- Тш, все хорошо, - Милли тихо плачет во сне, заставляя Еву нервно гладить ее по плечу, периодически прикладывая руку к пылающему лбу и нервно сглатывая от ощущения собственной беспомощности и накатывающего отчаяния, которое настолько сильно, что порой хочется самой зареветь, как ребёнок, пока никто не видит, но это это дело не поможет, это ничего не исправит...
Нужно думать. Думай, Ева, думай. Выход есть.
Она повторяет себе это как мантру уже... давно. Даже не знает, сколько времени прошло, но больше полугода точно - судя по тому, что вокруг весна или даже начало лета, а последний раз до побега они видели солнечный свет еще в начале осени. Эта мысль изо дня в день бьется о стенки черепной коробки, давит изнутри и заставляет что-то делать, думать, барахтаться, даже если очень хочется просто лечь и умереть. Такой вольности старшая Барри себе позволить не могла даже, когда действительно была близка к мысли, что весь этот кошмар не закончится, что она навсегда останется в этой вонючей комнате под землей даже толком без имени, без какого-либо чувства достоинства и самоуважения, как какая-то поломанная вещь. И сейчас тем более, когда наконец получилось вдохнуть чистый воздух, когда вокруг не было ни живых, ни мертвых, она была просто обязана что-то придумать. Что-нибудь.
Ева устало потерла виски, глядя вниз, на землю. Ночевать на деревьях было неудобно - руки она ободрала полностью, тело болело, спать хотелось больше, чем жить, но приходилось терпеть. Барри понимала, что внизу опасно - животные, люди, зомби, холод. Все это может их убить - Милли и так лежала с жаром, с трудом забравшись сюда и дождавшись, пока сестра на практике использует свои знания об орангутангах и их образе жизни из практики в зоопарке, буквально свив подобие гнезда на прочной раздвоенной ветке и на всякий случай еще закрепив сестру ремнем. Так было спокойнее, а спать сама Женевьева не собиралась, хотя стоило бы.
В последний раз она дремала пару часов перед рассветов прошлой ночью, здесь же, они не смогли никуда пойти из-за самочувствия Милли, днем ходила на разведку - впереди, в часе ходьбы, начинался пригород. Сестра была против, чтобы она рисковала из-за нее и пыталась найти лекарство, поэтому пришлось убедить ребёнка, что никуда не пойдет. И запланировать вылазку на ночь.
Но была и другая проблема - Ева не могла оставить младшую одну. Да, у нее было рассеянной внимание, усталость, недоедание, она не восстановилась после выкидыша до конца, но это не делало её тупой и слепой. И то, что тот странный парень, которого она зря не пристрелила, побоявшись привлечь мертвецов, идёт за ними, пусть и на отдалении, не заметить не могла. И мысли о том, зачем он это делает, были одна хуже другой, из-за чего нельзя было даже на пару часов оставить Милли одну. Ни на мгновение.
Но тогда она могла умереть от инфекции или лихорадки. И решать что-то нужно было срочно.
Ева поглубже вдохнула, собираясь с силами, чтобы аккуратно, медленно, потому что от недосыпа координация оставляла желать лучшего, а ослабевшее тело и вовсе болело всё, спуститься с дерева и прислушаться. У нее не было сомнений, что этот ненормальный не ушел со вчера. В конце концов, три дня шёл, после того, как ему прямым текстом сказали валить, пока мозги не вышибли, так что вряд ли сейчас отступился от своих планов - какими бы те ни были. Барри начинало подташнивать только от одной мысли, чего этот мужик может выжидать - уж точно не приглашения на чай. А потому рука сама потянулась к заткнутому за пояс пистолету - так себе оружие в зомби-апокалипсис, но что успела отнять и на том спасибо, кроме обычного складного ножа.
Ситуацию еще ухудшала плохая видимость ночью в подлеске, отчего каждая день и каждый шорох казались угрозой, но Женевьева прижалась спиной к толстому стволу дерева, служившего им убежищем и слишком большого, чтобы кто-то мог подойти с другой стороны и что-то ей сделать. 
- Эй, - не слишком громко, но в ночной тишине весьма отчетливо, поборов першение в горле и стараясь затолкать поглубже накатывающую дрожь, позвала Барри, вглядываясь в тени между деревьями, - Я знаю, что ты здесь. Видела несколько раз. Зачем ты за нами идешь? Что тебе нужно?
Он мог бы напасть на них давно. Мог бы сделать что-то еще. Но он просто шел. И это нервировало. Преследовал. Еве не хотелось думать, что загонял куда-то как добычу, но сейчас, нервно сжимая пистолет и уговаривая себя, что она как-нибудь справится с еще одним уродом, других вариантов просто не приходило в голову и хотелось понять, можно ли хотя бы попробовать сторговаться. Или попробовать его убить раньше, чем он доведет свой план до конца. Или ты, или тебя, как говорится.