Тут не сказать, что тихо - Джерри выпрямляет на верстаках погнутые металлические щиты, этот "бум-бум" разносится по всей мастерской, так что когда ему по плечу стучит Рой, он оборачивается с непониманием. А к нему, оказывается, гости - сестренка Джейка с ребенком.
В первый момент Джерри удивлен донельзя -  потому что никогда она к нему не заходила, да и вообще, как-то не складывается у них, даже после того, как они вместе за ворота выходили. Да и то сказать, хвастаться нечем - Робина не нашли, Барбару потеряли. Хуже всего, конечно, другое, что Джерри так и не знает, что с ними обоими стало - ночью приехал Роквелл и уж вовсе стало не до чего, а после толком даже покопаться в канализации не вышло.
Ему вроде как стыдно - он пообещал Дюмон, что найдет пацана, а сам не нашел. От выведенных из канализации пленников людоедов толку почти не было - ничего дельного они не рассказали, Робина по описанию не узнавали, так что эта ниточка никуда не привела. Джейк, который в поисках людей хоть что-то шарил, прямо Джерри и сказал: даже до апокалипсиса если ребенок не находился в первые двадцать четыре часа, то шансы на успех снижались вдвое. Вдвое, что уж говорить о нескольких днях, да еще сейчас, когда, помимо знакомых опасностей, город кишит мертвыми тварями.
То, что парнишку давно сожрали, не те, так эти, и так понятно, но Джерри от этого не легче, и Дюмон, он думает, тоже не легче, так что он вроде как старается не попадаться ей на глаза, а тут - вот сюрприз! - она сама приходит.

Он бросает молоток, хватает с верстака тряпку, наскоро вытирая руки, так и выскакивает - и тут же получает ребенка. Детка улыбается ему во весь рот, растопыривает пальцы, обхватывает за шею. Они с Джерри хорошие приятели - когда Джейкоб сидит с племянницей, Джерри частенько проводит время с ними. От Холли это великая тайна, он знает, что она его недолюбливает, а вот детка к нему нормально - и не теряется в мастерской, напротив, довольно устраивается у него на руках, продолжая демонстрировать разрисованные синим руки.
Джерри сначала не понимает, что это с ней такое - не Хэллоуин же Дюмон решила отпраздновать посреди августа, но это непонимание длится недолго.
Он бросает короткий сердитый взгляд на Роя, потом присматривается к детке - ну да, и правда, есть некоторое сходство.
Теперь понятно, почему Холли так и пылает от злости - уж Джерри догадывается, что ее вовсе не приводит в восторг свастика на животе у пятилетней дочери. Впрочем, наверное, будь дочери даже шестнадцать или двадцать, все равно не привела бы, и возразить ему тут нечего: у кого бы пятилетка еще могла подсмотреть свастики и железные кресты, Джерри первый кандидат.

Джерри вздыхает, ловит ладошку Мишель, поворачивает тыльной стороной, внимательно рассматривая, и вздыхает снова. Кожа у детки покрасневшая, волосы мокрые, она вся пахнет мылом - уж наверное, мать попыталась сначала отмыть ее в домашних условиях прежде, чем нестись сюда, и Джерри прямо в тупик становится: как это он должен эту проблему решить, если у нее не вышло?
Но, судя по лицу, как-то должен - да что ж такое, думает Джерри, почему он с ней как-то вечно попадает впросак, вечно умудряется ее разозлить, даже когда ничего специально для этого не делает, вот, например, как сейчас.
- Я красивая? - кокетливо спрашивает детка, встряхивая темными волосами - ну вырастет, и правда красоткой будет, даром, что наполовину азиатка.
Джерри снова вздыхает, коротко смотрит на Холли - нет, наверное, соглашаться не стоит.
- Очень, - говорит он. - Но давай тебя отмоем - будет намного лучше.
Детка сдвигает темные бровки, поджимает губки - ну это в ней точно от матери, и Джерри сразу становится как-то веселее: ну вот, а он думал, она никогда к нему не заглянет.
- Пойдем за мной, сейчас я посмотрю, что можно сделать.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:10:06)

Среди тех, кто такое на себе рисует, были и хорошие люди, но Джерри понимает, что, наверное, у него заниженная планка - и Дюмон в каком-то смысле права, особенно когда говорит, что эти рисунки - они не для ее дочери.
Иронично, конечно, что ему потребовался конец света, чтобы понять простую мысль: не так уж люди между собой и отличаются, живые люди. Укуси мертвая тварь хоть ниггера, хоть латиноса, хоть белого - тот так же и заразится, заболеет и станет такой же мертвой тварью, и нет никакого ни бремени белого господина, ни белого спасения. Но это все, понятно, не в двадцать лет в голову приходит - а Джерри как-то так первую татуировку и набил, подбадриваемый парнями из "Южного фронта".
Джерри хороший, говорит Дюмон, и Джерри, даже не оборачиваясь, прекрасно представляет, какое у нее сейчас лицо. Вряд ли она считает его хорошим, но она даже и представить не может, поди, насколько не ошибается - и вот эта мысль Джерри как заноза.
В смысле, он старается - и может не без гордости заявить, что он уже не тот, каким был раньше, да только кому такое заявлять? Барбара только смеялась, говорила, что ему не идет овечья шкура, Джейкобу и вовсе наплевать, он только и говорит, что важно то, что сейчас происходит, а старое и помнить не за чем, а больше ну кому еще-то? Скажи он такое Дюмон, она же, наверняка, захочет узнать, что он имеет в виду - а так прямо стрелять самому себе в ногу Джерри не собирается.

- Еще какая милашка, - не соглашается Джерри, глядя на Дюмон поверх головы ее дочери, уткнувшейся лицом ему в плечо. - Я такой милашки в жизни не встречал, как твоя мама.
Ну не может же она не понимать, так? По меркам места, где Джерри вырос - десятком кварталов южнее, между прочим, места, где они сейчас стоят, так что, можно сказать, этого самого места, - он ей всеми возможными способами уже продемонстрировал, как заинтересован, а она как будто и не видит, делает вид, что не замечает, и Джерри хватает мозгов понять, что это значит, но вот сейчас он впервые задумывается, что дело может быть в его татуировках.
Они никогда особенно и не говорили - разве что два года назад, на том праздничном вечере, когда она резко отбрила его, упомянув, что отец Микки - кореец, и Джерри думает: неужели дело в этом? В том, что она считывает в его татуировках?

