Каждое утро Женевьева молилась за тех, кто нашел, доставил и поддерживал работоспособность солнечных батарей. Это было лучшее - если не считать медблока, который она нескромно любила больше и считала своей в том числе заслугой - что существовало в поселении. Абсолютно точно. Прекраснее были только бензиновые генераторы, которые берегли для экстренных случаев, когда необходимо больше мощностей или электроэнергии на короткие сроки.  В остальном же Ева и впрямь мысленно желала разведчикам и инженерам всего самого лучшего за то, что у нее есть возможность вскипятить воду с утра и сидеть с кружкой горячего травяного отвара в переоборудованной в процедурный и приемный кабинет спальне.
За три года жизни в Иерихоне, кажется, она научилась заваривать себе в чашку все, что только произрастало на этой недобитой вирусом планете - травы, цветы, кустарники, ягоды, кору, шишки, даже смолу и коренья. Иначе её глаза отказывались открываться в такую рань даже после ежеутренней молитвы в церкви, на которой Барри использовала по назначению знания, полученные в двух университетах - спала с открытыми глазами сидя. Не потому, что не уважала Пастора, просто это было выше её физических и душевных сил - в поселении всегда кто-то болел, такова была реальность нового времени, постоянно всего не хватало, нужно было писать списки тем, кто ходил за территорию, чтобы они собрали минимально возможные - которые успели выучить и не ошибались - растения, потом проконтролировать сортировку сырья, снять сушащееся, перетереть, расфасовать, сделать вытяжки, поставить настойки, разобраться с посудой, вести документацию, осматривать и делать текущие процедуры болеющим, все это тоже фиксировать, что-то еще с животными параллельно придумывать, пересеивать те культуры бактерий, что Ева старательно выводила и проверяла - в условиях отсутствия ПЦР, молекулярной диагностики, да даже пресловутого микроскопа и нужных сахаров, смотреть на колонии - это все, что ей оставалось для наиболее эффективной помощи и предотвращения массового заражения (чего, на самом деле, Женевьева боялась больше, чем зомби. Какую-нибудь массовую холеру - это же будет полный дом трупов, и ничего они с ними не сделают, а заболевание нередкое и не иначе как действительно с Божьей помощью их до сих пор миновало), и еще куча-куча дел. Особенно, по всему, что было связано с уцелевшим медицинским оборудованием и посудой, даже если это банальные капельницы, шприцы и бинты. Проще было оставаться в медблоке после комендантского часа, мирно спать пару часов, сходить на службу - на ней подремать, и попытаться себя оживить каким-нибудь отваром из остатков сырья. 
По крайней мере, три года этот распорядок дня её спасал. Как и те самые солнечные батареи, за счет которых у них работала старенькая, но добротная плитка, что мужественно грела большую кастрюлю с водой. 
Ева прикрыла глаза, медленно, чтобы ничего не упустить, вдыхая пряный аромат мяты, кинутой в кипяток, и с наслаждением прислушалась к тишине, нарушаемой только бульканьем воды. Кипеть ей предстояло долго - не даром же раньше, до вируса, от этого метода стерилизации отказались, он убивал далеко не всё, но сейчас лучшего варианта не было, так что все медработники просто старались максимально долго подержать инструменты и посуду, в которую потом надо будет закатать сделанные настойки, вытяжки и горе-подобие физраствора, который всегда шел на ура. Кишечные инфекции что у людей, что у животных? Регидратацию и молиться. Простудные заболевание? Ингаляции физраствором, молитвы и изоляция. Операция и потери крови? Физраствор и молиться. Это было самое лучшее, что вообще удалось сделать в мире после апокалипсиса - добыть достаточно посуды, чтоб хранить такие универсальные вещи. И отвар. Конечно же, отвар был лучше.
