Она не балует его визитами на работу, разве что иногда приводит Мишель, убедившись, что из Джерри выходит приличный надсмотрщик за Мисс Егозой. Но приводит, иногда задерживается и сама, они появляются вместе на улицах поселения, так что парням в мастерской известно, что у Кейтеля на личном фронте все цветет и пахнет. С Лили он, может, поделился бы и чем-то еще - но Лили нет, она так и не вернулась к пикапу, как
и не прибрела к ограде Триады после, в компании таких же мертвецов. Лили больше нет, делиться с ребятами Джерри не хочется, но многие, наверное, и так в курсе, что он спит с сестричкой Дюмона - и поэтому, должно быть, она беспрепятственно оказывается прямо у него в комнате.
Пару раз она тут уже бывала, но все больше в темноте и после предупреждения, так что Джерри успевал навести в комнате кое-какой порядок, а теперь это все внезапно, так что у Джерри тут обжито и уютно в рамках его представления об уюте, однако он все равно рад этому сюрпризу.
Ну то есть, она сама пришла - соскучилась, может, и Джерри подрывается с койки, уже предвкушая, как ее на эту самую койку и опрокинет, но обвиняющий жест и этот знакомый Джерри тон яснее ясного объясняет, что дать ему у нее в планах нет.

Пока Джерри пытается понять, чего это она на него вызверилась, зачем пальцем тычет и что это такого он все-таки сделал - а у Джерри есть масса вариантов, но правильный совсем не в топовой десятке, - она продолжает, и тут уж волшебное слово "задержка" кое-что Джерри говорит.
Кое-что, чего слышать он совсем-совсем не хочет - а ему еще так по-глупому казалось, что то, что у нее уже есть ребенок, вроде как их общая небольшая страховка, вроде как снаряд в одну воронку дважды не падает и все в этом духе.
А следовало бы подумать получше: снаряд-то, черт возьми, другой, да? Так отчего же другому снаряду не прилететь в ту же самую воронку?
И прилететь он вполне мог - то есть, Джерри, конечно, очень старался быть аккуратным, все, как дама заказывает, но как-то у них с каждым разом все было горячее и горячее, а киска все ответнее и ответнее, не вот лежала себе бревном, так что тут сколько не представляй себе размазанных по трассе енотов, а рано или поздно кайф свое берет.

- Подожди, киска, всего-то один раз не успел, - просит Джерри, вытягивая вперед обе руки и на всякий случай отступая на шаг, поглядывая на дверь: не маячит ли там за ее спиной Джейкоб? Иметь дело сразу с обоими Дюмонами ему совсем не нравится, особенно на фоне того, что Холли совсем не выглядит довольной перспективами - да и понятно, почему, - и Джейкоб тоже вряд ли придет в восторг, узнав, что станет дядей снова.
- Подожди, подожди... Десять дней? Ну, это же совсем немного, да? Подумаешь, десять дней - так же бывает? - продолжает он, по большей степени пытаясь убедить себя. Он не слишком хорошо разбирается в женской физиологии, в таких вот вещах - в их семье было не принято обсуждать менструацию, по крайней мере, с ним, а может, он все пропустил, болтаясь на улице, серьезных отношений тоже не случилось - и Джерри, конечно, что такое "задержка" в целом понимает, но относится к этому как к чему-то вроде сезонной простуды: в прошлом году ты подцепил ее в мае, в следующем - в июне, дело житейское.
- А Джейку ты уже сказала? - спрашивает Джерри осторожно, загнанный в угол во вполне себе буквальном смысле: отступать больше некуда, за ним стул с наваленными на него вещами, ждущими стирки, справа койка, слева - воздушный фильтр, который Джерри хотел перебрать на досуге, пока наслаждается своим выздоровлением и тем, что не должен каждые полчаса бегать на горшок, в общем, не в окно же ему прыгать, даже если бы было, куда дальше бежать.