Он пытается представить себя на ее месте, пытается вспомнить, что именно она видит - хмурится, смахивает с верстака металлическую крошку, тянет со стула сброшенную рубашку и сажает на нее детку.
- Ну-ка, красотка, давай-ка посмотрим, что я тут смогу сделать, - говорит Джерри. - И я рад, что тебе понравились фломастеры, но лучше бы ты ими рисовала на бумаге, а не на себе.
А он мог бы и надеть рубашку, чтобы не торчать в майке, демонстрируя себя чуть ли не во всей красе - в вороте видна голова орла, расписанные руки и плечи, надпись на шее, - а потом думает: так дело не пойдет. Если в этом дело, то с этим и нужно разбираться, знать бы еще, как.
- Сиди здесь и не ерзай, - детка согласно кивает - она вообще покладистая, да и не ему после племянницы-аутистки, которую покормить была целая задача, жаловаться. - Вот, молодец. Мама нарисует тебе цветочек.
- И тебе цветочек, - тут же отзывается Мишель. - Я хочу как у тебя.
Джерри прячет глаза, чтобы не смотреть на Дюмон, лезет под верстак, перебирая содержимое полки - чего тут только нет, он собирает любой хлам, который может показаться полезным, Лили тащит все на свете, полная невероятных фантазий о невиданных ранее тачках для нового мира, так что покопаться приходится как следует, но, наконец, искомое находится.
Джерри вытаскивает большую пластиковую банку со стершейся этикеткой, очиститель для рук, незаменимый для механика, демонстрирует Дюмон:
- У нее нет аллергии на глицерин? Тут мягкий абразив, счищает даже отработанное масло с рук, с фломастером наверняка справится, но тут глицерин. Не хочу, чтобы дело стало еще хуже.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:09:58)

- Это была очень маленькая шоколадка, - говорит Джерри на ее "понятно", откручивая крышку банки.
Пасты осталось немного, да и не так уж его беспокоит въевшееся в кожу автомобильное масло и металлическая пыль - но чтобы оттереть с пятилетки фломастер, должно хватить.
- Очень маленькая и Джейк сказал, что ей можно.
Джейк относится к племяннице как к маленькому домашнему зверьку - в хорошем, разумеется, смысле слова, Джерри не имеет в виду, что Джейкоб не любит Мишель или что-то такое, но он точно из тех дядьев, с которых сталось бы потерять ребенка в супермаркете, своих детей ему точно рановато, даже без учета того, что тут у них полный пиздец по всем пунктам и цивилизация идет по резьбе.
- Если бы я знал, что ты против, я бы не стал кормить ее шоколадом, - очень дипломатично продолжает Джерри, а затем, когда Мишель огорченно поднимает бровки, переключает детку на другое. - И если бы я знал, что она разрисует фломастерами себя, а не книжки, то тоже бы два раза подумал.
Мишель теперь тоже есть, над чем подумать - например, что разные блага перестанут появляться у нее как манна с неба, если она продолжит расстраивать свою мамку, и, как Джерри кажется, она берет это во внимание. Она вообще сообразительная детка - понятно, что он нянчил только очень особенного ребенка и мало имел дела с другими детьми, но она все равно сообразительная, и весьма ловко управляется со словами. Так и не скажешь, что ей пять - и это, поди, тоже в мамку: сестричка Джейка тоже со словами накоротке, Джерри даже иногда в тупик становится, пытаясь ее понять.

Вот, например, как сейчас - она в самом деле его приглашает, или это спектакль для дочери, чтобы та не раскапризничалась и не принялась мешать ему стирать с нее кривые завитки, призванные копировать мастерские рисунки на его теле.
Свастика на животе оттерлась легко - Джерри старается тереть не сильно, но кожа все равно краснеет, хоть в составе пасты смягчающий глицерин. Зато старый фломастер отходит легко, только на шее остается парочка чуть заметных полосок, но, к счастью, сейчас и не разглядеть, во что они должны были складываться.
Джерри протягивает детке открытую банку:
- Давай-ка набирай и ноги-руки сама. Как рисовала - так и оттирай, ага? - командует весело, но детка и рада стараться - она только что получила от матери обещание цветочка, и что-то напевает себе под нос, втирая пасту-абразив в руки, уничтожая следы накатившего вдохновения.

- Я приду, - обещает Джерри - цветочек или нет, она впервые сама приглашает его прийти, и это может кое-что значить.
Может не значит ничего, но грех не воспользоваться таким шансом, и Джерри хватается за него обеими руками.
- Может, завтра вечером?
Завтрашний вечер выбран не случайно - у Джейкоба дежурство на заборе, его не будет дома до полуночи, если не дольше, и Джерри аккуратно прощупывает почву на предмет всякого-разного. С такими вещами сейчас попроще - можно быстрее перейти к делу, женщины меньше времени уделяют всем этим сценариям ухаживания, памятуя, что каждый день может быть последним.
Эта мысль преследует каждого, наверное, - не больно-то повертишь хвостом, прекрасно зная, что до следующего свидания можно не дожить, и Джерри не думает, что Дюмон этого не понимает.
Но понимать - это одно, а делать - другое, так что в ее приглашении может вовсе не быть ответа, которого он ждет.
- Заодно расскажу ей, - Джерри кивает на детку, сосредоточенно занимающуюся своими руками, - что такие татуировки делают только по глупости, по очень большой глупости, и что потом, когда она передумает, их так просто абразивом не стереть, даже если захочется.
Поучительный момент, все, как Дюмон должно понравиться - и кое-что еще, если ее беспокоят его взгляды.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:09:50)

К следующему вечеру Джерри даже принаряживается. Несмотря на жару, напяливает рубашку с длинным рукавом, застегивает до самого горла, поднимает воротник, чтобы спрятать большую часть татуировок - перчатки и шарф будут совсем не по сезону, да и кондиционеры сейчас не предусмотрены, - но, в целом выходит не так уж плохо. Может, ей понравится строгий стиль - у Джерри есть смутное подозрение, что ей вполне может понравиться строгий стиль.
Однако сама она его встречает одетой попроще - шорты открывают ноги чуть ли не целиком, рукава рубашки закатаны, под рубашкой тонкий топ. Выглядит свеженькой и очень, очень милашкой - Джерри все ждал, не передумает ли она и не передаст ли через Джейкоба, что берет назад свое приглашение, так что пытается по ее прикиду вычислить, как она настроена.
Пока кажется, что она настроена сходить с ним в поход - зато кто основательно подготовился к свиданию, так это Мишель.
Она встречает Джерри в роскошном платье, которое Джейкоб искал к ее дню рождения, хватает его за руку, подпрыгивая вокруг.