Мысль о предстоящем обходе сначала двух серьезно простывших работников и потом осмотр беременной козы, которая должна была вот-вот разродиться, настраивала на рабочий лад, так что, сделав глоток горячего напитка, Ева все же подошла к шкафчикам. Привычно сунула руку в карман халата - его тоже откуда-то притащили еще несколько лет назад - в поисках ключа, так как медикаменты хранились под замком, вставила в замочную скважину и... Удивленно моргнула, пытаясь повернуть. Ключ не шел. При этом спокойно вынимался из скважины и вставлялся обратно. Сломать небольшие, вмонтированные в деревянные шкафчики, замки было сложно, с учетом, что пользовались ими всего несколько человек и вчера вечером Барри точно все закрывала сама, прежде чем пойти спать.
К сожалению, все самые плохие догадки нашли свое подтверждение, когда дверца легко поддалась, открывая небольшие полки с пластиковыми подписанными контейнерами. С виду, ничего не изменилось. Но закрытое просто так не вскрывают.
Убить кого-то мало...
Особенно, за испорченное утро. И отнятый спокойный час "на проснуться", как его называли все обитатели медблока.
Пришлось оставить кружку на столе, вытащить и выставить в ряд все контейнеры и открыть журнал по учету препаратов. Даже один взгляд на это всё вызывал желание ничего не проверять, а прямо сейчас пойти к кому-то из отвечающих за порядок - и пусть они уже разбираются, кто, что и когда. Сам факт взлома был на лицо. Был огромный соблазн с этим не возиться. Ева ненавидела пересчеты и бумажки - в последние годы она и так слишком много считала, высчитывала и придумывала невозможное, а хотелось просто кому-нибудь врезать вместо анестезии. Хотя, возможно, с такими кражами они дойдут именно до таких методов древнейшей медицины, и она будет первая, кто опробует их на воре. Просто из принципа. И злости, закипающей не хуже кастрюли на плитке.
Шаги в коридоре немного отрезвляли. Ева качнула головой, отгоняя настойчивую мысль о том, что надо просто позвать кого-нибудь, чтоб зафикисировали преступление, и выглянула за дверь.
- Джордан, - Барри окликнула коллегу, решив отложить кровавую расправу, как минимум, до выяснения одной важной детали, - Ты сегодня уже осматривала простудных? Брала для них что-то из "подзамочного"?
Мало ли, вдруг, кому-то стало экстренно плохо и пришлось использовать дефицитные, оставшиеся еще с времён доступных медикаментов, таблетки, допустим, жаропонижающего. Тогда бы все встало на свои места и ограничилось выговором, а еще осталось минут тридцать на утренний "чай". Это было бы лучшим и самым быстрым вариантом решения проблемы.

Отредактировано Genevieve Barry (2023-10-19 18:44:44)

Джордан выглядит... как всегда, на что Ева давно не обращает внимания, как и на ее показную живость - в такой ранний час у нее самой нет сил даже на то, чтобы скептически приподнять бровь или наградить коллегу осуждающим взглядом. Хотя, нет, на взгляд, которым можно было бы резать металл, у Барри хватает сил, но обращен он не на подошедшую молодую женщину, а скорее "в никуда" и потом на контейнеры с лекарствами.
Честно - это утро могло быть неплохим. Она могла пить свой отвар в тишине, не видеть растрепанной Роуз, которую можно было бы отправить к не менее растрепанным больным - и пусть бы они там как-нибудь друг с другом взаимодействовали без её собственного участия. Женевьева не была брезгливой - такие во врачи и ветеринары не идут, но предпочитала, если есть такая возможность, все мало привлекательное держать подальше от себя. В конце концов, если что, то пусть лучше помрёт одна из них - или Ева, или Джордан, а вторая выживет, так что ходить к разным больным вдвоем абсолютно нецелесообразно, и обычно эти задачи они делили. Вот эти поступившие были на Роуз, следующие на Барри - всё честно и просто, никто от работы не отлынивает, но на утром были совершенно другие планы. Сломанные одним чертовым воришкой, которому руки-ноги переломать мало за такое.
Женевьева в упор не понимала, ради чего это было сделано. Они тут в умиральных бараках аки в двадцатом веке никого не держали - помогали, чем и как могли всем жителям. Зачем было так подставляться и доставлять медикам кучу проблем? У нее был только один вариант - этот человек суицидник, и она с радостью поможет ему это дело закончить - жаль, он записки не оставил. Уже бы не мучился.