Отредактировано Jerry Keitel (2024-01-06 16:01:01)

Вот не хочет он этого слышать - того самого, что она говорит. Не хочет настолько, что в животе как-то колет и дергает, напоминая о перенесенной холере, и Джерри даже как-то совершенно по-глупому думает, не соврать ли ему, что живот прихватило, и не сбежать ли, чтобы разобраться с этой новостью не под кискиным сердитым взглядом, но деваться некуда.
Не хочет, как не хочет слышать, что у нее только раз так было - а потом появилась Мишель.
Отцом он, конечно, становиться не хочет - ни вообще, ни в частности. Не то что ему дети не нравятся - к детям как раз у Джерри ноль претензий, дети ему нравятся, - но тут же как. Это не абстрактный ребенок ему в руки попадет, и не на время - это навсегда, а Джерри нервирует само это слово: какое уж "навсегда" в эти времена?
И какая уж беременность.
Он за Лили-то присмотреть толком не смог - а всего и надо было удостовериться, что она выпрыгнула из тягача до того, как прыгать самому, - так что быть в ответе на нового человечка, которого никто даже не спрашивает, а хочет ли он появляться на этот свет.
Джерри, конечно, не слишком склонен к меланхолии и мизантропии, как и к рефлексии в принципе, но ведь сложно отрицать очевидное: еще неизвестно, кому больше повезло, им, последние пять лет выживающим на пределе возможностей, или тем, кто давно мертв или бродит по штату, кряхтя и рыча.
Приводить в этот мир ребенка кажется ему предательством - по отношению к этому самому ребенку, так что тут он согласен: они так не договаривались.
И что уж говорить, это и правда их проблема, тут киска тоже права, как ни крути.

- Ладно, - говорит Джерри. - Ладно, я понял.
Ни хрена он не понял кроме того, что у них проблемы - у него проблемы и что она еще не сказала Джейку, а сразу к нему прибежала. Глупо, но ему даже лестно, и Джерри, только что чесавший себе от нервов подбородок, переходит в режим решалы.
Девчонка, от которой у него крышу сносит, с которой они уже который месяц крутят, прибежала к нему со своей проблемой - тут бы и приосаниться, не будь он причиной этой проблемы, но кое-что Джерри все равно сделать может.
- Я понял, что у нас проблема, - повторяет Джерри, осторожно подбираясь к киске, которая выглядит все такой же сердитой и угрожающей, а потому еще более миленькой, и ему уже до смерти охота ее сгрести в охапку, учитывая, что у них тут с этим делом небольшая пауза была из-за этой холеры, будь она неладна, и Джерри даже сейчас считает, что в декабре они с киской свое недобрали.
Но, походу, добрали в ноябре - и так-то раньше, знает Джерри, проблемы большой с этим делом не было, можно было выпить таблетку, а на следующий день все уже было в порядке, ну или как-то девчонки со всем разбирались, но его тревожит то, что он о Холли знает, о том, что она вроде как верующая, из семьи священника, и аборт в прошлый раз делать не стала, несмотря на то, что парень решил не вписываться во всю эту историю, и Джерри думает, что она об этом. Вот об этом и говорит - мол, что не хочет снова через все это проходить одна.
- Мне поговорить с Джейком? Хочешь, прямо сегодня это сделаю - перехвачу его где-нибудь, спрошу, как он к этому всему, подумаем, как нам устроиться, тут-то, - Джерри мрачно оглядывает свое жилище, впервые примериваясь, сумеют ли они тут вчетвером разместиться - он, киска, Мишель и младенец, и приходит к выводу, что нет, - тесновато, да и тебе с младенцем сюда бегать не с руки...

С поисками не складывается - да и не в аптеку же ему идти, какие сейчас аптеки, их выгребли подчистую еще в первые полгода, так что из всего списка ему удается достать только можжевеловую настойку на спирту, крепкую настолько, что слезу вышибает, и Джерри даже не уверен, что это  не шутка. Но, в любом случае, даже если киска хочет надраться этим самодельным джином и поплакать в горячей ванне , надеясь, что младенец сам выйдет, не Джерри к ней лезть под руку, так что он, вернувшись из поездки в Иерихон, рысит к ее дому, стучит и, когда она появляется на пороге, распахивает куртку, демонстрируя две пинты под мышкой: с их разговора прошла неделя, и значит, ее беременность тоже подросла на неделю, а беременным лучше не перечить:
- Не совсем то, что ты просила, но что есть, детка... Ванна - это тоже не шутка?
С горячей водой проблемы быть не должно: во-первых, на улицах в металлических бочках жгут всякий мусор, обеспечивая уличное освещение, и над каждой запросто подвесить ведро, а во-вторых, во дворе у Дюмонов стоит симпатичный гриль, который Джерри лично помогал Джейкобу допереть черт знает откуда.
Вечер они проводят практически так, как все предыдущие, проведенные вместе, за одним только исключением: после того, как Джейк уходит на смену у ворот, а Мишель уложена, они с киской не прыгают в койку, а принимаются за чертову ванну.

