[indent] Пробелы в памяти восполняются вспышками головной боли, раздражающе резкой, пронзительной и абсолютно невыносимой. Эллис морщится от ставшего слишком ярким света и не двигается, пытается понять, что с ней и что это, блять, было. Она считает про себя до пяти, делает несколько глубоких вдохов, стягивает кислородную маску, медленно поворачивает голову, запястья и лодыжки и только потом начинает паниковать. (Да, пожалуй, сейчас самое время). Все что волнует Эллис следующие мгновения – сын, чуть позже бывший муж, еще чуть позже пассажиры поблизости. И она не может до него добраться, чертов ремень безопасности заклинивает намертво, и Эллис его пытается развязать, разомкнуть, разорвать, ломает где-то в процессе ноготь и даже не замечает боли, только продолжает и продолжает царапать ремень и пряжку.

[indent] - Тед? Тедди? Адам?, - интонация неизбежно вопросительно-паникующая, восходящий истерический перелив и она слишком резко поворачивает голову вправо, чувствует как тянет пострадавшие мышцы, но это все не важно, это все потом. – Адам, Тедди, вы целы? Что случилось? Вы в порядке? Адам!

[indent] Какого черта вообще стали отбирать колюще-режущие предметы, чертовы правила чертовых авиалиний и где черт побери, хоть кто-то? Как долго вообще обычно ждут помощи в таких ситуациях? Эллис себе под нос продолжает бурчать и чертыхаться, изворачивается вся как может, чтобы через проход видеть мужа (подвинься ты, чертово дерево, за тобой же нихрена не видно), чтобы пытаться увидеть сына. Девушка с соседнего места сдавленно стонет, и паника чуть отступает, Эллис училась помогать людям, Эллис училась сохранять спокойствие там, где другим требуется помощь, Эллис никогда не думала, что ей придется делать это пока она не знает, что, черт побери, с ее ребенком.

[indent] Кан сверяется с циферблатом наручных часов (ха, остановились), но нащупывает на запястье у соседки пульс и медленно выдыхает, ей нужно выбраться из чертова кресла и узнать, что происходит.

[indent] - Адам, ответь мне! Тедди, все хорошо?