- Ящик вскрыли, - Барри открывает нараспашку дверь в импровизированный кабинет, пропуская коллегу внутрь и кивая на стеллаж, где они обычно хранят лекарства, - Я пришла, а он не заперт. При том, что я лично вчера вечером все закрывала уже после комендантского часа, когда закончила с заготовками.
Стоит Джордан зайти, Ева закрывает дверь, чтобы никто лишний не слышал, даже если вздумает шататься по коридору или уже успело что-то случиться у других жителей поселения. Вот уж точно лишние уши им сейчас не нужны, а то обвинят потом еще в пособничестве и сокрытии, раз сразу не побежали сообщать. И не то чтобы она всерьез верила, что её за такое накажут - ну, давайте будем честны, какой идиот станет это делать при тотальном дефиците медперсонала и отсутствии каких-либо доказательств, кроме слов другого человека, даже не из "светил" или силовиков? - просто с нее уже было достаточно сорванных планов. Любое несоответствие задуманному знатно раздражало, а сейчас и вовсе выводило из себя так, что Барри закипала не хуже пресловутой кастрюли с посудой на плите.
- Я вытащила всё, - она кивает на составленные на столе контейнеры, останавливаясь рядом и тихонько пару раз постукивая по пластиковой крышке одного из них ногтем, - Но кто-то либо ничего не взял, просто вскрыв ящик, либо был очень аккуратен, так как не видно следов, что кто-то прям копался, - контейнеры прозрачные и сквозь них легко видно, что жалкие остатки препаратов, которые дожили до этих дней и еще пригодны для использования, действительно аккуратно сложены и перетянуты так, как и раньше.
На самом-то деле вариантов, что могли стащить, не так много просто в силу отсутствия разнообразия медикаментов - ну, нет у них такого срока годности, чтобы спустя четыре года после апокалипсиса они были безопасны для применения, а не старались добить человека. Большинство лекарств, особенно сильных, живут, максимум, два года. Те, что можно использовать после срока годности - это очень маленький спектр и кончается такое еще быстрее, поэтому и подотчетно: только для самых безвыходных случаев, когда премудрости предков и то, что можно сделать из подручных средств, не помогает. В частности, остатки жаропонижающих типо парацетомола, когда температура уже угрожает жизнь, хоть они для этого и не предназначены, но сейчас в любом случае являлись самым сильным вариантом из возможных. Вот за него-то Ева и переживает. Это очень большой дефицит. И очень большие проблемы. Лучше б кто-то украл те же шприцы или иглы, их мало, но хоть не настолько...
- Мы можем сейчас всё пересчитать, все равно ведь записываем расход всего, даже самопала, - документация, что до апокалипсиса, что в него, оставалась в медицине вещью незыблемой, как и аналоги бухгалтерии, а уж в условиях недостатка тем более, так что Ева была уверена в том, что ни она, ни Джордан не филонят в этом вопросе и их записям можно верить, а уж подделку почерка они точно вдвоем заметят, как и вспомнят, если какую-то запись никто из них не делал, - Либо можем позвать кого-то из силовиков, факт вскрытия у нас уже есть - этого достаточно.
Честно говоря, это был самый заманчивый вариант, и Женевьева надеялась, что Роуз сейчас согласится перебрать все эти коробки, пока она сходит за кем-нибудь. Вот уж общаться с ребятами, отвечающими за порядок, было куда приятнее, чем сидеть и думать, как ей хочется свернуть шею тому, кто нарушил весь распорядок и из-за кого теперь придётся всё менять, ничего не успевать и опять задерживаться допоздна.
- Я просто не понимаю, начерта это сделали, - Ева все-таки не выдержала, даже всплеснув руками, прежде чем тяжело и коротко, зло, словно дракон пар, выдохнуть, на секунду прикрывая глаза и потирая переносицу, - Мы же не могли не заметить больного. Нас не так много. А если он не больной, то зачем так подставляться? Разве что больной на голову и себя не контролирует. Извини, - все же так себя вести было не очень уместно, так что Барри предпочла сделать глоток подостывшего травяного отвара, прежде чем опереться двумя руками на стол без энтузиазма глядя на все еще нетронутые контейнеры, а потом на Джордан, - Мог ли кто-то из с виду здоровых попытаться так скрыть температуру от вируса? - вот это было бы самое неприятное.