- Так что, киска, - спрашивает Джерри, притаскивая в ванну еще полведра горячей воды из бака, который греется на гриле, и скептически смотрит на идущую паром ванну, - это должно сработать? Что-то я не слышал, чтобы свариться заживо в этом деле помогало - ты уверена, что все нормально будет?
Потому что он не уверен - и все, с кем он осторожно эту тему поднимал, только плечами пожимали.
На улице прохладно, вообще зима какая-то на редкость холодная выдалась, но из-за полной ванны горячей воды в ванной комнате даже жарко: на запотевшем зеркале хоть рисуй, и Джерри снимает куртку, а затем и рубашку, оставаясь в одной майке - побегай-ка туда-сюда с ведрами, но ему так даже полезно, полезны эти нагрузки после того, как он, считай, две недели провалялся тряпкой в карантине, пока из него с обоих концов лилось.
Киска была с ним всю дорогу, ухаживала как за родным братом, хотя приятного там мало было, так что Джерри, может, еще и поэтому здесь. Поэтому, а еще потому что беспокоится - как-то не нравится ему инстинктивно вся эта затея.

Он ставит ведро возле ванны, сует в воду руку и хмурится: температура на грани терпимого, а Холли баба нежная, чуть не так тронь, так синяк.
Одна пинта с настойкой на можжевельнике стоит на краю раковины, все еще запечатанная, вторая уже открыта, Джерри наливает в два стакана - себе поменьше, чисто за компанию, Холли - почти полный стакан. Жидкость в стакане маслянистая, мутноватая, но запах скорее приятный, только у Джерри все равно как-то сердце не на месте.
Он отпивает глоток из своего стакана, морщится - ну и забористое же дерьмо, умеют эти святоши делать хороший самогон! - оборачивается на раздевающуюся Холли и чуть было не залипает, как будто в первый раз ее видит.
На полках расставлены самодельные свечи, так что обстановка может сойти за романтичную, если забыть о причине их свидания в ванной, но в эту самую обстановку Холли вписывается, как тут и была: красотка в свете свечей, будто кино-картинка, и Джерри кажется, вот такие моменты - они и есть настоящие, а все остальное - рейды, вылазки, бесконечное латание рассыпающихся тачек в мастерской - это как раз и есть пустой морок, о котором и перед смертью не вспомнишь.

Он ловит Холли за руку прежде, чем она шагнет в ванну, не то останавливая, не то предлогая помощь:
- А мне-то что делать, киска? Я не в том смысле, что свалить думаю, наоборот, ты меня сейчас и пушкой за дверь не выгонишь, но делать-то что? Сидеть и ждать?
Джин он ей принес, воды натаскал - неужели это все? Но как он не бьется, больше ничего придумать не может, а это Джерри вообще не по шерсти: чувствовать себя бесполезным, особенно вот так, сейчас.

