- Понял, босс, - говорит Сэм, стягивая резинку и быстро пересчитывая аванс за труды. Никаким боссом он этого мужика не считает, но немного уважения и лести творят чудеса. Такие ребята, как Эд Кейн, кипятком ссутся, когда кто-то называет их боссом, поэтому Сэму не жмет: у него отличная репутация не в последнюю очередь именно из-за того, что он знает, кого назвать "боссом", к кому обратиться "сэр" или "мэм", и наличка так и липнет к рукам. Неплохая прибавка к жалованию, если ты умеешь крутиться, а Сэм умеет.
Прибавка из двадцаток и десяток, сумма не бог весть какая, четыре сотни, но так и требуется не много - Сэм кивает в знак того, что они договорились, и сует вновь свернутую пачку в карман.
- Все будет в лучшем виде. Не беспокойтесь за жену.
Не похоже, что мистер Кейн беспокоится - но Сэм и не собирается лезть в их личные дела и делает вид, будто не слышит разговора супругов.
Голос у миссис Кейн хрипловатый, тихий - подстать ее виду, и у Сэма есть большие сомнения в том, что ее поклонники заплатили бы большие деньги, чтобы посмотреть на нее сейчас. Но это не его дело - его дело уже у него в кармане форменных штанов, и он изображает на лице радушие, когда подходит к прощающейся чете: миссис Кейн уже прошла процедуру регистрации, сейчас, по мнению администрации клиники, она должна выслушать от мужа слова поддержки и заверения в том, как он будет ее ждать, и как надеется, что ей станет лучше, а затем Сэм переведет ее через порог этой комнатки, будто через платяной шкаф, и она окажется на попечении центра на целых полгода.
На попечении центра - а можно сказать, что во власти: первый месяц никаких контактов с внешним миром, даже телевизор и пресса под запретом, никаких свиданий и посещений, а затем - в зависимости от ее поведения. Обычно у Сэма получается разъяснить это "гостьям" - здесь их называют так, хотя простые и понятные "алкоголички" или "наркоманки" подошло бы больше и лучше отражало бы суть проблемы, - и они стараются вести себя хорошо, не доставляя ему проблем, а их семьи охотно благодарят его несколькими купюрами в конверте, считая, что личная вовлеченность персонала в работу лишней не бывает.

- Ну как, миссис Кейн, вы уже готовы идти? - жизнерадостно спрашивает он, останавливаясь возле мистера Кейна. - У нас  большие планы. Я провожу вас в вашу палату, прослежу, чтобы вы устроились, а чуть позже у вас встреча с доктором. И небольшой сюрприз вечером - всем новичкам лично от меня второй пудинг на ужин. Я позабочусь, чтобы вам здесь понравилось.
Он выразительно смотрит на эппл вотч на запястье - миссис Кейн уже считается одной из гостий центра и должна подчиняться внутреннему распорядку, ради ее же собственной пользы, вот что должен означать его взгляд.
Эд Кейн, только что со злобой глядящий на жену, вдруг неприятно ухмыляется, гладит ее по щеке, заставляя пухлые, красиво очерченные губы кривиться, а потом шлепает - вряд ли болезненно, но со стороны выглядит чертовски унизительно.
- Я договорился, чтобы тебе понравилось, детка. Будь хорошей девочкой и делай, что тебе говорят.

