[indent]Диджей Пли-Пли-Кэйси (Shoot-Shoot K.C.) забежал в дом с безобразной радостью на цветном лице. Кровь жертв, ром и слюни, размазанные на лице. В руках автоматическая пушка МК-17 военной сборки. Он рассмотрел интерьер и рассмеялся в истерическом, алкогольном гоготе. Майнхард «Питбуль» Хауссер сидел на стуле возле кухонного стола. Облитый словно из ведра кровью с одной стороны. В одной руке дробовик в другой бутылка шампанского. Он с исступлением глядел на побоище. Под столом сверкая зелёными зрачками прятался кот.  Брызги крови на всём. С потолка тянулись красные нити. Несколько человек валялись на полу с разными смертельными ранами.
[indent]Против кухонного стола угловой диван, на котором было раскидано женское тело. Из разорванного дробью живота, через пах тянулась пуповина. На полу как в замедленной съёмке шевелился глянцево-розовый недоношенный ребёнок.
[indent]- Ты чё тут устроил, Питбуль? – Пли-Пли снова заржал, ошалело рассматривая картину из «Лики смерти».
[indent]- По-твоему это смешно? – Питбуль вскинул дробовик.
[indent]Пли-Пли отстранился, не отпуская навязчивую улыбку. Он подумал, что это шутка такая.
[indent]- Эй, парни, - негромко сказал он в сторону выхода, - похоже Питбуль ёбнулся.
[indent]Майнхард выстрелил. Куски черепа выбросило на улицу, следом вышел Хауссер.

…шоколад…

[indent]Звёздная ночь, а космических страз почти не видно из-за вездесущих пожарищ, поднимающих ручищи пламени вверх. Повсюду носятся ликующие люди. Они жрут и пьют. Треск и хлопки стрельбы не прекращаются. Они становятся атмосферой. Если всё вдруг затихнет – значит ты уже труп. Мужчина перегнулся через детский велосипед. Пять-семь пулевых отверстий в спине. Две пули почти разнесли череп, ноги в разные стороны. Расстреляли в упор. Под телом зажатый в неестественной позе пацан лет четырёх. Речка бардового на асфальте как после кровавого дождя уходит в ливнёвку.
[indent]Всюду мёртвые тела. Кто-то с ружьём, кто-то с пистолетом. Горящие повсюду таунхаусы. Молодняк из группировки забавляется с псом. Собака бьётся на цепи. Будка в огне, шерсть псины уже дымится. Мелкие сатаноиды из группировки, человек пятнадцать бьют битами и смеются. На пороге дома лежат голые старики с разбитыми черепами, целого места не найти, инвалидная коляска на боку. В стену упирается и визжит газонокосилка, отведавшая крови.

…шоколад…

[indent]Несколько часовых кивают Хауссеру. Он проходит вперёд, наблюдает сцену расстрела защитников поселения. Это не похоже на кадры из фильма. Они не ждут участи как бараны. Они бросаются на стволы. Кого-то утягивают за собой в лучший мир, если таковой ещё есть. Если он вдруг не дал дуба от переселения или не сошёл с орбиты от безумных секретных экспериментов русских.
[indent]Люди умирают и не восстают. Уходят навсегда в никуда. Мозг почти не реагирует на вопли, смех, визг, кашель оружия и треск огня. Слишком много уже было увидено и услышано. Просто шум, и, не сказать, чтобы совсем неприятный. Так, небольшой дискомфорт. Хауссер подходит к одному из бойцов:
[indent]- Что тут?
[indent]- Нормально, - тот кивает, вскидывает на плечо автомат, показывает на людей пальцем как законченный бухгалтер при нацистах, - сейчас этих закончим и сваливаем отсюда нахуй. Провиант загрузили, сейчас горючку сливаем.
[indent]- Коронки не забудь проверить и кольца, не будут сниматься, срезайте с вместе пальцами, - Хауссер хлопает парня по плечу и идёт дальше.
[indent]- Эй, вы блядь суки ёбаные! – Кричит «бухгалтер» пленным мирным, не распознав издёвку Питбуля, - коронки во ртах проверяйте, рыжьё сдёргивайте!