Яснее не становится, проще тоже - Джерри из тех людей, которых прямая просьба рассказать "что-нибудь" в тупик ставит, и просьба Холли не исключение. К тому же, вряд ли ее развлечет рассказ о том, кем он был раньше, до всего - а сейчас "рассказать что-нибудь" как правило что-то такое и означает: что-нибудь о себе, о том, что с ним раньше интересно было, о том мире, который сейчас кажется все больше выдумкой - самолеты, интернет, доставка пиццы, прости господи...
Ему не хочется оттолкнуть ее, лишний раз упомянув о том, что он сидел и с кем якшался - она хорошая девочка, до сих пор не расстается с золотым крестиком на тонкой цепочке, он и сейчас на ней, даром. кроме него, на ней больше ничего, так что Джерри заходит с другой стороны - пока она устраивается в ванной, рассказывает ей, из чего сейчас самогон гонят, посмеивается, когда она кашляет, но подливает ей в стакан еще немного.
- А ты старайся не нюхать, просто пей, тошнит-то только от запаха... Они обычно его еще водой разбавляют, чтобы пить можно было, так что ты помедленнее давай...
Он не думает, что ее стошнит - но на всякий случай подтаскивает поближе из угла горшок Мишель: он тут, считай, как дома, и его это как-то вдруг даже самого удивляет. Как-то странно это все - одно за другим, он и моргнуть не успел, а вот уже рождество, вроде, минуло, еще один год, Мишель получила свои подарки, поселение зализывает раны, нанесенные прошлым годом, и на место тех, кто по каким-то причинам больше не с ними, пришли новые люди, с новыми историями, которые, тем не менее, все похожи друг на друга, и новыми именами.
Еще один год - и в этом году, думает Джерри, они могли бы с киской стать родителями.
Безумие, полное безумие, как ни крути - ему хватило времени, чтобы как следует об этой перспективе за неделю подумать, и, может, поэтому она его стала пугать чуть меньше.
Он допивает самогон в своем стакане, опершись о подоконник, уперев плечо в холодное стекло - там, снаружи, заканчивается декабрь, непривычно холодный для Эл-Эй, стекло запотело из-за пара в ванной, и сквозь эту муть костры там, снаружи, кажутся какими-то фантастическими огнями святого Эльма - пойди за ними и сгинешь.

Джерри смотрит на Холли - вода прозрачная, она в ней кажется русалкой, уже обменявшей хвост на ноги: вся бело-розовая, как кремовое пирожное, только коленки и плечи торчат из воды, так бы и смотрел. Будто почувствовав его взгляд, она тоже смотрит на него - глаза огромные, Джерри никогда не может прочесть, о чем она думает, и поэтому каждый раз оказывается в замешательстве.
Мельком бросает взгляд в зеркало - ну наверное, скинул немного, месяцок выдался тот еще, обратно в форму теперь так быстро не придешь, но, вроде, и не вот доходяга.
- Тебе так больше нравится? - спрашивает уточняюще - откуда ему вообще знать, какие мужики ей нравятся, она и об отце Мишель особо не распространялась, а Джейкоб так вовсе и поминать его не желал. - И татуировки тоже?
Татуировки у них прямо камнем преткновения были, это Джерри помнит - он-то к себе уже привык, не воспринимал это все вообще никак, ему-то и не видать, а она, наверное, первое время напрягалась. Но теперь привыкла тоже - он так и думал, что привыкла, а теперь оказывается, что ей даже нравится.

Он отлипает от окна, наклоняется к ванной, снова пробуя воду - инструкции были четкими, вода должна быть горячей, - и выливает из ведра остатки ей в ноги, стараясь не разбрызгать. Принимается черпать с другой стороны, чтобы отнести и вылить в бак на гриле - и она брызгает на него водой, начиная возиться в этом своем горячем бассейне.
Джерри едва успевает отвернуться, вода попадает на плечо, на майку, впитывается, обжигает, и он фыркает от неожиданности, отшатывается и хватается за ее колено, чтобы не свалиться.
- Эй, эй! - начинает с наигранным возмущением, - мы так не договаривались!.. Будешь так делать - придется потесниться!
И тут же понижает голос, вспоминая про Мишель, и наклоняется еще ниже, чувствуя плечом жар разогретой ванны.
- Нет, детка, вообще не честно - ты же знаешь, как меня от тебя ведет. С меня хватит и того, что ты голышом, не хочу совсем берега потерять, а мы тут сама знаешь, из-за этого, - говорит, а сам ее колено большим пальцем поглаживает - ну до чего она вся славная, не знаешь, с какого бока вкуснее.