На столе ждет домашний лимонад и печенье - по нынешним временам весьма щедрый жест. Джерри кажется, что он оказался случайным гостем на каком-то домашнем празднике, но все равно проходит за Дюмон. Он был в этом доме сотню раз - она, наверное, даже не представляет, сколько раз, но, чтобы не подставлять Джейкоба, Джерри старается делать вид, что чуть ли не впервые в этой гостиной.
- Обязательно, но у меня и в самом деле кое-что для тебя есть.
Джерри вытаскивает из заднего кармана плоскую коробку - рисунок на ней поблек, но надпись все еще различима: это краски.
В первую очередь он демонстрирует краски Дюмон:
- Хорошо отмываются простой водой. В следующий раз не придется беспокоиться о том, что рисунок останется надолго.
Мишель подозрительно рассматривает коробку, выдвигает пластиковую кюветку, смешно морщит нос, дотрагиваясь пальцем до сухого квадратика с синей краской.
- Они не яркие, -  говорит недовольно, потом облизывает палец и снова дотрагивается до красок - Джерри едва успевает поймать ее за руку прежде, чем она повторит свой трюк, и поспешно вкладывает ей в руку кисточки, садясь рядом.
- Если как следует повозишь кисточкой, то получится ярко... Ярче, чем фломастерами. Ими тоже можно рисовать, а можно раскрашивать, а вот есть их нельзя.
Мишель серьезно кивает и принимается сосредоточенно изучать новый подарок, милостиво кивая Джерри на листки бумаги на столе.
- Можешь рисовать, у меня еще много бумаги.

Джерри вытягивает ноги под низкий журнальный столик, хлопает себя по карманам по привычке - потом вспоминает, что вряд ли Дюмон понравится, если он закурит у нее в гостиной, и берется за фломастеры, находя взглядом Холли.
- Как оно? Как дела, как в школе?
У него проблемы со светскими беседами - тем более, когда он пытается нащупать хоть какую-нибудь тему для разговора, и, как назло, прямо сейчас ничего не приходит в голову. Вряд ли уместно будет обсуждать, как они восстанавливают ограду, заново возводя кусок взорванной стены - а работы там хватает, и у Джерри до сих пор под ногтями и в носу бетонная крошка. Наверное, разговоры о том, что делать с Роквеллом, тоже не будут кстати - ему кажется, Дюмон вообще старается держаться подальше от всех этих вещей, которые по большей части характеризуют этот новый мир, этот лимонад и печенья намекают ему, что так оно и есть, и Джерри даже становится интересно, а как она это все для себя называет?
Пиздец? Временные трудности? Неприятное стечение обстоятельств?
- Рисуй, Джерри, рисуй цветочек, - понукает его Мишель, толкая в плечо, и он выводит на листке бумаги кривую ромашку - даже Мишель выглядит разочарованной.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:09:41)

Если бы она спросила Джерри, то он бы сказал, что вот история точно не нужна, а насчет химии и физики можно пораскинуть мозгами - но она не спрашивает его мнения, она рассказывает, чем сама занимается в школе, и Джерри серьезно кивает в ответ.
Все так, она присматривает за теми, кому еще рановато держать пушку - а потом они отправляются заниматься делами, которые им больше по возрасту. Никто, понятное дело, не потащит подростка за ограду - по крайней мере, не убедившись, что он умеет за себя постоять не хуже иного взрослого, - но в качестве дозорных или вечных "подай-принеси" эти парнишки и девчонки незаменимы. И Джерри, допустим, ценность образования не так чтобы возводит в абсолют - ну ему-то школа больше мешала, да и не вот там преподавали что-то полезное вроде "убей зомби с помощью цветочного горшка и разделай незараженную собаку на ужин", - но это грустно, наверное, что у нынешних детишек все детство съежилось до нескольких лет, где не будет ни поездки в Диснейленд, ни катаний на пони в парке, ни батутовых замков а заднем дворе в честь дня рождения.
Поэтому, должно быть, и Джейкоб, и сам Джерри, не сговариваясь, подбирают на рейдах то, чем можно порадовать  ребенка, если не Мишель, то других, пусть даже и знают, что из красок и нарядного платья так себе замена всему тому, что пока кажется утраченным навсегда.

- Застегивать пуговицы и вытирать носы дело важное, - она вроде как загрустила - а может, ему просто кажется, но Джерри все равно старается ее подбодрить. Она милашка, все так, но милашка другого типа - не того, с каким он обычно дело имел, и тут он. в общем-то, балансирует на зыбкой почве. И, как будто этого ее опасения мало, он еще и не может разыграть козырную карту с тем, что будет решать ее проблемы, а на этом сейчас большая часть ухаживаний и строится.
У нее есть брат - и Джейку на сестру не положить, - так что опека и все такое ей не нужно, и Джерри сомневается, что она заинтересована в том другом, что он ей может предложить сверху.
Пока, по крайней мере, она ничем свою заинтересованность не выдавала - ну разве что это приглашение изрядно выбивается из привычной колеи, но Джерри до сих пор не очень понятно, что у них к чему.
Ну, она не злится - это уже хорошо, и не торопится свалить - хорошо вдвойне.

Джерри откидывается спиной на диван, пока она садится с другой стороны от дочери - наблюдает за процессом, но больше, конечно, разглядывает ее ноги в высоко поднявшихся шортах, то, как сосредоточенно она рисует. Мишель, кажется, даже дыхание задерживает, косясь себе на плечо, но, наконец, рисунок закончен и хозяйка вечеринки остается довольной.
Тащит с тарелки печенье, рассыпая крошки, поворачивается к Джерри - и тут его настигает неприятное подозрение, что он следующий.
Так и есть - он следующий, и Мишель хмурится, пока он не спешит снимать рубашку или закатывать рукава.
- Одинаковые цветочки! Вы обещали! - печенье в руке забыто, маленькая вредина спускает в унитаз все попытки Джерри замаскировать иллюстрацию собственной биографии.
Он планирует как-то отказаться, чтобы избежать этой процедуры - но тут наталкивается на взгляд Дюмон, чуть насмешливый и, как ему кажется, дразнящий. Залипает на то, как она прикусывает губу, как вопросительно приподнимает брови - вообще-то, это даже похоже на флирт, интересно, она сама-то понимает, какой горячей крошкой сейчас смотрится?

- Тут слева должно быть место, - тянет Джерри, ухмыляясь - и стаскивает рубашку. оставаясь в майке. Приходится повозиться, и Мишель зачарованно изучает его татуировки - лишь бы только не вдохновилась на следующие художества, поэтому Джерри торопливо наклоняется, ставя локоть на низкий стол. у которого они сгрудились, и подставляя Дюмон плечо. Рефлекторно расправляет плечи, напрягает бицепс - на него, в конце концов, смотрит девчонка, от которой у него в штанах тесно, - снова ловит ее взгляд.
- Можно хотя бы ограничиться черным? - спрашивает, шутя только наполовину.
Мишель сдвигает брови:
- Одинаковые цветочки! - повторяет снова, взмахивая печеньем.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-19 13:01:49)

Они чертовски близко - это все, о чем Джерри может думать, пока она наклоняет голову, выискивая чистый кусок кожи. Чертовски близко - и он может чувствовать, что она пахнет печеньем: тестом, расплавленным сахаром, а еще чуть-чуть какао-порошком, так, что ему приходится сглотнуть, и дело вовсе не в печенье.
Пользуясь тем, что она занята рисованием, Джерри вовсю рассматривает ее вот так вблизи - сравнивает с дочерью. бдительно наблюдающей за тем, как мать рисует, гадает, как бы она вела себя, будь они наедине: была бы так же дружелюбна, или закрылась бы от него, держа на расстоянии.
Его не напрягает присутствие Микки - он вырос с сестрами и нянчил племянницу между отсидками, так что с Мишель они нашли общий язык куда быстрее, чем с ее матерью, - и не напрягает, что ребенок, как правило, перетягивает на себя большую часть внимания, но, пожалуй, стоит отдать должное: не будь здесь детки, он бы, скорее всего, уже распустил бы руки, и все, что интересует Джерри, это вопрос о том, как бы к этому отнеслась Дюмон.

