаться, Тони с облегчением выдыхает, пока крушить черепушки людям в здравом уме он не готов, но не расслабляется, крепко держит молоток. За их короткий путь из тюрьмы всякое успевает случиться, ему удаётся обойтись без подобного, хотя некоторые ребята пускаются в кровожадный пляс без зазрения совести, но без особой надобности Молина и до всего этого предпочитал грех на душу не брать, если есть вариант руки не марать. Оставлять за собой гору трупов чревато последствиями, это ещё юный мексиканец успевает понять и впитать вместе с кровью врагов, что потом польётся багровой рекой. Ему невдомёк что за пять лет в корне поменяет к этому отношение, а пока придерживается привычных правил.
Уловив женский профиль в полумраке комнаты, Молина ждёт ответа. Пока не услышит внятную речь, напряжение в залитых чернилами пальцах не исчезнет, а, если донесётся гортанный хрип, лишь возрастёт для пары точных ударов.
И вот наконец слышит речь, правда, почему-то легче не становится. Поэтому хватает за ворот и приподнимает, словно тряпичную куклу, а не живого человека, чтобы рассмотреть что за воин тут перед ним готовый принять свою смерть.
- Cabrona, - ругается по-испански, качает головой. Цыкает, небрежно отпускает, почти бросая обратно на пол. 
Нарика он узнает даже в такой темноте. Пренебрежение, это всё, что Тони к ним когда-либо испытывал, что пятнадцать лет назад, что сейчас. Ведь это не богачи, которые ещё как-то стараются делать вид, что всё в порядке, юзают стаф подороже, под стать своему внешнему виду, ведут дела, бизнес, строят семьи, хоть и рассыпаются внутри. А эти, такие же как эта дамочка под ногами, жалкие и слабые, которым не хватает сил даже умыться, вызывают отвращение. В конечном итоге что одни, что другие, сторчатся, но почему-то внезапная встреча с представительницей менее благородной когорты джанки, удивляет. Как её до сих пор не сожрали, такую слабую и безвольную.
- Тут есть ещё кто-то? - отойдя и осматриваясь, интересуется словно между делом.
Глаза наконец привыкают к отсутствию освещения, обстановочка так себе, вполне возможно, что руку к этому приложила сеньорита на полу. И, скорее всего, удовлетворившись поисками и найденным, утолила свои печали в ложке, что лежит неподалёку.
- Слышь, ты одна здесь? - раздражения в голосе не скрывает, план был скрыться от ходячих мертвецов и схорониться на ночь где-нибудь, переждать. Искать новое пристанище не готов, но и соседствовать с не самым надёжным человечком не хочется. Собственное оружие может быть использовано против него самого.
Сразу вспоминаются двое других, с кем он был последние пару дней. Куда их понесло? Каким бы скользким не был Хорхе, как бы Молина не не доверял Ллойду, перекантоваться в рандомном укрытии с ними будет проще. Хотя бы понимаешь, чего ожидать от бывшего заключённого и охранника, а тут.. Тони в замешательстве. Как действовать в подобной ситуации он знает, когда наркоша мешает планам, но всё это применимо к прошлой жизни. Сейчас мысль о том, чтобы закрыть девицу в какой-нибудь комнате на ночь, звучит не очень. Начнёт орать, скандалить, соберёт вокруг дома зевак-мертвецов, и на утро не выбраться из такой западни.
- Тебя как зовут? - вещает из кухни, которая отделена от гостиной лишь барной стойкой, заваленной картонной упаковкой от фастфуда и одноразовой посудой. Всегда есть вариант договориться, но вот в адекватности соседки Молина сомневается, нужно прощупать почву, прежде чем выдвигать условия.

Отредактировано Tony Molina (2023-10-21 15:38:03)

Мысль о том, что дамочка вообще не отдупляет в каком мире находится, бритую голову Тони посещает не сразу. Он, как только понимает, что перед ним капитально так зависимый человек, относит её к числу тех, с кем предпочитает дел не иметь от слова совсем. Что взять с наркомана, он не понимает что делает, где находится и что говорит. Хоть зомби вокруг, хоть общество поприличнее, у нариков задача одна - ширануться - потому и мотивация соответствующая. Потому Молина расхаживает по скромной обители в поисках полезностей и мысленно надеется, что блондиночка проблем не доставит. Ведь наркоманы они как червяки, ползают в грязи, копошатся в собственных зависимостях и иллюзиях от прихода, совершенно не обращая внимания на окружающий мир.