Если кто-то вернулся с вылазки после комендатского часа - это могли быть силовики, им правила не особо писаны, - покоцанный зомби, то еще не прошел период, когда он сдохнет. А вот жар, лихорадка... И через несколько часов он неминуемо окочурится, только вот люди за жизнь цепляются до последнего и верят в чудо. Ну, или в Бога - кому как нравится. И могли сдуру попытаться спереть. И если это правда, то через несколько часов у них тут будет замечательно бегающий и прыгающий зомби. Других объяснений, почему житель не обратился за помощью, просто не было. И Ева категорически не хотела верить в возможность такого смертоносного в прямом смысле дурдома внутри стен поселения, поэтому и спрашивала Роуз, может, та с утра лучше соображает и объяснит все более логично.
Но в любом случае им стоило поторопиться с принятием решения.

Отредактировано Genevieve Barry (2023-10-21 22:18:03)

Джордан говорила логично. Но эта логика ни капли не успокаивала, а наоборот вызывала желание схватиться за голову. Женевьева отчетливо чувствовала, как начинают подрагивать пальцы и начинает тянуть "под ложечкой", а еще вдохи становятся все боле короткими и нервными.
Спокойно. Ева, спокойно. Все под контролем.
Нет. Ничего не под контролем!
Если бы не присутствие Роуз, Барри бы точно начала метаться из угла в угол, как загнанный зверёк от одной только мысли, чем это может закончиться. И страшили её отнюдь не зомби. К ним привыкаешь. Они просто хотят тебя сожрать и убить, при чем не самым мучительным образом, да и одного мертвеца в любом случае прикончат быстро - он, скорее всего, даже встать не успеет, ведь после смерти люди лежат еще несколько часов и за них на труп точно кто-нибудь наткнется. А вот что будет, когда несостоявшегося зомби найдут и поймут, чем именно он был болен - гадать не надо. Им с Джордан не поздоровится уже не за пропавшие лекарства - там на них внимания не обратят, а за то, что они пропустили зараженного среди поселенцев. Какие же из них врачи?
Спокойно. Никто не причини тмне вреда. Я в безопасности. Я нужна им. Никто меня не тронет.
Ева чувствовала, как труднее становится контролировать собственное дыхание, а потому все же оперлась двумя руками на стол, на пару мгновений прикрывая глаза, чтобы шумно, медленно выдохнуть. Нужно было подумать. Выход найдется. Его не может не быть. Просто эта сковывающая по рукам и ногам животная паника серьезно мешала - за три года спокойной жизни Барри успела позабыть это мерзкое чувство беспомощности и ожиданием неминуемой боли. Произносить "наказание" ей не хотелось даже мысленно - от этого ее буквально начинало подташнивать, пусть и тем самым выпитым отваром. До завтрака надо было управиться с больными...
- Нет, антибиотики давно бесполезны, они стухли еще год назад - только травиться ими, он бы окочурился уже от побочек и к нам прибежали, - Ева все же постаралась собраться с мыслями, открывая глаза и смотря в упор на Джордан. Даже самые хорошие сухие антибиотики не живут дольше двух лет и их, в отличие от тех же спазмалитиков, потом применять категорически нельзя. Ну, как антибиотики. Как экспериментальную терапию, используя их побочные эффекты как основные - можно попробовать, когда ничего другого нет, для этого и хранили. Но там довольно быстрый эффект был бы, за несколько часов бы точно заметили, - Скорее всего, обезболивающее или... - Барри нахмурилась, силясь отогнать навязчивые мысли и сосредоточиться на проблеме, а не накатывающем волнами страхе, - Жаропонижающее, - она даже облегченно выдохнула, немного успокоенная, как ей казалось, логичной догадкой, - Он бы не смог прийти на службу с жаром и болью.