Сэм ведет ее по коридору, держа за плечо - не похоже, что она того гляди дернет бежать, но Эд упомянул, что "с сучкой могут быть проблемы". Сэм не любит, когда с кем-то проблемы в его смену, это портит ему репутацию в глазах начальства и прибавляет работы, да и не похоже, что с ней будут проблемы - она, скорее всего, все еще на отходняках, хорошо, если к вечеру оклемается, а там они уже поговорят как следует: Сэм любит, когда все предельно понятно, и неиронично верит в первый постулат этого места - гостьи должны работать вместе с персоналом, чтобы излечение получилось.
На излечение Сэму плевать, но нет необходимости усложнять друг другу жизнь - почему бы им тоже не договориться.
- Это ваша комната, - сообщает он, заводя ее в стандартную комнатушку: окно с решеткой, кровать, узкий шкаф для одежды, стул и крохотная ванная комната. Кровать уже застелена, на светло-зеленом покрывале лежит больничная одежда, такая же светло-зеленая.
- Переодевайтесь, можете принять душ, он вон там.
Душ бы ей не помешал - от нее пахнет потом, терпко и мускусно, пахнет синдромом отмены, при котором организм идет вразнос, пахнет сексом: Эд подробно объяснил, чем занимается его жена.
- Я подожду, - санитарам не запрещено входить в комнаты гостий, тем более, Сэму Андерсону - он на хорошем счету: ни одной жалобы, ни одного недоразумения, побольше бы таких сотрудников, уверен администратор центра и приходящие психологи, работающие тут с группами.
Сэм позволяет им так думать и заботится о репутации: это позволяет ему предлагать дополнительные услуги и хорошо зарабатывать.

Сэм, прощупывавший новую гостью на предмет ее слабых мест, на которые впоследствии сможет воздействовать для достижения наилучшего результата в их взаимодействии, с неприятным удивлением понимает, что, возможно, она тоже его прощупывает.
Что, возможно, не настолько уж она ничего не соображает, как ему показалось - значит, с ней лучше держаться настороже.
Он доброжелательно улыбается на ее "будешь смотреть?" - но и с места не сходит: для некоторых женщин здесь, где их буквально заставляют вытряхивать наружу все секреты и страхи, где они пережидают ломку, превращающую любую в скулящий комок обнаженных нервов, едва контролирующих собственный организм, деликатность особенно важна и Сэм дает им иллюзию этой деликатности, но, очевидно, не для миссис Кейн.
Она раздевается с таким же равнодушием, как будто находится в комнате одна - это не предложение, не соблазнение, хотя белье на ней кричащее, прямо-таки намеренно, агрессивно сексуальное, но снимает она его так же механически, как избавляется от майки и джинсов, оставаясь полностью голой, даже не пытаясь прикрыться или переодеться поэтапно.
Тело у нее красивое - здесь, в Эл-Эй, полно женщин с красивыми телами, здесь буквально Мекка, культовое место для таких, но Сэм может понять, о чем говорил Эд, упоминая ее поклонников: всегда найдутся желающие посмотреть на красивое свежее тело, пока одна модель не надоест и не появится другая.
Здесь же, в рехабе, она, определенно, в топе - они не бог весть какая модная клиника, у них не останавливаются звезды, желающие сделать небольшой перерыв или прикрывающие свои пластические операции, Пэрис Хилтон и Линдси Лохан к ним не заглядывают, и их основной контингент - это вышедшие в тираж лет десять назад актрисы, личные помощницы и выпивающие женушки менеджеров киностудий, так что среди местного контингента она вполне может считаться самой сексапильной пациенткой, и Сэм не отказывает себе в удовольствии.
Он не страдает от недостатка женского внимания - здесь, в Эл-Эй, будто все хотят трахаться - и крутит сразу с несколькими, включая девицу с рецепшена, и никогда не спит с гостьями, чтобы не лишиться этого хлебного места - но выгляди все пациентки как миссис Кейн, следование этому правилу могло бы стать куда сложнее.
- Переодеться можно было в ванной, я помогу вам сориентироваться здесь первые дни, миссис Кейн. Говорят, они самые сложные, но если помнить, что мы хотим вам помочь, все будет хорошо.
С такими сиськами и задницей - несомненно, у нее, наверное, с подросткового возраста не было недостатка в желающих помочь.
Сэм доходит до кровати, забирает ее снятые вещи в мягкий пластиковый пакет - в ином случае он бы убедился, что она ничего не припрятала в ванной, пока переодевалась, но сейчас в этом нет необходимости, разве что она пронесла пакетик с колесами в себе. Его смешит эта мысль - но сейчас его задача создать у нее положительный настрой, а уж если еженедельные анализы крови и мочи покажут, что она не завязала, ей не поздоровится - здесь есть и куда менее симпатичные комнаты.