…шоколад…

[indent]Два бензовоза из колонны следуют по улице, заглатывая слитую с машин горючку в свои оранжевые животы. По бокам несколько людей с автоматами. Кивают Питбулю. Он допивает бутылку и не глядя кидает на ухоженную лужайку, где траву орошает автоматический ночной полив. У порога человек без головы. На стене всплеск крови и чёрные дыры от дробин. Рядом сторожевая собака, скрученная взведённой спиралью. Кости рёбер и позвоночника белеют из-под лопнувшей шкуры. Внутри смех и веселье. Что-то сверкает как на дискотеке. Хауссер перешагивает собаку, перешагивает труп и входит в дом. У порога залитый кровью коврик «Welcome». Так что он не спрашивает разрешения.
Его радостно встречают бойцы группировки. Опьянённые тем, что ещё живы и сильны. В их власти вся судебная система. Система нового устройства мира. Женщина прибитая гвоздомётом к полу. Запястья расплющены от ударов гвоздей. Юбка задрана. Кто-то вскарабкался сверху. В руках нож и шея. Лицо лиловое от асфиксии, кровоточит от порезов.
[indent]Другая, помоложе затравленно жмётся в углу угрожая ножом. Пирсинг на лице, подтянутая. Кричит и размахивает перед собой лезвием. В неё летит тостер, таблетка робота-пылесоса, а когда это не помогает в неё кидают микроволновку. Набрасываются на горячее, срывают одежду с бьющегося в агонии тела. Из пробоины в голове хлещет кровь в лицо первому, кто входит в неё.

…шоколад…

[indent]- Последний дом. Уже трёх положили. Много патронов и жрачки много. Очень много. Надо брать.
[indent]- Надо, - соглашается Питбуль.
[indent]- Мы до вас доберёмся, суки!
[indent]- Мы всё разобьём! – кричат изнутри, - обосрём и обоссым всё, нихуя вам не оставим, пидоры!
[indent]- Вот суки… - улыбается боевик Ассалм. Когда-то офисный планктон, а теперь, посмотрите на него. Красная бандана, звон жетонов убитых военных, полицейский револьвер, бронежилет, охотничий кинжал, - и ведь обосрут, а, Питбуль?
[indent]- Обосрут, - соглашается Хауссер, - неплохая мысль-то: вскрыть, разбить и обосрать. Давай штурм. Просто убьём тогда. Чего не обосрут – заберём. Найдётся у них говна-то столько?
[indent]Хауссер и Ассалм смеются.
[indent]- Штурм. – идёт шёпот до специальных людей с щитами. Некоторые с опытом руководят операцией по захвату мирного дома в колониальном стиле. Звон посуды. Крики, угрозы на которые всем уже плевать. Внутри вспыхивает пламя, но быстро утихает. Всё обходится двумя выстрелами. Хуассер входит, рассматривает гостиную. Статуи, картины, барельефы.
[indent]- Чё за ренессанс?
[indent]- Нет, венецианский стиль, - говорит Ассалм, - а кухня под техно. Я же дизайнер. Разбираюсь.
[indent]- Ну заебись, куда мы теперь без тебя….
[indent]Штурмовики грабят бар и деревянные штольни с коллекционным вином, бегут на выход напиваться и искать ещё приключений. Сверху доносятся голоса, топот, грохот, визги похожие на кошачьи. Ассалм и Питбуль поднимаются на второй этаж. Четыре пьяные образины гогочут в истерике, колотят в дверь с наклейкой «Не входить – превращу в жабу». Из детской слышны тонкие крики.
[indent]- Эй! Чё тут за хуйня?!
[indent]- Факи увидел девчонку и заперся внутри. Эй, Факи! Оставь и нам кусочек!
[indent]Дружный хохот.
[indent]- Да ладно, Питбуль, пусть ребята развлекутся, - Ассалм подмигивает и идёт к лестнице спускаться… - мы же их всех предупреждали.

…шоколад…

[indent]Острие кинжала выходит из уха. Лавина крови из распоротой шеи окатывает осквернённую девочку. В ушах вой сирены как от близкого взрыва авиационной бомбы. Он оглядывается на тропу из трупов, снесённую одним ударом дверь в детскую. Чей-то раздавленный в ярости череп, вылезшие глазные яблоки. Маленький голый комочек часто дышит, спрыгивает с тумбочки, оклеенной наклейками Барби, и прячется под кроваткой в виде паровозика Томаса. Хауссер вспоминает те зелёные глаза кота в своём первом доме.