Вообще могла быть куча других причин... Необязательно зомби-вирус, но сейчас Джордан была права в одном - им нужно понять, что пропало и не привлекать лишнего внимания. Второе даже более приоритетно, потому что списать задним числом, если что, они смогут, а вот если болеющий привлечет внимание, то кара Божья в лице силовиком может настичь далеко не его, а их двоих.  Например, если кто-то решил наглотаться таблеток для аборта. С контрацепцией нынче были серьезные проблемы. Или чтобы "самолечением" заняться и не прогуливать работу, чтобы получить еду и баллы - это и до ЗА было распространено, а больных на голову всегда хватало, как и любителей риска. Причина могла быть любая и от нее зависело, как быстро им придется этого кого-то искать.
- Давай, я переберу быстро всё, а ты пока сходишь к простудным? Их надо проверить перед завтраком, чтобы никто не заподозрил раньше времени, что у нас что-то не так. И встретимся на крыльце минут через двадцать-двадцать пять, сходим на завтрак и там заодно осмотримся. Потому что если это кто-то заразился, то только из силовиков, другие за забором не бывают, а просто так без подозрений мы к ним не подберемся в другое время.
Вообще всё упиралось во время, поэтому Женевьева пододвинула к столу второй стул и один из контейнеров к себе. Надо было делать вид, что всё в порядке - Джордан проверит лазарет и...
- Заодно глянь, может, кто-то из наших болеющих на такое решился - вдруг найдешь что-то.
Это тоже было одним из вариантов.Сейчас надо было проверить все, хотя больше всего Барри не нравился тот, где во всем этом действительно замешан кто-то из силовиков - к ним фиг зайдешь с проверкой, они сами по себе и диктуют тут правила, и доказать их виновность будет непросто, даже если у всех на виду будет умерший от зомби-вируса, вину за недосмотр вполне могут поставить на них, хотя в обязательных правилах, пока что, не было осмотра после каждой вылазки. Возможно, после этого его и введут, но как-то не хотелось проверять на себе последствия, а общий для общины завтрак - ведь Господь велел делить хлеб с братьями и сестрами своими - был отличным предлогом присмотреться ко всем. И особенно, если кого-то не будет.
Эта мысль и короткий план немного успокаивали, так что Ева открыла один из контейнеров, доставая перетянутые канцелярской резинкой медикаменты и открывая страницу их учета.

Отредактировано Genevieve Barry (2023-10-24 16:53:28)

- Нет, - Женевьева качает головой в ответ на вопрос о службе и ком-то подозрительном на ней, - Я не приглядывалась, к сожалению.
Возможно, теперь будет. Ей совершенно не хочется пожинать плоды чужого преступления и ни в какой Божью справедливость и честность она не верит, по крайней мере, по отношению к себе, чтобы оставить всё на самотёк. Сколько бы Пастор ни вещал о том, что живущие по заветам господним, будут в безопасности и в итоге попадут в рай, Ева как-то привыкла полагаться только на себя, полагая, что даже если Бог действительно есть, то у него есть задачи поважнее, чем разруливать ежедневно каждого выжившего. Уж точно не станет он разбираться с кражей медикаментов.
Она берет карандаш другого цвета, чтобы делать пометки на проверенных строчках и высвобождает старенькие блистеры из плена канцелярских резинок, когда слова Джордан заставляют ее замереть и поднять голову, смотря на коллегу так, словно желает убедиться, что та шутит. Но раньше, чем Ева успевает сообразить, уголок губ ползет вверх в подобии усмешки, пусть и нервной, мимолетной. И все же Барри кивает, еще несколько секунд глядя вслед Роуз, за которой уже закрылась дверь. Не то чтобы это сильно успокаивало, но всегда приятно знать, что они на одной стороне, пусть и не слишком общаются вне работы - не хотелось бы ждать подставы еще и от нее.
На самом деле мысль была дельная. Ева принимается пересчитывать блистеры и ставит "+" напротив строк, где количество фактическое и записанное совпадает, а в голове все равно крутится идея о случайной смерти в лазарете. Ведь с трупа спросить нечего. Если они заявят, что кто-то ночью вскрыл ящики и своровал лекарства, а утром ему поплохело, когда он в этом сознался, то к ним будет только один вопрос - где упаковки. Барри могла бы найти где-нибудь просрочку, пересыпать, переделать - солдатня не будет сильно разбираться, виновный формально уже будет наказан, их отчитывать не за что - они закрывали лекарства. Кто же виноват во взломе? Максимум - велят найти место понадежней, и всё закончится.