В первый раз - вскоре после неудачного похода на общий праздник, совмещенный  презентацией клеток - Джерри попробовал без изысков подкатить к ней на улице, застав одну: выдал какую-то чушь, что жаль, когда такой аппетитный кусочек все ходит мимо рта, и она, конечно, сразу же отморозилась, сделала вид, будто не понимает, к чему он, и сбежала, прикрывшись упоминанием Джейкоба. Джерри науку запомнил и сейчас держит при себе и руки, и мысли - но это факта не отменяет: она чертовски аппетитный кусочек, и если ей надо, чтобы Джерри посиживал у нее на полу, развлекая ее дочь, то это не кажется ему проблемой. По крайней мере, большой проблемой - если, конечно, она собирается угощать его не только печеньем.

Все это, наверное, отражается на его лице - потому что она поднимает голову и смотрит ему в глаза, и Джерри уверен: все она понимает. Не может не понять, нельзя не понять, о чем он думает, так что его даже сначала ставит в тупик то, о чем она спрашивает в следующую секунду: что он должен сказать? Как хочет ее?
Но нет, дело в рисунке - Джерри выплывает из этого своего момента, дурашливо и намеренно неуклюже вертится, якобы пытаясь рассмотреть цветок на плече, ну как пес, которому на хвост привязали жестянку, и Мишель весело хихикает, взбивая ногами широкую юбку своего платьица, и хихикает еще громче, когда Джерри, разворачиваясь, упирается ладонями по обе стороны от коленей Дюмон.
- Одинаковые татуировки в одинаковых местах - признак банды, - говорит он многозначительно, поглядывая на Мишель. - Дядя Джейкоб раньше ловил бандитов, а то, что они бандиты - определял по одинаковым татуировкам в одинаковых местах...
Мишель выглядит заинтересованной, но Джерри не собирается пускаться в экскурсии по характерным татуировкам банд Эл-Эй, он клонит вообще к другому.
- Двое - это совпадение, трое - это уже банда. Где ты хочешь получить свой цветочек, Мисс Ди? Хочешь в нашу банду или хочешь цветок где-то еще?
- В нашу! - кричит Мишель. - В нашу! Мы банда!
Вот удивится дядя Джейкоб, думает Джерри со смутным удовольствием - но пусть сам объясняет племяннице, что "банда"  - это не комплимент.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:09:29)

Получается похуже, чем у нее - Джерри вообще удивлен, что смог нарисовать хоть что-то, - но даже на взгляд их взыскательного судьи он справился. Микки принимается разрисовывать цветочками белые листы, тянется к краскам - и Джерри использует этот повод, чтобы застать Дюмон одну на кухне.
- Нет, не хочу.
Объедать мать с ребенком ему совсем не с руки, у них тут не курорт, к тому же, чьей бы не была эта порция рагу, вряд ли она на самом деле лишняя.
- Я за водой, мы дошли до красок и хотим выяснить, можно ли ими рисовать цветочки... Почему только цветы?
На столе стоит стакан, Джерри черпает им из ведра на полу, но уходить не торопится, ставит стакан обратно, обтирает руку о майку, проводит пальцем по цветку на ее плече. Она так и не надела рубашку, и теперь он может видеть, как ее плечо снова покрывается мурашками. Прикосновение оставляет влажный след, но этим фломастерам вода нипочем - им ли не знать.
Джерри хмыкает своим мыслям, останавливаясь прямо у нее за спиной, рассматривая противень, усыпанный крошками со вкусом шоколада, облизывает палец и проводит по краю противня, собирая эти крошки, а затем отправляет в рот
- Шикардос, детишки должны быть в полном восторге от такого количества сахара... Еще одна тарелка - и она будет беситься до полуночи.
Но все это разговоры в пользу бедных - и Джерри здесь не за этим.
Печенье печеньем, но она его почти два года морозила, и если следующего приглашения на печенье ему придется еще два года дожидаться, Джерри хочет узнать об этом прямо сейчас.
Хотя бы о том, а есть ли вообще чего дожидаться - или все это ей вообще мимо кассы. Он мимо кассы, может же и такое быть.

Через тонкие шторы пламенеет закат. Еще полчаса - и на улицах разгорятся костры в железных бочках, народ разбредется по компаниям, встречать еще одну ночь, сменившую еще один день.
Все это уже привычно, практически рутина - даже разговоры о том, что было до, все больше напоминают пересказы каких-то небылиц: и что, электричество просто было везде? И еду можно было просто купить на любой вкус и выбор, а выходя из дома, можно было не брать с собой оружие?
Еще лет пять, и все это и правда превратится в настоящие сказки - жить текущим моментом становится главным правилом, и это правило Джерри по вкусу.
- Хочешь, я останусь и помогу ее уложить? - предлагает он, но долго ходить вокруг да около не в его привычках, так что Джерри хочет ясности: обнимает ее со спины, мягко устраивая раздвинутые пальцы у нее на животе, как раз над краем столешницы, вдыхает поглубже запах выпечки от ее волос. - У нас получается, как считаешь?
Джерри не связывает эту остроту переживаемого с тем, что у него было почти два года, чтобы как следует этого захотеть, но сейчас его с места не сдвинул бы и пожарный кран.
- Ты же знаешь, что я на тебя запал, еще когда запал. Давай попробуем. Видишь, я не кусаюсь. Если ты сама не попросишь.
Шутка повисает в тишине вместо многоточия, одним большим знаком вопроса, того же самого вопроса, который мужчины и женщины задают друг другу от века, пока догорает закат.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-19 20:34:08)

У Джерри есть подозрения, что Джейк в курсе, что его сестра знает, где стоит бутылка - но возражать не собирается: перспективы вырисовываются манящие, и он уверен, что "обсуждение" - это всего лишь эвфемизм, который заменяет таким девчонкам, как Дюмон, глубокий мокрый поцелуй.
По крайней мере, она от него не шарахается, даже когда они, уложив детку - Джерри честно нашел себе место в углу маленькой аккуратной спальни, старательно не думая о том, кто здесь когда-то засыпал, и о том, что с ними стало, - возвращаются в гостиную.
На столе рассыпаны листы бумаги с рисунками, чисто отмытая кисточка сохнет рядом, вода в стакане потемнела от смешанных красок, а на подоконнике подсыхает изображение Джейкоба - по мнению Джерри, весьма лестное, если не считать глаза разного размера и огромную розовую лысину, превращающую Джейкоба в некоего инопланетянина из старых фильмов.