- Тайлер твой вряд ли сюда уже сунется, - усмехается, распихивая разномастные батарейки в рюкзак. Хрен его знает, пригодятся или нет, но на его недолгом пути из тюрьмы уже попадались устройства, которым бы не помешало хоть какое-то средство питания, будь то фонарик или радиоприёмник.
Ненавязчиво поглядывая за дамочкой, пока та шуршаит на кухне, Тони неспешно рыскает по шкафам и ящикам, исследует стеллаж возле чёрного входа. В полумраке делать это непросто, но он давно успевает усвоить, что всё делать надо сразу, второго шанса может попросту не подвернуться. Когда блонди замолкает, согнувшийся над ящиком с инструментами Молина напрягается, мало ли что эта мадемуазель решает учудить. Вдруг уже стоит ждёт его с топором.
Обнаруживается она почти на том же месте, только теперь устроившись поудобнее на диване в компании хлопьев и печенья. Это не может не вызвать неожиданную улыбку.
- Тони, - крутя в руках отвёртку, он подходит ближе, становится напротив, то ли чтобы хоть чуть-чуть сумеречного света упало на его сегодняшнюю соседку, то ли потому что всё ещё сам не уверен, кто и каким образом может обернуться в плотоядного мертвяка и ждать ли этого от блонди.
Рассуждения дамочки наталкивают на определённые мысли, мужчина присаживается на корточки перед диваном:
- Ты понятия не имеешь, что тут творится, да? - в попытке поймать взгляд, Молина прикидывает, что он вообще может рассказать той, кто в пространстве этой комнаты с трудом ориентируется. - На чём сидишь? Давно приняла? - прикидывая, как скоро её реально может отпустить, мужчина рассуждает, как пройдёт эта ночь.
Отвлекает внезапный хруст стекла, раздающийся в коридоре. Тони тут же подскакивает на ноги, крепче сжимая рукоять отвёртки. В дверном проёме появляется силуэт, в котором узнать кого-либо сложно, но стоит услышать голос, как всё становится на свои места.
- Hermano, мы тебя ищем там, уже похоронить успели, хоть бы маякнул, где ты. Опа-а, - тороторит Хорхе как пулемётная очередь, на последней растягивает гласные, заприметив блонди. - Не, ну тогда всё понятно, чё. Ллойд, ты видел, пока нам чуть жопу не откусили, у него тут свиданка, - тыча в дамочку на диване, юный мексиканец проходит в гостиную, за ним следует бывший охранник.
- Буэнос ночез, сеньорита, - басит второй и оба начинают ржать.
С этими двумя за несколько дней Тони успевает хлебнуть отборного дерьма, всякое приходится повидать и принять нелёгкое решение. Защищая друг друга они ведь умудряются дойти до Лос-Анджелеса, хотя в стенах Сен-Квентин смотрели друг на друга волком. Беда сближает, пока не появится нечто большее, что разделит такой внезапный союз. Только вот Молина почему-то совсем не расстроился, когда стадо зомби, возникшее на пути, отправило каждого своей дорогой. К людям привязываться он не привык, потому принял судьбу как есть. И потому уже сейчас ничего кроме неприязни ни к охраннику, ни к заключённому не испытывает.
- Как дела, малая? - Хорхе садится рядом и перекидывает ноги Мариссы себе на колени, раскидывая руки по спинке дивана. В его жесте нет ничего доброго, а дружелюбие лишь напускное. По взгляду Ллойда пока непонятно, на чьей тот стороне. Тони так и продолжает стоять, наблюдая за происходящим.
Что бы сейчас тут не произошло ему уже не нравится. Но готов он к любому исходу.