Душ она игнорирует - вот что, должно быть, значило, что с сучкой могут быть проблемы. Сэм не собирается на нее давить - не в первые же минуты, но берет это на заметку: его пациентки милые, опрятные и готовые к сотрудничеству, и он не собирается портить свою репутацию в глазах администрации центра только из-за того, что у новенькой проблемы с водными процедурами. Но о правилах - о правилах Сэма - они поговорят позже, после того, как она пройдет через бессмысленную болтовню с доктором Карсоном, который полчаса будет поздравлять ее с тем, что она решилась, и обещать, как изменится ее жизнь.
Не изменится - Сэм готов поставить на это деньги. Не изменится - но это и не его забота.
- Меня зовут Сэм, - говорит он тем же обезоруживающе-вежливым тоном. выводя ее из комнаты под писк магнитного замка. - Прямо сейчас нас ждет врач, потом у вас будет пара свободных часов до ужина, но пока вы не будете встречаться с другими гостьями - комната досуга для вас будет открыта только через месяц, если разрешит доктор, а групповая терапия - со следующей недели. Бывали уже в таких местах? Хотите спросить меня о чем-то?
Пакет с ее шмотками у него под мышкой - она получит их выстиранными и отглаженными через полгода, когда пойдет на выход, а до тех пор придется привыкать к бледно-зеленому.
- Красивый цвет, - Сэм встряхивает пакетом с ее одеждой. - Красный вам к лицу. Здесь у нас мало ярких красок - все ради покоя и максимального расслабления.
Некоторые из тех женщин, что были здесь до нее, готовы были на все, лишь бы не носить больничное белье - вели себя куда лучше, выполняя все распоряжения и не доставляя забот, если под местной пижамой на них были натянуты трусы из дома. Если у миссис Кейн такая же слабость - это не проблема, пока она не доставляет проблем.

Сэм искренне, от души смеется - она за словом в карман не лезет, наверняка и в самом деле способна доставить немало неприятностей. Но не ему и не здесь - это место он считает своим, и она даже не представляет себе, сколько у него здесь возможностей.
- Просто "Сэм", но ваш вариант мне нравится, миссис Кейн.
Шутка не бог весть какая смешная, его, скорее, забавляет ее тон и задиристость - а интонации и подача, как правило, и превращают просто шутку в удачную шутку. Здесь и сейчас это и правда смешно, и он улыбается, когда стучит и открывает перед ней дверь кабинета доктора Карсона, администратора и главврача.
Тот кивает и Сэм встает на свое место у дверей - это ознакомительная встреча, не имеющая отношения к терапии, поэтому присутствие санитара не нарушает никаких норм врачебной этики, а вот Сэму интересно понаблюдать за новой пациенткой. Он снова фыркает со своего места, когда она говорит о том, что ее отец трахнул ее в детстве - это не смешно, конечно, совсем не повод для смеха, но Сэм уверен, что это ложь и что лжет она специально, чтобы поддразнить Карсона. Возможно, это всего лишь защитная реакция с ее стороны, это скорее всего и есть защитная реакция, но Сэм все равно находит ее шутки смешными.
А вот доктор Карсон нет - кладет на папку с ее документами руки, сцепляет пальцы на ней, смотрит на миссис Кейн поверх очков, не одобряя ее попытку познакомиться поближе. Ему пора на обед, наверное, он считает, успеет ли доехать до "Фрай-чикен" или снова придется довольствоваться меню, которое предлагается гостьям центра и которое, без сомнения, является частью терапии: ничего соленого, острого или жареного, только то, что способно отбить аппетит даже у голодного человека. Сэм получает почти штуку в месяц только на том, что обеспечивает местных постоялиц чем-то повкуснее, чем пудинг из тапиоки или безвкусную запечённую рыбу.

