Солнце едва пробивается сквозь плотную штору, первым лучом скользнув по стройной ножке, выглядывающей из-под добытого, неделями ранее, пледа. Размеренно дыша, в кое-том веке позволив себе такую роскошь, приоткрываю глаза, тут же скользнув взглядом по той, что мирно сопит напротив. Я мягко касаюсь ее плеча, чуть приподнимаясь на локте, нависая лишь в единственном порыве: легким толчком в плечом, разбудить соню и вынудить ее, с улыбкой, повернуться... Выходит не так, как бы мне этого хотелось. Смердящий запах гнили врывается мне в нос, вызывая глубокие рвотные позывы, когда с раскосой, по всему лицу располосованной уродливым шрамом, улыбкой она смотрит на меня. Из широко открытой пасти вываливаются зубы вперемешку с большими трупными опарышами. Я дергаюсь назад, с непониманием и ужасом, вжимаясь во что-то твердое и холодное спиной. И... Резкий запах гнили, сырости и плесени вынуждает меня пробудиться от кошмара... Чтобы оказаться в Аду.

Руки затекли за спиной, связаны какой-то крепкой бечевкой. Пальцами касаюсь холода металлических прутьев, прокручивая в голове варианты, покуда подняться нет возможности. Долго соображать и не нужно, чтобы понять, что я заперта в клетке. Носом в грязный матрас вжимаясь, пытаюсь сдуть с лица пряди слипшиеся от крови, знатно мне въебал один из них, когда показывал свой норов и значимость положения. Не выходит. Упираюсь на правое плечо, то которое незамедлительно напоминает мне о неравной хватке, вывихнутого сустава и рваных сухожилиях.
— Mierda!* — само собой вырывается из моего рта. Я жадно глотаю спертый, ядовитый воздух, пока пытаюсь унять боль и справиться с возникающими перед глазами "фееричными огоньками". Выходит не сразу, но когда огоньки и пелена спадают, я осматриваюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть. Смысл? Бессмысленно. Кое-как, раскорячившись, прижавшись-отжавшись, все же умудрилась принять сидячее положение, спиной вжавшись в прутья клетки. Голова закружившись, напомнила мне канун вечера, когда я, понадеявшись на свою самостоятельность, покинула территорию Триады, отправляясь на поиски необходимо мне сырья в ближайшую ветеринарную клинику. Наивная. Отбивалась как могла, даже зацепив противника острием ножа, но когда их стало больше — исход стал ясен, к гадалке не ходи: ущемленное либидо и разбитое ебало, в купе с раздробленными костями в носу, — Bruja!** — теперь уже словами, особенно ругательными, делу не поможешь. Я снова пытаюсь сконцентрировать свой взгляд, прислушиваясь к доносившемся откуда-то всхлипам, стонам. Продирает страхом до самых, оставшихся в целостности, костей. Слышу как откуда-то доносятся приближающиеся к клетке шаги, мгновенно падаю снова лицом в матрас, делая вид, что я все также в бессознательном состоянии, будто выгодою этим себе преимущество.

Прислушиваюсь, по шагам становится ясно, что в клетку зашли двое. Вскоре эти двое обменялись любезностями, и один из них покинул клетку, оставляя нас с другим наедине. Какого же мое было удивление, когда этот оставшийся в очередной раз бросил фразочку. И презрение, я-то думала, почему мне показался столько знаком и противен этот голос. Я тут же, пружиной от матраса, превознемогая боль, усаживаюсь на задницу, снова в холод клетки спиной вжимаюсь, бросая тому, кто возвысился надо мной:
— Hijo de mil putas! *** — скольжу по нему взглядом, сплевывая вперемешку с кровью ему под ноги, — Я так и думала, что кто-то нас сдает! — пытаюсь сдуть с лица снова слипшуюся прядь, психую, ощущая, как в голову снова дает, жахнув не по-детски головокружением, заставляющим заскулить и сжаться в нервозности момента. Сотрясение, наверное.

* [с исп. "дерьмо"]
** [с исп. "шлюха"]
*** [с исп. "сын тысячи шлюх"]

Отредактировано Pilar Sierra (2024-01-08 10:58:16)