****

[indent]- Нормально взяли, - говорит водитель, заискивающе глядя на Хауссера. Бородач, не реагируя смотрит в одну точку. Грязь на стекле снаружи, - говорят типа резня там какая-то была в конце? Не слыхал?
[indent]- Ага. – Кивает Питбуль, - бабу не поделили.
[indent]- Нормальную хоть бабу? – Не унимается водила.
[indent]Майнхард с шумом выпускает из груди воздух надувая щёки. Внимательно смотрит на водилу. В памяти большие голубые глаза, за пухлыми алыми губами ещё беззубый рот, тело цвета топлёного молока, залитое кровью. Большие голубые глаза, пальцы Факи сжимают плоский живот, ножки бьют воздух. Маленькие ножки и ручки. Паровозик Томас. Член Факи. Перекошенная морда с разрезом до шейных позвонков.
[indent]- Нормальная, лет пяти….
[indent]- А? – Водила чуть не пустил грузовик под откос.
[indent]- Теперь понял?
[indent]Водила зло бьёт по рулю. Такие как он не принимают участия в разбоях. Закрывают глаза, не вмешиваются. Многие ещё связаны со старыми, мирными стереотипами. Потому их и зовут – мирные. Не доверяют оружие, могут убить при любом шухере. Их съедают, когда кончается еда. Поэтому их зовут консервами. Живыми консервами.
[indent]- Это ты их? Я никому не скажу. Никому, - он кивает, - клянусь.
[indent]- Знаю. Тормози.

****

[indent]Хауссер спрыгивает с подножки грузовика. Разминает шею идёт в кусты, расстёгивая ширинку. К нему присоединяется Гуччи (Gucci). Мужик в годах, один из вырвавшихся на свободу уголовников после бунта и захвата колонии. Серьёзный, с понятиями. Под его крылом ещё полтора десятка проверенных человек, остальные беглые так, мелкая сошка, лишь бахвалятся знакомством с Гуччи. Всего было тридцать, а теперь двадцать четыре, после последнего налёта. А до этого, один хохмач из Польши назвал Гуччи гусем, а тот понял и в отместку насадил его на крюк под рёбра. Видели когда-нибудь как от позвоночника рёбра отрываются?
[indent]- Надо лагерем встать, карты глянуть.
[indent]Питбуль молча справляет нужду, глядя вдаль. Здесь открывался вид на долину с заводью и скрытыми за деревьями домами пригорода.
[indent]- Я знаю. Это ты ребят порешил, - шипит Гуччи, - придётся ответить.
[indent]Хауссер не реагируя на обвинение берёт бинокль и рассматривает дома:
[indent]- Чё то не пойму, Гуччи. Ты решил за педофилов вписаться? А я думал ты человек серьёзный, за понятия и всё такое.
[indent]- Сейчас время другое. Ты кто такой мне предъявы кидать? Просто бородатый жлоб. За тебя никто не встанет.
[indent]- Сам же сказал – сейчас время другое.
[indent]Перед колонной показалось два джипа, вырулившие из-за поворота. Они резко встали. Кто-то начал стрелять и через секунду со всех сторон засвистели пули. Гуччи и Питбуль проломившись через кусты черники падают в траву, хворост и гнилые листья. Размахнувшись, Майнхард бьёт Гуччи в живот, достаёт пистолет и дважды стреляет, почти ослеплённый пылью. Грудь и шея, сжимает ладонью смертельную рану и орёт, что ранили Гуччи. Велит гнать в погоню.
[indent]Это люди из тех домов в долине. Короткая перестрелка вничью. Окружение обжитых домов. Всё неплохо отрепетировано. К этому моменту Гуччи уже умирает. Водитель Хауссера смотрит с ужасом свидетеля. Он нутром чует, что это не последняя разборка Питбуля, а очередной налёт это отличный повод завалить ещё несколько потенциально опасных людей.
[indent]Второй после Гуччи – Иззи, это от Франко Микализзи, итальянский бандит. Подходит к Питбулю.
[indent]- Как так вышло?
[indent]- Время такое. Ты, стало быть, теперь босс, Иззи? Давай, командуй.
[indent]Того не пугает бремя ответственных решений, но опыта маловато.
[indent]- Штурм?
[indent]- Чего рисковать. Может откуп возьмём да слиняем, жрачки и так много. Займём пустые дома, отоспимся до завтра и дальше на юг. Кто их знает. Гранату в штурм кинут или коктейль, ну, что скажешь?
[indent]Подумав для порядка, Иззи соглашается. Берёт громкоговоритель:
[indent]- Предлагаю переговоры! Мы никого не тронем, но и вы должны нам что-то взамен. Можем поменять еду на патроны, оружие, горючку, один из ваших джипов и разойдёмся краями! Может это не совсем честно, но вы убили одного из нас! Это нужно компенсировать!