Встреча длится меньше, чем полчаса - Карсон веселеет с каждым листком теста, который заполняет миссис Кейн, а затем, едва она заканчивает с последним, складывает листы и поднимается на ноги, глядя на часы, выпроваживая ее со всей доступной вежливостью.
Сэм оборачивается посреди коридора как раз вовремя, чтобы увидеть, как Карсон выскакивает из кабинета, волоча за собой пиджак. Вряд ли он вернется точно через час, скорее, задержится, чтобы пропустить коктейль после порции острых крылышек и и пофлиртовать с официантками, а значит, Сэм сможет изучить документы на новую пациентку - у него давно есть второй ключ от кабинета администратора, а информация лишней не будет.
- Сотрудничество и доверие, - повторяет он вслед за Леной Кейн, заводя ее в ее палату. - Надеюсь, мы сможем друг другу доверять и будем сотрудничать.
Эд Кейн ему уже заплатил, но зачем отказываться от дополнительного дохода - мало ли, какие прихоти у его маленькой женушки.
- Я принесу вам ужин. Пока отдыхайте, миссис Кейн. Надеюсь, вам у нас понравилось. Кстати, это правда? Вам было девять, когда ваш отец вас растлил?

До вечера у него хватает дел - у них сейчас всего пять пациенток, но персонала как всегда не хватает и работы достаточно. Он относит личные вещи миссис Кейн сестре-хозяйке, навещает остальных гостий в комнате досуга, провожает одну из них на встречу с навещающими ее детьми, приносит другой парочку книг за вознаграждение от ее мужа. Обычный день в центре рехаба - в восемь вечера его сменит другой санитар и Сэм уже строит планы на следующие сутки: заедет домой, чтобы принять душ и переодеться, затем отправится в бар, а на следующий день они запланировали посерфить - погоду обещают подходящую, волны будут что надо. А в восемь вечера вернется на работу - и кому-то такой график может показаться ужасно унылым, но Сэм не жалуется.
Эта работа приносит ему почти шестьдесят в год чистыми в виде необлагаемой доходом наличности сверх официального заработка, пусть даже и скромного - и он немало потрудился, чтобы поставить дело на широкую ногу и не собирается теперь все бросать или  рисковать всем, потому что ему слишком скучно исполнять свои обязанности.
Поэтому он приносит в палату миссис Кейн ужин вскоре после того, как ужинать заканчивают остальные - в столовой есть, кому убраться, так что Сэм собирает ее порцию, ставит пластиковую бутылку с водой, вторую коробочку с пудингом, как и обещал, и отправляется к ней.
Удерживая поднос на одной руке, прикладывает магнитный ключ-карту и стучит.
- Как насчет ужина, миссис Кейн? Или лучше - Лена? Надеюсь, тебе нравится клубника, потому что сегодня пудинг именно такой. Как ты, не скучала? Думаю, нам нужно кое-что обсудить. Доктор Карсон уже объяснил главное, но таким как он не до деталей - а следующие полгода мы с тобой будем видеться так часто, что можем стать лучшими друзьями.

- Здесь все заводят, - отмахивается Сэм. - И все хотят подружиться со мной.
Он ставит поднос на крошечную тумбочку, снимает верхнюю коробочку с пудингом, поставленные одну на другую, берет упаковку с пластиковой ложкой.
- Точно не будешь? - спрашивает больше для проформы, потому что и так понятно, если у нее отходняк, то есть ей вряд ли хочется есть. Не хочется есть, не хочется заводить друзей, не хочется быть милой.
Почти все, кто к ним приезжают, проходят через это, так что Сэм не реагирует на ее грубость.
Опирается боком о стену рядом с окном, поглядывает на больничный сад за стеклом и решеткой - стрелиция, баухиния, индийская сирень, апельсиновые деревья, среди листьев которых зреют плоды. Все цветет, благоухает, наливается зрелостью - июнь в своем праве.
Тем постоялицам, кто хорошо себя ведет, Сэм позволяет открыть окно - ручки сняты, но он знает, где они хранятся, так что это дело десяти минут, - а выздоравливающим и вовсе положены прогулки. Миссис Кейн не похожа на выздоравливающую, особенно сейчас, в больничной одежде, и о том, что она ведет себя хорошо, речь тоже не идет.