Джерри щедро льет в стакан с ее лимонадом самогона, подливает себе и с интересом смотрит на Дюмон. Вид у нее не сказать, чтобы расслабленный - сейчас она выглядит скорее сосредоточенной, и он начинает подозревать, что обсуждение в самом деле будет обсуждением. Что они будут о чем-то говорить - может, как это называется, она захочет узнать его получше, где он учился, где сидел и за что.
Не та тема, на которую Джерри бы охотно поболтал, и да, он понимает, почему ее это может беспокоить. Таких девчонок, как она, это всегда беспокоит - как и его татуировки, а то он не видит, что она на него посматривает, и не вот в глаза глядит.
Но она говорит о другом - и он удивлен настолько, что даже сначала не находится с ответом.
- Мишель? Какая еще Мишель? У тебя что, есть ребенок?!
Она так широко открывает глаза, что немного напоминает Джерри сову - или испуганную кошку.
Он коротко смеется, наклоняется, гладит ее по голому бедру пониже края шорт.
- Хочешь, чтобы я пообещал тебе, что не брошу твою дочь, если у нас ничего не получится?

Вообще-то, интересный заход - в оборот она его, конечно, берет будь здоров, думает он между делом, когда пытается понять, ждал ли он чего-то подобного, когда собирался на это как-бы-почти-свидание.
Нет, конечно, нет - не ждал, и не ждал, что она его вроде как хочет выставить новым папашей, однако, хоть это и смешно, ему это вроде как даже лестно.
Что она его выбирает - пусть хоть вот так.
Что она признает, что он нравится ее дочери - и не безосновательно, потому что ему Мишель вроде как тоже нравится.
- Слушай, этого, может, по мне не сказать, но мне вообще дети нравятся, - начинает Джерри. - И я им нравлюсь, с ними лажу, всегда ладил, такая вот у меня бесполезная суперспособность, хочешь верь, хочешь - не верь. До всего у меня племяшка была, знаешь. сложный ребенок, особенный - так их называли, а на деле - просто мучение, переодеть ее, накормить, сводить к доктору или на улицу - целый подвиг, она на своей волне была, упрямилась, на силу или громкий голос реагировала воплями, просто начинала вопить как резаная, Лиз - это моя сестра - с ней просто с ума сходила, а папаша ее, конечно, свалил от такой дочери куда подальше... Но это не важно, я про другое - короче, я нравлюсь детишкам. И они мне нравятся. Все нормально, киска. Я прослежу, чтобы твоя дочка не пострадала - ни в каком случае, ага? Так нормально будет?

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:09:19)

У Джерри так и вертится на языке, что вообще-то ни хрена это не работает, ну вот то, что она говорит, мол, с такой суперспособностью проще покорять сердца одиноких мамочек - ну или у нее такая вот суперустойчивость к этим чарам, потому что она-то его морозила два года, и он до сих пор не понимает, почему сейчас зеленый свет.
Когда она в мастерскую ворвалась, то выглядела настоящей тигрицей - умей она стрелять из глаз лазерами, осталась бы вместо него кучка пепла, а теперь вот что, сидит на диване совсем рядом, только руку протяни, потягивает лимонад с хорошей порцией самогона, даже вроде как флиртует с ним.
Зеленый свет и есть - зачесалось у нее, что ли?
Ну, так или иначе, почесать Джерри не против - очень даже наоборот, и совсем не считает, что они спешат: куда еще-то тянуть, пока одного из них не сожрут, что ли?
И уж точно не считает, что с деткой будут проблемы - Джейк и раньше устраивал их свидания с Мишель без участия ее мамки, так что если у них не получится - то просто не получится, раньше же все как-то работало.

Ну, может, сейчас и правда зачесалось - а может, на нее так действует его обещание не становиться причиной расстройств для ее ребенка. Про нее саму - ни слова, зато предложение раздеваться звучит весьма прямолинейно. Не то, чтобы Джерри был уверен, что они закончат в койке - ну или на диване, - да и она побила его личные представления о длительности ухаживаний, но раз уж все к тому идет, то он, понятно, не в претензии.
Стягивает без ломаний майку, тянет ее за руку на себя:
- Думаешь, у меня есть еще пара наколок, которые Микки не скопировала? Тогда придется поискать наощупь... Иди ко мне.
До похолодания еще далеко, даже ночью, но Джерри кажется, что температура в комнате подскакивает еще на пару градусов, когда он гладит ее по бедрам, обхватывает круглую задницу, подчеркнутую короткими шортами.
Вот это ему поперло-то, думает Джерри как-то обрывочно и между делом - не то что он за ней прямо таскался и есть не мог, или там стихи из него полезли, или еще что-то такое, что Джерри считает скорее признаками какой-то болезни, чем чем-то иным, а вот поди ты. Сказывается, может, эта вынужденная диета - после Барби он не то что с кем-то всерьез сошелся, - но чувствует себя Джерри так, как будто ему снова четырнадцать и он впервые трогает в реальности сиськи, благословенна будь, Лоретта Николсон, где бы ты сейчас не находилась, и Томми Уэнрайт, в чьем гараже священнодействие и состоялось.

Джерри и сейчас на автомате сдвигает руки выше, ей на грудь, прижимается ртом к ее горячему голому плечу, ведет губами вдоль тонкой лямки, выше, к шее, по подбородку, а затем и к губам. Целоваться он не так чтобы любитель - но считает, что для разгона самое то, если спешки нет. Спешки сейчас нет - Джерри вроде как чувствует, что она его изучает, ну так и он ее изучает, гладит по бедру, подтягивает тонкую майку спереди, касается голого живота, другой рукой прослеживая линию позвоночника, приминая светлые волосы на затылке. У ее губ вкус лимонада - но даже если она накидалась, не ему быть в претензии.
- Вообще-то, - делится Джерри, - ты у меня первая. В смысле, мамочка. Первая мамочка, я вот о чем. Первая мамочка, на которую я запал. 
И вообще-то, все его пожелания ровно к этому и сводятся - чтобы она тоже сняла майку, а затем и все остальное, и раздвинула ноги.