В принципе, люди - хрупкие, патологоанатома или судмедэксперта у них здесь точно нет, да и оборудования для посмертной диагностики, так что... Женевьева встряхнула головой.
Нет. Она не будет об этом думать. Достаточно ей одного лично убитого. Не сказать, что Барри мучила совесть, точнее сказать вообще не беспокоила, но вот одно дело на адреналине и ненависти отправить на тот свет человека, который причинял тебя боль месяц за месяцем. Совсем другое - беззащитного и доверяющего тебе свою жизнь. Ева могла предать, могла бросить на произвол судьбы, могла подставить, но хладнокровно убить своими руками... Нет-нет-нет, она не будет об этом думать и прикидывать, смогла бы или нет. Достаточно того, что пришла к мысли, что можно попробовать кого-нибудь подставить.
- Вот дрянь, - Женевьева сказала бы ругательство покрепче, но сдержалась при виде почти полностью пустого блистера с "парацетамолом" - он был одним из немногих препаратов, что еще адекватно действовали после истечения срока годности, ценился он на вес золота как анальгетик и побочное жаропонижающее. Неудивительно, что кто-то больной на него позарился - сейчас они использовали его только в действительно экстренных случаях, а все остальные терпели и справлялись своими силами. Теперь тут не только кража, а отсутствие одного из важнейших препаратов.
Барри пересчитала. Шесть! Шесть таблеток отсутствуют - симптомы передозировки будут после употребления двух за один раз, а восемь в сутки - критическая доза. А еще это треть из всех имеющихся запасов, которые неоткуда пополнить.
Нам конец...
Это было первой истеричной мыслью, требующей все бросить и куда-нибудь спрятаться, словно это могло бы как-то помочь. Но Ева все же медленно выдохнула, убрала пустой блистер обратно, стянула всё резинками - ненужно, чтобы при ней были улики преступления - и постаралась сосредоточиться на всем остальном. К счастью, там все сошлось, но ситуация все равно была неутешительной, когда Барри закрыла журнал и сгрузила его в закрывающийся ящик стола - туда же вывалила все содержимое контейнеров. Лучше пусть будет бардак, чем пропадет что-то еще, пока их не будет.
Теперь оставалось самое сложное - сделать вид, что все нормально и пойти на завтрак. Женевьева смотрит в небольшое зеркало, что они повесили у входа, медленно выдыхает и пытается убрать из взгляда это загнанной выражение. Через минуту практики получается. Она поправляет волосы, одергивает футболку, вешает халат на крючок на двери и хочет закрыть импровизированный кабинет, когда понимает, что замок на двери цел. А на шкафчике сломан... Приходится зайти обратно и подойти к окну, внимательно его осматривая.
И точно ведь - деревянная рама явно поддевалась чем-то, есть сколы, а небольшая защелка "убита" напрочь и теперь ничего не удержит. Скорее всего, просунули что-то тонкое и прочное между рамой и косяком, и просто сломали. Что-то типо мачете. Ничего другого в голову не приходит, что лишь еще раз убеждает Еву в самой нехорошей догадке - кто-то из тех, кто имеет оружие, теперь еще сам потенциально опасен и доставит им немало хлопот. Надо предупредить об этом Джордан.
Барри все же закрывает кабинет и выходит на крыльцо дома, где ждёт Роуз не дольше нескольких минут - все-таки они обе хорошо умеют рассчитывать время и знают, когда завтрак, на который уже начинают подтягивать поселенцы. Женевьева провожает их нервным взглядом, прежде чем подхватить коллегу под руку и склониться к ней - никто не должен слышать лишнего.
- Пропало шесть таблеток "парацетамола" и кто-то явно забирался через окно, там рама повреждена. Я боюсь, что это кто-то из силовиков, - или кто-то, кро украл оружие, что еще хуже, потому что это точно не останется незамеченным и начнутся обыски.