Отношение Тони к наркоманам всегда было не очень. В родных краях сначала он видел лишь слабых, разбитых, никчёмных людишек, не сумевших противостоять простейшему соблазну. Меряя всех по себе, Молина искренне верил, что лишь из-за неблагополучности района и такой себе обстановки народ повально скатывался в эту гниющую яму подневолья и ассоциальности. Но уже спустя время, поднявшись по карьерной лестнице, усыпанной тем самым белым порошком, увидел реальность, которая картину мира пошатнула. Образ джанки всегда сопровождался чем-то грязным, немытым, больным, потерявшим всё - семью, работу, дом, статус. И вдруг перед тогда еще совсем молодым пацаном распахнулись двери в мир высокопоставленных богатых и успешных семьянинов, долбящих кокс на завтрак, обед и ужин. Румяных при этом и с виду пышащих здоровьем. Какое-то время Тони не мог уложить в голове, почему при всех благах люди употребляли как не в себя. Потом, конечно, понял, но культурный шок, испытанный в тот момент, оставил впечатления неизгладимые.
Сейчас, это сейчас-то Молина совершенно другого поля ягодка и мнения свои успевает поменять, навидавшись всякого, но первые эмоции всегда растут из прошлого, пусть и проносятся внутри за считанные секунды.
Потому знакомство с Мариссой проходит в столь пренебрежительном формате, мол, что с неё, торчка, взять. Цель у Тони есть, маршрут он понимает. Главное обзавестись подручными средствами и не задерживаться нигде дольше положенного (перевести дух да отдохнуть). То, что встречаться на пути будут персонажи совершенно разных калибров он понимает прекрасно. Еще пару недель назад он ведь и подумать не мог, что будет защищать тюремного охранника от плотоядных тварей, хотя за месяц до случившегося этот чёрт задирал мекса и обещал тихуанский гонор сбить. Такое не забывается и не прощается.
И возня с блондиночкой ему не по душе. Отвращение что к Ллойду, что к Хорхе растёт в геометрической прогрессии. Спрашивать у последнего нахер он тискает наркошу даже не станет, здесь все достаточно очевидно, а ответ уже есть в вопросе. Но то, как это всё разворачивается, Тони не нравится совсем. Собственные моральные компасы у него далеки от понятий о нравственности, столько крови на руках, что не отмыться, не отмолиться, вот только к подобным бесчинствам он относится плохо - брезгует. Одно дело когда его парни в картеле вызывали дамочек легкого поведения и зажимали тех по углам, совсем другое в разгар хуй пойми чего, творящегося в мире, первым делом насиловать первую встречную. Всё-таки ну очень разномастный народ сидит в тюрьмах.
- Девку отпусти, - произносит спокойно, - на крики и визги эти твари сюда заявятся в секунду.
Хорхе непонимающе смотрит, не в состоянии сообразить шутит ли его соотечественник или нет. Что-то мямлит на испанском.
Тони даже не слушает, подходит ближе, от чего юному мексикансу приходится задницей врезаться в деревянную столешницу, отделяющую кухню от остальной части комнаты. Молина не смотрит на закинутую на плечо девицу, он прикидывает несколько вариантов развития событий и все они сводятся к насилию, но совершенно иного толка.
- Ты чё, Антонио, эрмано, - продолжает Хорхе, - первый хочешь? Так я не против, только скажи, - и отпускает Мариссу, выставляя руки вперед в жесте полном щедрости, словно Иисус ему сказал делиться. Молина отталкивает девушку в сторону, и тут же хватает протянутую кисть, припечатывает к столешнице и всаживает отвёртку прямо посередине тыльной части ладони Хорхе.
- Ах ты сука, ты чёёёёё!!
Под ор молодого парня мужчина хватает того за волосы, притягивает к себе:
- Кто сказал что крики и визги будут её? - отбросив пацана обратно к столешнице он, поворачиваясь к охраннику, обращается к блондиночке, - вещи собери, - и идёт на Ллойда уже не вооруженный никаким подручным средством, но готовый к ответной атаке. Мужик ошарашен происходящим и судя по виду не особо готов к открытой конфронтации, одного удара лбом в лицо хватает, чтобы тот мешком свалился на пол, схватился за разбитый нос и больше угрозы не представлял.
- На выход, - командует Мариссе и, подхватив собственный рюкзак, направляется к двери, игнорируя проклятья, летящие в спину от Хорхе, извивающегося в боли и недоумении.