- Тогда я съем.
Не торопясь, Сэм поддевает ногтем фольгу на крышке пудинга, открывает. одобрительно оглядывая нежно-розовое содержимое, а затем берется за упаковку с ложкой - зубами разрывает упаковку и вытряхивает прибор.
Набирает полную ложку и отправляет в рот, а затем закатывает глаза от удовольствия и улыбается.
- Пудинг тут самое вкусное, ты еще пожалеешь, что отказалась... Ну ладно, ближе к делу, я же вижу, как тебе не терпится. Как ты уже знаешь, меня зовут Сэм и я работаю здесь санитаром, но есть то, чего ты не знаешь. Тебе, может быть, покажется, что все тут решает доктор Карсон, но это не так - решения он принимает на основании того, что ему рассказывают о пациентках санитары и санитарки, а в первую очередь - я. Хочешь иногда выходить на улицу? Зависит от меня. Хочешь сидеть в своей комнате без вот этого, - Сэм кивает на петли-фиксаторы на кровати, - зависит от меня. Хочешь долбаный второй пудинг? Ну ты поняла. Ты ведешь себя спокойно, не устраиваешь сцены, не скандалишь, не пытаешься покончить с собой, не катаешься голой по полу и не ранишь себя, не пачкаешь палату, убираешь кровать и не доставляешь мне лишних хлопот - и получаешь кое-что для себя: свежие журналы, газировку, домашнее белье, возможность позвонить кому-нибудь и все в таком духе. Ты мне - я тебе, но если хочешь вести себя как избалованная сучка - карма отработает: у меня есть десяток способов испортить тебе жизнь еще сильнее.

Сэм улыбается и отправляет в рот вторую ложку.
- Я называю это "правила Сэма". Смешно, да? - она же любит пошутить, самое время. - Уверена, что не хочешь пудинга? Как себя чувствуешь? Синдром отмены штука неприятная, на чем ты сидела? Я могу посмотреть, что у нас тут есть, чтобы сгладить тебе эту неделю, если мы достигнем взаимопонимания. Другие ребята здесь, знаешь, считают, что немного страданий грешникам не помешает, а ты, судя по всему, грешница из образцовых.
Немного страданий, даже небольшое наказание - его сменщик именно из таких, религиозный настолько, что верит в искупление и Сэм не беспокоится за конкуренцию: для всех этих женщин он является единственной возможностью получить то, что скрасит им полугодичное пребывание в этих стенах. Поэтому, наверное, он и не сомневается, что в итоге миссис Кейн поймет, что с ним лучше дружить - как он и сказал, все это понимают, проторчав здесь от недели до месяца без связи с внешним миром и убедившись, что допустимые развлечения здесь и рядом не стояли с привычным весельем Города Ангелов.

Ей такой расклад подходит - говорит так, как будто в самом деле она решает, но Сэм дает ей эту иллюзию. Ни к чему давить, если она понимает с первого раза, Сэм верит в возможность договориться, а если с первого раза у нее не получится уяснить все как следует - ну, тогда они поговорят по другому. Пока такой необходимости нет, и Сэм ей улыбается.
- Не передумай, и тебе тоже, вполне возможно, здесь понравится.
Сэм понятия не имеет, нравилась или не нравилась ей ее жизнь до попадания в клинику, и понятия не имеет, захочет ли она ее менять после выхода из реабилитации, но уверен, что в клинике тоже никому не нравится. Даже если первые недели покой и упорядоченность больничных будней покажутся привлекательными, скука - это то, чего не удается избежать ни одной пациентке, и здесь санитар Андерсон приходит на помощь.
Но только тем, кто соблюдает правила.
Ей тоже станет скучно, уверен он - и тогда она куда больше оценит его предложение и они поговорят о ценнике; плату от Эда Сэм воспринимает как один из денежных ручейков от четы Кейнов, и уверен, что их может быть больше.
Ему как раз пора поменять доску, он записался на участие в октябрьском турнире на Гавайях, главный приз - двадцать тысяч, пробившимся в первую десятку - по три, и у него есть основания считать, что на три штуки он точно может рассчитывать, так что если он купит новую доску, то у него как раз хватит времени, чтобы как следует к ней привыкнуть, так что Сэм особенно улыбчив, доброжелателен и услужлив.

