Устало передвигая ноги, Бэт лишь изредка поднимала голову, чтобы бросить взгляд через плечо и убедиться, что у девочек, плетущихся за ней, еще остались силы. Могла ли она им помочь? Нести на себе, если понадобится? Конечно нет. Среди этой немногочисленной группы было много мужчин, потенциально готовых взять эту участь на себя, наверное, некоторые из них точно так же смотрели и на нее, гадая, не рухнет ли ее тоненькое тельце в эту секунду. А кто-то наверняка и вовсе не понимал, по какой причине Джонатан взял её вместе с ними, почему вдруг дает шанс? Они ненавидели её? Их отвращение не могло быть шире, чем её собственное, по отношению к себе конечно. Она и сама не до конца отдавала себя отчет в том, что делает, просто следовала какому-то внутреннему импульсу и совсем скоро начнет об этом жалеть, когда голод отступит и в голове отыщется место для других мыслей. Если он отступит.
Второй день их странствий подходил к концу, у Бэт во рту все пересохло, горло начинало неприятно саднить, а ведь это лишь первые признаки надвигающегося обезвоживания. Она облизала пересохшие губы, плотнее кутаясь в тоненький поношенный кардиган. Жаль не догадалась прихватить с собой что-то потеплее. Джонатан отдал свою куртку малышке, тяжелая ткань грузом лежала на ее плечах, а рукава болтались где-то у щиколоток, но так по крайней мере меньше риск заболеть. У Бэт и самой на душе становилось теплее от осознания, что девочке пусть и немного, но лучше чем им всем. С ней же поделиться теплом никто не торопился, но она и сама жалости к себе не испытывала, напротив. Любое новое страдание, будь то голод, слабость, боль в ногах или внезапные леденящие порывы ветра, пробирающиеся под одежду, она принимала с благодарностью. Такие испытания нельзя назвать искуплением, ничто уже не смоет её грехов, и даже смерть не станет покаянием. Она его не заслуживает, больше нет.
— Чего уставилась? Смотри вперед! Сука... - Старшая сестра самой маленькой девочки в группе первая высказала свое недовольство по поводу присутствия Бэт среди них. Её сложно было винить, они обе видели смерть своих родителей и видели, что Бэт пусть и косвенно, пусть и не по своему желанию, но все же участвовала в том, что происходило с их телами после. Она вдруг отчетливо ощутила в носу запах паленой человеческой плоти, сладковатым шлейфом обволакивающей её изголодавшееся сознание. Молча отведя взгляд, она прибавила шаг, чтобы сравняться с началом их цепочки, ближе к Рокуэллу, который был настроен по отношению к ней куда более благосклонно. Ей вдруг стало казаться, что еще секунда и девочки прочтут все её мысли, все мимолетные желания и уж тогда наверняка потребуют немедленного линчевания, здесь и сейчас.
— Далеко еще? - Тихо спросила она у мужчины, который похоже стал идти чуть увереннее, даже прибавил шаг. Ответ на свой вопрос она получила быстрее, чем предполагала. Высокие стены, дополнительно укрепленные прочной металлической сеткой, а еще ров и жуткие колья, неравномерно торчащие каждый в свою сторону, точно не свидетельствовали о том, что посетителям тут рады. Люди с оружием на деревянных вышках, торчащих по ту сторону стены, лишь подтверждали это очевидное предположение. Джонатан поднял руки и все остальные нестройным хором, но последовали его примеру, так же демонстрируя отсутствие оружия и враждебных намерений.
— Мне нужно поговорить с Пастором. - Уверенно сказал он, а Бэт лишь вскинула на него испуганный взгляд, буквально впиваясь глазами куда-то в висок, весь обзор, что был ей доступен с такого ракурса. Он сказал, что знает, куда идти, просил ему доверять, но она не предполагала, что он отведет её к тому же, от чего она сбежала.
Люди на вышках не были впечатлены его заявлением, не так как она. Более того, его последнее высказывание и вовсе кажется привело их к нечто похожему если не на ярость, то крайнюю степень недовольства. Послышались характерные щелчки, металлические приклады ударились об их плечи, щелкнуло даже несколько затворов и предохранителей, они в самом деле были готовы стрелять. Наверное, было очевидно, что они ждут команды для такого радикального шага, но Бэт на мгновение даже зажмурилась, готовясь к тому, что её вот-вот убьют.