Она снимает свой топ и Джерри залипает на то, что под ним - в смысле, и так было понятно, что у нее все на своих местах и все как надо, но одно дело предполагать, и совсем другое - видеть своими глазами.  И трогать - Джерри себе не отказывает, раз уж все под руками, мнет и гладит больше, еще больше голого горячего тела, упругой мягкости, затаскивая ее на себя.
Вот теперь все вообще идеально, даром, что снаружи пиздец.
Джерри вообще старается жить моментом, и раньше тоже старался, такое уж у него жизненное кредо - а сейчас момент из тех, ради которых хочется жить в принципе: диван под ними скрипит, когда она устраивается сверху, гладит и трогает и его в свою очередь, целует, позволяет целовать себя. Два года есть два года - Джерри собирается как следует распробовать каждую минуту, прямо взять свое за эти два года, и, может, не один раз, и она вроде как тоже настроена благосклонно: касается его татуировок, на этот раз без этого выражения на лице, которое у нее всегда появлялось, когда она принималась разглядывать некоторые особенно говорящие символы и рисунки.
Сейчас у нее совсем другое выражение лица - как будто она к чему-то прислушивается, но то, что слышит ей скорее нравится, чем нет, и Джерри смотрит ей в лицо, пока гладит ее по груди, расставляя пальцы, пока сползает ниже по дивану, устраивая ее задницу на себе поудобнее. Ее тяжесть приходится на его пах, и каждый раз, когда она ерзает, или наклоняется за поцелуем, толкаясь крупным соском ему в ладонь, или просто глубоко вздыхает, Джерри чувствует ее близость, несмотря на слои одежды между ними, и от этой близости его возбуждение только усиливается, становится почти болезненным, как и ощущение жесткой ткани.

- Что?.. - переспрашивает он, потерявшись в этом физическом кайфе и не сразу понимая, о чем она, а потом рефлекторно морщится: с презервативами у него история сложная, совсем несчастливая, так что это не его вариант.
- Да брось, они все равно все уже негодные, - бормочет ей в шею отвлекающим маневром, опрокидывая на диван: теперь она чуть ли не целиком прижата к нему, и Джерри пользуется этой возможностью, коленом раздвигая ей ноги, потираясь о бедро до искр из глаз, спускается ниже, вжимаясь лицом в ее мягкие сиськи, одуряюще пахнущие шоколадом. Так бы и съел ее целиком - и от трения о жесткую джинсу у него встает еще сильнее, и Джерри не сразу соображает, что что-то не так, пока втягивает в рот торчащий сосок, как будто ту самую пресловутую шоколадную конфету.
- Какая ты сладкая, детка, лучше любого печенья...
Все дело в чертовых резинках - вот в чем.
Джерри приподнимается на локте, дергая ее пуговицу на шортах, запуская пальцы в расстегнутую молнию, прямо под резинку трусов, чтобы добраться до самого сладкого, и фыркает в предвкушении:
- Ерунда, киска, я успею, все нормально будет...
Резинка ему запросто весь кайф обломает, даже если он поторопится - а уж после две недели наслаждаться зудом, жжением и отеком Джерри разве что врагу пожелает. В прошлом, понятно, были еще варианты - и Джерри больше всегда дергался, как бы не подхватить какую-нибудь болячку, если девчонка казалась той еще оторвой, но это все не про Холли Дюмон, так что Джерри так и думает: их проблема легко решается тем, что он просто будет аккуратен, и хорошо бы им приступить уже к делу.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:09:08)

Киска, понятно, протестует - но, в общем, Джерри ее протесты мало воспринимает, пока ее рука не упирается ему в плечо, прямо над узором, который она только что с интересом гладила. Это Джерри понимает куда как лучше - ну и то, что она ноги сдвигает, ерзать принимается, выбираясь из под него, даже, видимо, не врубаясь, что эта возня его все сильнее заводит, пока она бедром к его паху прижимается и прижимается.
- Да сколько там риска-то, - цепляется Джерри за ее последние слова, не особенно сейчас в состоянии сообразить, что к чему. Он и сам верит в то, что говорит - ну то есть, если бы каждый раз без резинки оканчивался бы беременностью, то человечество давно бы уже друг у друга на голове жило, и даже сейчас, с учетом всех неприятностей, здесь бы каждая вторая ходила либо с пузом, либо с младенцем, секс-то никуда не делся и люди трахаться меньше не стали.
Но, по-видимому, какие-то другие люди - не Джерри, и это вообще-то обидно: ну то есть, вот сейчас она решила, что без резинки ему не даст?
Вот сейчас, когда у них уже дело на мази и все складываться начало?
Но она продолжает болтать - и Джерри уже не так обидно, а больше смешно: и из-за дыни, и из-за того, что она считает, что он тут из чистой придури выебывается.

Он фыркает, вытаскивает руку у нее из шорт, но кладет ладонь ей на живот, не давая улизнуть.
- Прям серьезно, прям дыню? - шутит Джерри, многозначительно поглядывая ей между ног. - Так у тебя теперь, поди, и требования ого-го...
Не сказать, что ей эта шутка заходит, и Джерри сдает назад, но руку все еще не убирает.
  - Шутка. Шутка, киска, я про другое. Резинки не моя тема, понимаешь? Латекс, вот это все - у меня аллергия. Зуд, жжение, короче, по полной программе, так что я бы лучше дыню родил, чем каждый раз вот с этим разбираться...
Ну, может, насчет дыни он и погорячился - потому что по Дюмон не похоже, чтобы ей это хоть немного понравилось, даром, что в итоге получилась такая славная куколка, как Микки, - и хотя ему все еще не терпится добраться ей между ног, Джерри уже постепенно теряет надежду, что вечер закончится так, как ему хотелось бы.

Хотя, конечно, забавным ему кажется то, что вот какова у нее история - случайная беременность, надо же. Джейк ему рассказывал, конечно, что папаша Мишель свалил еще до родов, что-то такое, дружок из колледжа, так Джерри себе эти колледжи и представлял - но Джерри, конечно, при взгляде на Дюмон о другом думал. Ну там что парень ей наобещал с три короба или что у них с резинкой что-то не то случилось, но то, что, оказывается, она просто поверила, что он осторожен будет, самому Джерри дело портит серьезнее некуда: это, в конце концов, его козырь был, пообещать насчет аккуратности, и на тебе.
С глубоким вздохом он убирает наконец руку, переставая ее удерживать, садится прямее под скрип дивана. Плотная джинса неприятно давит на член, Дюмон выглядит растрепанной, а оттого еще лучше, еще аппетитнее, сиськи на свободе, соски торчат, губы влажно блестят, никакой спальни не нужно, и Джерри, понятно, никак не в кассу вот сейчас откланяться и пойти себе дрочить в гордом одиночестве. Во-первых, потому что этим он сыт по горло, а во-вторых - черта с два он позволит проклятому латексу вот так все ему испортить.
-  Я знаю, киска, все не прочь без резинки, но у меня другое дело. Да и потом, сама знаешь, сколько там у латекса срок годности - тут хоть три разом натяни, а все равно лучше поосторожнее держаться, а я, по крайней мере, себя знаю, знаю, когда вытаскивать... Мы же хорошо начали, разве нет? Хочешь вот так все и тормознуть?