Отредактировано Jerry Keitel (2024-01-10 11:55:05)

- Еще как ведет, - радостно подтверждает Джерри - в общем, эта тема для разговора кажется ему куда приемлемее варианта, при котором она на него злится и во всех смертных грехах обвиняет, а так-то ему и не жмет ей сказать, что он на нее запал. Она бы себя видела, думает он. Видела бы себя - хоть сейчас, хоть вообще, - то и не переспрашивала бы, потому что Джерри даже представить сложно, что ему может быть рядом с ней дышать ровно или там не хотеть ее зажать в углу.
К счастью, она больше не просит ей что-нибудь рассказать, так что Джерри выдыхает - встает, чтобы подлить ей еще самогона в опустевший стакан, а когда возвращается с бутылкой, то понимает, что она уже набралась. Обычно она со словами дружит, все по полочкам раскладывает, разговаривает гладко, сразу понятно, девочка из колледжа, случались у Джерри и такие, правда, все больше ненадолго, вроде как в качестве экзотики для обоих участников - и то, что она внезапно слов подобрать не может, а больше то, каким выходит этот жест рукой, Джерри подсказывает: она уже набралась.

Может, из-за тепла ее так быстро развезло, а может, с непривычки - и ему бы подумать о том, что, может, дело вышло на новую стадию и сейчас надо еще больше горячей воды, или там попрыгать в ванне, дав гравитации помочь с проблемой, но он не успевает все это как следует сообразить, потому что она привстает в своей ванне, подтягивает его за ремень, а потом и вовсе стаскивает с него штаны.
Никогда еще такого не было - как-то он обычно первым успевал, чтобы не тянуть, - зато сейчас они вроде как немного ролями поменялись, и Джерри это немного смешит, но куда больше нравится. Нравится, как она дергает с него джинсы, как примеривается, как берет в рот - такого у них еще тоже ни разу не было, и он осторожно ставит бутылку на край раковины и переминается с ноги на ногу, чтобы джинсы, собравшиеся вокруг коленей жесткими складками, пониже спустились, не мешая ему поближе качнуться к ванне.

- Ага, бывают, - выдыхает он, когда она задевает языком уздечку. - Я тоже хотел, только выбрать не... Мммм, о черт!
За языком следуют зубы - но вряд ли нарочно, так что Джерри списывает на случайность и великодушно закрывает на эти мелочи глаза, как в буквальном, так и в переносном смысле: в Комптоне парни тоже не чужды благородства, а житейский опыт к тридцати даже самого тупого должен научить, что когда твоя подружка взялась порадовать тебя минетом, то завали и радуйся, а то останешься и вовсе на голодной диете.
- Просто улет, киска, - исправляется Джерри, пока она его "о черт" на свой счет не приняла, - вот это да!..
Вот это да - потому что Джерри такого подарка даже на Рождество не ждал. Ну то есть, понятно, даже намекал - потому что нормальный же способ, рабочий, учитывая, как она залететь боялась, и Барбара, например, на таком меню его и держала, и не сказать, что Джерри как-то серьезно страдал без возможности завалить ее на спину, но с Холли все быстро шло не так, и Джерри не особенно успевал развить мысль, как от поцелуев в шею они уже переходили к скачкам, а потом было как-то некстати предлагать альтернативы.

Ну, зато сейчас альтернатива сама себя предлагает - разве что у него аж руки чешутся от того, как ему хочется ее потискать, так что он осторожно тянется к ее виску, отводит в сторону мокрую потемневшую от воды прядь, снова открывая глаза. В общем, если она хотела выяснить, как быстро он заведется - эксперимент удался. Секундомера под рукой не завалялось, но Джерри считает, что если не побил собственные рекорды, то приблизился к чемпионским показателям, и у него, понятно, мысли как-то сразу в другую сторону идут.
- Посмотри на меня, детка, а? Просто посмотри - может, сделаем перерыв, как ты насчет этого? Я тебе потом еще воды нагрею, делов-то, но, раз уж все равно, может, через полчасика сюда вернемся?
А то и быстрее - потому что он не соврал: ведет его от нее на десять из десяти, даром, что она вообще не его поля.