Рокуэлл дал себя обыскать, лишь затем обернувшись и кивнув остальным, позволить этим людям сделать то же самое. Когда один из вооруженных мужчин подошел к Бэт, она просто расставила руки, ей нечего было скрывать, но не поморщиться от его прикосновений девушка не смогла и сама не без доли удивления это заметила. До нее давно не дотрагивались посторонние, никто кроме семьи, не живые по крайней мере. Странное чувство.

Внутри поселение было иным. Неприветливые высокие стены, вышки и оружие резко контрастировали с людьми, просто занятыми своими ежедневными делами. Они явно отстроили здесь жилые здания и разные хозяйственные, по крайней мере на первый взгляд, корпуса. Но самым внушительной не по своим размерам возможно, но по сути была церковь. Бэт высоко задрала голову и замерла, вглядываясь в наконечник огромного креста, венчающего верхушку крыши. Она так давно не видела ничего подобного, это возымело на нее свой эффект, конечно же. Остальные не обращали на нее внимания, поднимаясь по деревянным ступенькам, обстукивая об их края обувь от грязи, принесенной из леса. Бэт же с благоговейным трепетом коснулась шероховатых перил, нерешительно опуская ногу на первую ступень, ожидания, что вот-вот вспыхнет, как нечестивая, падшая грешница, так и не покаявшаяся в своих поступках перед Господом. Однако, адское пламя не охватило ее, даже щиколотки не лизнуло. Она открыла глаза и вновь сделала вдох, с недоверием глядя вниз. Огня не было. Осторожно поднявшись на крыльцо, она дважды приложила по три перста к плечами, лбу и груди, затем оставляя привычный поцелуй и на крестике, что всегда болтался у нее под одеждой, свисающим с шеи. Девочки-сестры посмотрели на нее, как на круглую идиотку, когда она наконец перешагнула порог церкви, как ненормальная вдыхая характерные ароматы, наполняющие помещение.

Наверное, старшей вновь хотелось отвесить какое-то колкое замечание, она стукнула зубами, но за этим ничего не последовало. Бэт лишь покосилась в ее сторону, но взглянуть не решилась. Она прошла чуть вперед и юркнула на одну из длинных скамеек. В деревянном держателе прямо перед ней на спинке другой лавчонки была библия. Старая, потертая от времени и частого контакта с руками, но на поверхности темной обложки все еще можно было разглядеть выбоинки с теми самыми заветными словами. Бэт тут же подняла руки в неистовом желании взять ее, открыть, вновь увидеть знакомые строки, наверное, было в ее взгляде нечто безумное в этот момент. Но пальцы замерли прямо в воздухе, девушка увидела перед собой нечто грязное изодранное, кожу, раскрасневшуюся и потрескавшуюся от холода. Она сцепила ладошки в замок и прижала в груди, теперь уже молча, почти не двигаясь, глядя на книгу перед собой. Достойна ли она прикасаться к ней? Уж точно не в таком виде и не такими руками. Она совершенно не думала о том, что местный лидер тоже может расценить это не самым лучшим образом. Она думала только о собственных душевных дозволениях и запретах. Своевременно ли?

Не меняя позы, Бэт дернула головой в сторону голосов, Рокуэлла и Пастора, если это был он. Ее любопытство немедленно зашуршало где-то в сознании. Пастор? В самом деле? Она обернулась, кладя одну руку на спинку скамьи, ей хотелось его разглядеть. Это был среднего роста мужчина, в возрасте, но еще далеко не пожилой, с совсем легкой щетиной, очень запоминающимся профилем, бледной кожей, почти сливающейся с местами седеющими волосами. У него была прямая уверенная осанка, очень широкие плечи. Он не был похож ни на ее мужа, ни на отца, она непроизвольно естественным образом проводила визуальное сравнение с ними. В нем было столько... духа, что ли? Бэт взглянула на идущего за ним Рокуэлла, что-то говорящего тому, и тут же снова перевела взгляд на Пастора, чтобы посмотреть на его реакцию от услышанных слов, которых она сама еще не могла разобрать с этого расстояния. Но стоило им пересечься взглядами, она в ужасе отвернулась и вновь села прямо, втянув голову в плечи. Муж иногда жутко злился, когда она смотрела на него так открыто.