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:08:58)

Киска думает, а Джерри жалеет, что он не из тех, кто умеет девчонку на что угодно уболтать - потому что по этому молчанию уже понятно, что вот прямо сейчас его и так весьма скромные шансы (потому что Джерри умеет отличать, когда девчонка по нему течет, и когда нет, и вот сейчас явно второй случай) становятся еще меньше. Шансы меньше, зато запала больше - вот о чем она говорила, когда спрашивала его о пожеланиях, говорила, что самое время их обсудить до того, как они перешли к делу, доходит до него с большим опозданием. Вот тогда и надо было говорить про резинки - а не сейчас, когда он уже готов так, что вот-вот задымится, а она без майки и не против, пока он ей сиськи наглаживает.
Но, к его ликованию, она говорит про спальню - Джерри моргает удивленно, всматриваясь в ее лицо в свете свечей: она выглядит очень решительной, как будто у них речь не насчет того, чтобы потрахаться, а как минимум пробежать по углям, и не вот какой предвкушающей, но это ерунда - его предвкушения хватит на них обоих.
Так что Джерри радостно подрывается за ней с дивана, едва удерживая себя от того, чтобы не побежать вперед - далась же ей эта спальня! - и раздеваться принимается еще на пороге: стаскивает друг об друга ботинки, пока глаза привыкают к темноте, дергает ремень, стряхивая джинсы вместе с трусами, выбирается из этого кома одежды, чуть не приплясывая от азарта, садится, чтобы стянуть носки, на упруго проминающуюся кровать, прямо настоящий траходром, понятно, почему киска так сюда рвалась.

Оглядывается в темноте на ее слова - здесь свечей нет, так что Джерри перестает казаться, что они участвуют в съемках романтической сцены, - жалюзи опущены, но даже сейчас он видит светлые очертания ее тела на покрывале, все это мягкое и волнующее, сплетенное игрой света и тьмы, затененные впадины и высветленные вершины, сдерживаемое дыхание, как будто она на нервах.
- Эй, - говорит Джерри, бросая к чертям свои носки куда-то прямо на пол и оборачиваясь еще сильнее - что-то там не то в ее голосе. - Эй, детка, ты расслабься. Все нормально?
Что-то ему вся эта темнота начинает действовать на нервы - в гостиной она была как-то повеселее, что ли, смотрела на него с интересом, сама попросила снять майку, начала раздеваться следом, а сейчас - даже дышать перестала, как будто думает, что если затаится, то он ее в темноте не найдет.

Это не тот настрой, которого бы Джерри хотелось - ну то есть, он хорошо понимает разницу, и два года ждал ее отмашки, не пересекая линии, как раз чтобы вот так у них не было, когда и если будет. Слишком все сложно, чтобы пропустить это мимо внимания - и Джерри как-то начинает подозревать, что это тоже экзамен. Что все это - один большой экзамен, сначала разрисованная свастиками детка, потом это приглашение на ужин, а теперь, значит, спальня.
Наверное, с теми этапами он справился - поэтому вознагражден приглашением в постель, и это не та мысль, которая его подбадривает, скорее уж наоборот, но Джерри сосредотачивается на другом: ну хорошо, ну устраивает она ему гребаные пробы, так и что? В худшем случае, он просто не получит нового приглашения - а в лучшем...
Ну, с лучшим все понятно, лучший случай лежит прямо на этой кровати, только руку протяни, и Джерри так и делает: протягивает руку, находит ее ступню, лодыжку, ведет пальцами дальше, через колено, по круглому бедру, подтягиваясь на кровати, оказываясь рядом.
Покрывало искрит, поди разбери, от чего это покалывание - от статистического электричества или от того, как он ее хочет.
Джерри задевает пальцем ее пупок, накрывает ладонью одну грудь, наклоняется над другой, ловит ртом сосок - удивительно, но сейчас вообще не помнит о Мишель, а раньше ему это забавным казалось, вроде как новый, интересный опыт, - облизывает, обводит языком, и шумно выдыхает, опускаясь на нее сверху.
- Черт, ты просто секс, жаль, я тебя почти не вижу.

На этом, он считает, с комплиментарной частью они закончили - и Джерри устраивается у нее между ног, целует, углубляя поцелуй, стараясь не вжимать ее в кровать всей тяжестью, но его хорошо разобрала их возня на диване, так что он не слишком настроен на долгие прелюдии: проводит пару раз член через кулак, потому что с настроением и так полный порядок, помогает себе рукой - ну ладно, она малость приврала, что горит, но это, считает Джерри, которому иногда перепадало с девчонками, которые его и правда хотели, дело поправимое. Вот этим всем - поцелуями, касаниями, болтовней. Дело-то не хитрое, а если ей хочется как-то еще - сверху попрыгать или что-то такое, - то Джерри не против: стоит у него как надо, репутацию Комптона он не уронит.

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:08:33)

Ну, поначалу она так и лежит, затаившись - ну ерзает, может, пару раз, устраиваясь поудобнее, пока он своим делом занят, - а потом становится пободрее: не то сама к нему прижимается, не то его к себе прижимает, тянет за волосы, вцепляется ему в плечо, а потом и вовсе кусает. Кусает, сжимая зубы, а сама прижимает его еще сильнее, подается навстречу, принимается подмахивать - ну ничего себе, думает удивленный Джерри, не думает даже, а обрывки мыслей всплывают как-то сами собой, пока он пытается сосредоточиться на чем-то еще, кроме того, как она дышать начинает рвано и громко, какой мокрой там, внизу, становится, как прихватывает его еще сильнее, прижимая его голову.
Он дышит куда-то ей в висок, ею дышит - ее запахом, в котором все меньше привкуса какао и самогона и все больше другого, терпкого и мускусного.
Дышит ею, вбивая ее в матрас, под мягкие поскрипывания кровати, под эти влажные мокрые шлепки между их телами - а она отвечает, дергает его, тянет, тормошит, упирается пяткой куда-то в спину, выгибаясь сильнее, еще сильнее, подставляясь, прямо подгоняя его.
Ничего себе, думает Джерри - не то что он не думал о том, как это будет, если будет, но одно дело фантазировать о горячей крошке под личиной тихой мамочки, а другое - когда эта тихая мамочка в реальности оставляет у тебя на плече влажный след укуса, мокнет под тобой и крепче вцепляется тебе в волосы, царапая затылок.
У Джерри нет запроса на нежность - а вот бодрый секс ему нравится, и те скачки, что она ему устраивает, тоже, но это оказывается сюрпризом - а с сюрпризами Джерри не очень.