Видимо, сегодня у нее настроение быть плохой девочкой - даже нотки эти капризные появляются, как будто она недовольна тем, какой он выбрал фильм, - и Джерри не настаивает: не хочет - так не хочет, ему, в конце концов, и здесь лучше некуда. Выяснить бы еще, с чего это у них тут такой праздник - потому что час назад настроение у нее было чуть ли не похоронное, час и два стакана самогона на можжевельнике назад, а сейчас прямо и не узнать.
Да еще с таким... ну, допустим, старанием - Джерри не может слова получше подобрать. Она прямо старается, обхватывает его за бедра, тянет ближе, как будто хочет целиком проглотить. Ему нравится, ему все с ней нравится, но сегодня в программе кое-что новенькое - Джерри уже знает, как ее надо поцеловать, как прихватить, чтобы дело пошло, но сейчас ему до нее толком и не дотянуться, захочешь - ничего толкового не выйдет, но Джерри все равно старается: наклоняется над этой чертовой ванной, упираясь ладонью в стену за ней, пока киска ему член полирует, ловит в свободную руку горячую мягкую грудь, не то подбадривая, не то в качестве ответной любезности... От горячей воды кожа у нее тоже горячая, розовая, сосок мягко толкается ему между пальцев, и Джерри сжимает, не сдерживаясь, чувствуя, что ну все, поплыл.

Нахер воду - пусть себе выплескивается на пол, потом вытереть можно. Нахер самогон - стакан лежит на дне ванны, похожий на затонувшую субмарину. Нахер все - она права, нахер идти отсюда куда-то.
Джерри воровато бросает взгляд через плечо, молясь всем богам, чтобы прямо сейчас Мишель не решила проснуться, чтобы попить воды или убедиться, что под кроватью нет чудовищ - ночи под одной крышей с ребенком вносит небольшие корректировки в их с киской секс - но коридор пуст и темен, и Джерри без особого желания отпускает кискину сиську, стаскивает майку, кидает ее за спину, собирается избавиться и от джинсов, а там, глядишь, тоже забраться в ванну...
И в этих заботах не сразу понимает, что у нее настроение изменилось, а когда понимает - она уже вовсю носом шмыгает, рот приоткрыт, будто того гляди расплачется, припухшие губы дрожат, а глаза полны слез.
Всякое, конечно, у него в жизни бывало - и что бабы плакали, понятно, не без того, и он тоже бывал причиной, но чтобы вот так это все - ни разу, и Джерри сначала даже теряется: он же ее не заставлял, чего плакать-то, - а потом до него доходит, о чем она спрашивает, и это настрой ему как-то сбивает.

- Умерла, киска? - переспрашивает он, как дебил - и примерно так себя и чувствует, стоя в этой ванной комнате, стреноженный собственными же джинсами и трусами, со стоящим колом членом и пытающийся понять, чего она от него хочет. - В смысле - от всего этого умерла?
Ужасно это звучит, прямо отвратительно - а у них и так декабрь выдался в этом смысле мерзковатым: мало приятного, когда тебя прямо рожей тычут в то, что смерть бывает не только от пули или зубов чертовых гниющих тварей, но уж от горячей ванны Джерри подвоха точно не ждал.
- Погоди, погоди, я что-то не въезжаю, - ну ладно, тут, походу, уже всем не до минета, и Джерри не особенно-то и расстраивается, опускается на корточки рядом с ванной этой, чтобы не возвышаться над Холли как кран, ловит ее подбородок. - Ты можешь умереть? От этого?
Ну то есть, от родов, это понятно, это Джерри в курсе - но вот так, в ванне, напившись джина? Да кто так вообще умирает, даже если наступил реальный конец света.
- Детка, ты можешь умереть? - спрашивает он напряженнее, не давая ей отвернуться. - И ты не сказала? Не сказала, черт возьми, что можешь от этого умереть?

Она смотрит на него в ответ глазами, полными слез, и у Джерри сжимается сердце - а еще сжимаются в животе все внутренности, не так, как при холере, он теперь, наверное, специалист, но тоже приятного мало. Сжимается и крутит - не в том смысле, что ему уже хочется завалить ее на спину, хотя и не без того, а в том, что ему даже думать в эту сторону не хочется, в сторону того, что она в самом деле может умереть.
И придется делать вид, что ее никогда не было - просто чтобы не сойти с ума от огромного списка тех, кого они, каждый из них, потеряли за эти пять лет и продолжают терять. У каждого есть такой список - и Джерри не хочет, чтобы в его добавилось еще одно имя, тем более, имя Холли.
Не потому что он будет грустить - хотя будет, конечно, пусть ему даже кажется это слово каким-то неправильным, как будто она спрашивает, будет ли он грустить о вышедшей в тираж окончательно топливной системе пикапа или любимой рубашке, протершейся настолько, что уже не починить, - а потому, что он не представляет, как потом с этим жить.