К тому же, он помнит о том, что ей обещал - становиться отцом ему, понятно, совершенно не в кон, забот хватает и без того, да и потом, какой из него отец. Киска, конечно, мамка что надо, детка растет совершенно нормальной, но по нынешним временам и одного ребенка вырастить целое дело - навешивать ей на шею второго Джерри не планирует, так что, как только чувствует, что приплывать начинает, так сразу подбирается.
Она к нему будь здоров прижимается, и это тоже учесть надо - Джерри не хочется ей кайф обламывать, если ей в кайф, так что он выжидает сколько может, прямо душу вкладывает в то, как ее трахает, но он тоже не железный, и на его улице грузовик с регулярным сексом не переворачивался, так что этот их задорный заезд приходится сворачивать.
- Подожди, киска, - хрипит Джерри, выбираясь из кольца ее рук и ног, из этой мокрой горячей тесноты, от которой у него крышу сносит, - вот сейчас, вот сейчас, детка...
Ну и приплывает - наклонившись над ней, вцепившись ей в колено, доводя себя до финала собственной рукой, зато все по заказу: ни капли в нее, гарантия качества.
Пот подсыхает между лопаток, Джерри вытирает мокрое лицо локтем, подцепляет из кучи у кровати трусы, валится рядом на покрывало, возится, одеваясь.
- Офигенно было, киска, просто офигенно, ты просто супер, - совершенно искренне заявляет, отдуваясь, чувствуя приятную расслабленность - в его картину мира не вписываются долгие романтические разговоры после, как и вообще какое-то "после", и Джерри предполагает свалить, оставив ее заниматься... Ну, чем там она займется - сотрет с себя сперму, может, проверит ребенка, - впрочем, он еще хочет спросить, а как ей, что и как у них дальше пойдет, да только не успевает.
- Мамочка? - доносится из коридора совсем тихо - эти дети, родившиеся и росшие в этом новом мире, хорошо знают, как важно не шуметь. - Мамочка?

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:06:50)

Мишель сворачивается у него в руках калачиком, тихо сопит в ребра, совершенно не удивляясь его нахождению в кровати ее матери. Ей всего пять, насколько известно Джерри - не так давно был день рождения - так что, наверное, она ничего не понимает. Зато ее мамочка выглядит не слишком довольной - убеждается, что Мишель устроилась как котенок у него под мышкой, отворачивается и вытягивается на боку.
Джерри опускает голову, встречает внимательный взгляд Микки - глаза в темноте так и блестят.
- Никаким мертвым тут до тебя не добраться, Хочешь сэндвич?
Что, интересно, значило вот это - получу хоть какое-то удовольствие от него в своей постели?
Да Джерри поклясться на последней бочке бензина готов, что ей понравилось, а теперь, значит, что нет. Ну да, она не кончила - ни звука не проронила, а для Джерри это главный маркер женского оргазма - ну так у девчонок это и не каждый раз, и вообще, все сложнее устроено, так что он не заморачивается, но осадочек остается.
- Не хочу, - подумав, отвечает Мишель и закрывает глаза, однако его руку так и не отпускает.
И не похоже, что собирается отпустить - как будто в порядке вещей, что он тут и останется.
Джерри и так, и эдак эту мысль в голове крутит - оставаться он не планировал, и не потому, что смерть как скучает по своей комнате над мастерской, обжитой и уютно пахнущей машинным маслом и бензином, но тут же много в чем дело, и не в последнюю очередь в Джейкобе.
Они ладят - даром, что Джейкоб коп, прямо подружились, можно сказать, и вот лично Джерри бы не понравилось, найди он кого-то из своих приятелей в постели сестры.
Ну ладно, думает Джерри, он сейчас полежит тут немного, а потом, когда детка уснет покрепче, свалит - судя по всему, ей не впервой ночевать у матери в постели, так что если еще кошмар приснится, большой беды не будет.

- Спой мне песенку, - просит Мишель с закрытыми глазами. - Ту, которую вы с дядей Джейком мне поете... Спой. И я сразу усну.
В голосе пятилетки столько твердой убежденности, что Джерри даже смешно становится. Он косится на круглую задницу киски, прислушивается к ее дыханию - неужели правда оставит его?
Подтягивает повыше подушку, вытягивается во всю длину - а ничего так кровать, и трахаться, и спать нормально. Матрас отличный, упругий, прямо на все случаи жизни - а Джерри считает, что достаточно проспал на плохих, чтобы разбираться в хороших, - и они все втроем на нем замечательно умещаются.
- Нельзя шуметь, - говорит он шепотом.
Детка сильнее сжимает его палец, за который цепляется, и вздыхает - печально-печально.
- Ну пожалуйста, Джерри, - просит жалобно.
- Ладно, - говорит Джерри, прикрывает глаза, припоминая слова. - Гм-кхм... Но я все мчусь без остановки, я не прекращу двигаться и музыка в моей голове твердит мне, что все будет хорошо.
Песня старая, Джерри ее еще до тюрьмы слышал - в свое время на каждой радио-волне крутили, слова у него в памяти и засели, и у него, и у Джейкоба, хотя имя певицы Джерри, хоть его убей, не помнит.
- Кто гуляет - будет продолжать гулять, гулять, гулять, гулять, ненавистники будут продолжать ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть. Малыш, я просто стряхну это, стряхну, стряхну, стряхну, я стряхну это все.

Мишель принимается сонно сопеть, ее ладонь вокруг пальцев Джерри разжимается, становится совсем сладкой, но, стоит Джерри пошевелиться, как хватка усиливается.
Джерри снова начинает негромко мурлыкать песенку, затравленно поглядывая на светлый затылок отвернувшейся киски - но та и не думает приходить ему на помощь, а может, и вовсе спит: на улице тихо, в доме тихо, больше-то никто не рычит, и на этой мысли Джерри фыркает, чтобы в голос не засмеяться.
Рычит, ты подумай - ну, он думает, что не только он в процессе позабыл, что за стенкой спит ребенок.
Ему приходится, наверное, раз пятьдесят повторить припев, пока Мишель окончательно не отрубается - он решает подождать еще немного, чтобы убедиться, что теперь-то наверняка, а потом засыпает и сам.
Просыпается от того, что Мишель перебирается через него, спрыгивает с кровати, шлепает куда-то из спальни. Сквозь сон ему кажется, что это не Мишель - а Клара, что это одно из тех утр дома, когда племянница приходила досыпать у него под боком, случись ему уснуть на диване, но несовпадений куда больше - и в постели он не один, и Джерри еще не открывая глаз припоминает, с кем это он, подтягивает киску к себе, прижимаясь к ее заднице, выдыхает ей в затылок, удобно устраивая руку у нее на сиськах.
- Я бы задержался еще, киска, но не хочу столкнуться в дверях с Джейком... Она правда пинается, но, кажется, больше никакие мертвецы ее не навещали. Вечером повторим?

Отредактировано Jerry Keitel (2023-12-27 21:07:11)