- Мне...
Джерри осекается, отпускает ее подбородок, гладит по влажным волосам, начинающим виться из-за поднимающегося над водой пара, смотрит ей  глаза: никогда он не умел говорить такие штуки, никогда не знал, как это делается, но, может, пора научиться? Хотя бы для того, чтобы рядом со списком потерь не держать список тех, кому он не сказал чего-то важного, или говорил недостаточно.
Он и не знал, что это в принципе важно - но вот сейчас она говорит, что грустила бы, что плакала бы, что ей его не хватало бы - и Джерри так и думает: ему, оказывается, важно это услышать.
Слышать вот прямо сейчас, и срать, что обстановка у них тут ни разу не романтичная, и что она пьяно икает и, наверное, вот-вот отрубится. Даже если она говорит это, потому что самогон ей так вдарил, Джерри все равно хочет это услышать.

Он тянется за ее рукой, подставляет затылок, подставляет шею, прикрывает глаза от удовольствия, чисто физического и в то же время намного большего, качается вперед, коленями об эту чертову ванну, и утыкается лбом ей в горячее мокрое плечо.
- Ятебялюблю, - говорит невпопад и неразборчиво - как-то не было достаточного количества тренировок, и Джерри сразу же жалеет о сказанном, потому что все это должно быть не так, и она, наверное, хотела бы услышать это не так, кто вообще хочет слышать такие вещи, сидя в остывающей ванне.
В следующий раз, тут же обещает он себе. Он сделает все правильно, просто не сейчас. Может быть, завтра вечером, когда она будет трезвой, когда он хотя бы не будет стоять со спущенными трусами. Так, как это положено говорить.
Ну и чтобы не сказать еще что-нибудь, настолько же глобального и невовремя, Джерри рывком поднимается, подтягивая джинсы - повезло им, что Мишель научилась спать крепче, как будто ей от одного его присутствия в доме спокойнее - и тянется за приготовленным полотенцем.
- Знаешь что, киска, что-то мне уже не нравится твоя идея. Давай-ка вылезай отсюда нахуй, я что-нибудь придумаю. Поболтаю с Ленни, может, скатаюсь в Иерихон - ну не ты первая, поди, кто попала в такую передрягу, а там куча баб, наверняка кто-нибудь знает, что делать, не может же такого быть, чтобы только нам так не повезло. Пара дней-то у нас еще в любом случае есть, или, может, попробую добраться до аптек, куда раньше не заглядывал - в любом случае, не вариант сидеть и ждать, пока ты прямо в этой ванне отъедешь.

Наверное, все должно было кончиться иначе - но теперь Джерри не по себе от мысли, что варианты включают в себя и ее смерть. Заматывая Холли в полотенце, он почти сердит - на себя, конечно, за то, что не выяснил толком, насколько это все безопасно. Не получившее выхода возбуждение укладывается внутри тяжелыми вязкими кольцами, превращается во что-то другое - Джерри вдруг смешит этот ее последний, какой-то дурацкий и совершенно девчачий вопрос: ну кто вообще такое спрашивает. Зачем такое вообще спрашивать - она что, сама не видит?
- По какой еще шкале, детка, - фыркает Джерри, поднимая ее прямо в полотенце, мокрую, разомлевшую не то от самогона, не то от горячей воды, со всеми ее этими розовыми коленками, шикарными сиськами, круглой задницей и припухшими губами. - У меня от тебя напрочь крышу сносит - если это не высший балл, то я не знаю, куда лучше.
Мало того, что не знает - даже придумать не может, а это, как думает Джерри, изрядно натренировавший фантазию за все те годы, что провел взаперти, кое-что да значит. Вот то самое, о чем он так тупо проговорился - потому что чем это еще-то может быть.