- Тогда обязательно расскажешь, когда у меня будет побольше времени, - чушь, Сэм уверен, что ее история ничем не отличается от истории любой другой женщины, у которой на продажу есть только красивое тело и умение хорошо выходить на фото и видео. Даже если ее в самом деле в десять трахнул папочка - да тут в городе каждая третья с такой же печальной историей за плечами, всем сочувствовать - никакого сочувствия не хватит, к тому же, Сэм искренне не понимает, зачем теперь в этом копаться.
Местные психологи, приходящие для работы с пациентками, несомненно, придут в восторг, но не он - определенно, не он.
Зато он приходит в восторг от списка, на котором она сидела. Не потому, что ломки ее ожидают будь здоров, и, скорее всего, ему тоже хватит возни с последствиями этих ломок, но потому что это настоящая золотая жила. Синтетическая дрянь въедается плотно, ломка начинается довольно быстро, наверняка в следующую свою смену он уже застанет миссис Кейн не в таком боевом настроении - зато теперь он знает, чем ей помочь, пока доктор Карсон будет ждать воспитательного эффекта от глубокой депрессии и прочих милых психотических реакций.
Его собственные запасы антидепрессантов, нейролептиков и нормотимиков, аккуратно уведенных из запираемых шкафов, именно на такой случай - и Сэм собирается использовать их с умом, особенно если Эд Кейн ждет от него определенных фотографий и видео.
Абстиненция может длиться до месяца - да ему придется извернуться, чтобы Лена хотя бы встала с койки, не говоря уж о том, чтобы казаться горячей киской. Возможно, четырех сотен будет даже недостаточно, думает Сэм - если бы он знал о мефедроне сразу, то задрал бы ценник вдвое, но это обсуждаемо.
Все обсуждаемо - и он умеет договариваться.

- Так его ненавидишь? - спрашивает Сэм с интересом, доедая пудинг - понятно, что отношения у супругов оставляют желать лучшего, да и какой нормальный человек охотно выставлял бы фото своей жены для желающих и звал бы ее "дыркой" или "сучкой". Не в правилах Сэма лезть в чужие дела, но это и правда кажется ему интересным. - Закидывалась синтетикой, чтобы не думать о проблемах в браке?
Пудинг заканчивается. Сэм облизывает ложку, ставит пустую коробочку на подоконник и складывает на груди руки, разглядывая Лену и прикидывая, где именно мог ее видеть и мог ли вообще.
- У тебя свой канал? Контракт со студией? Съемки в журнале?
Полгода большой срок, чтобы брать паузу - не удивительно, что Эд хочет, чтобы поклонники о ней не забывали, и Сэма это немного интригует - до сих пор за все годы, что он осел в Эл-Эй, он еще ни разу не имел отношения к производству контента. Поэтому, возможно, он и спрашивает - ему тоже скучно, и на фоне остальных постоялиц центра ее история может быть намного интереснее. Как и она сама.

По Сэму, может, и не скажешь, но слушает он очень внимательно. Не только потому что ему интересно, что там с браком у мистера и миссис Кейн, на это ему как раз наплевать, куда больше его интересует, у кого из них больше денег, и, случайно или нет, но она ему сама сообщает, что деловой партнер из нее никакой. Канал принадлежит Эду, контракт ей организовал Эд, а когда она сказала, что ей нужна пауза - Сэм отдает должное ее осторожности и здравомыслию, если это в принципе правда, потому что многих из местных пациенток привозили сюда по решению суда, - то засунул ее в рехаб. Видимо, именно мистер Кейн в их семействе распоряжается денежным потоком, и Сэм делает себе мысленную пометку: нет смысла обхаживать ее, лучше сосредоточиться на Эде.
Она, конечно, конфетка, даже сейчас - немного отдыха и душ пошло ей на пользу, она выглядит чуть посвежее, хотя, конечно, не тянет на любимицу публики, - но это Эл-Эй, здесь красота и сексапильность возведены в абсолют, что среди женщин, что среди мужчин, так что этим она особенно не выделяется, а раз у нее нет денег - она не его клиент.
- Из шринков? - переспрашивает он, с удивлением вслушиваясь в звучание незнакомого слова, и смеется, когда она поясняет, что имеет в виду. - Нет, крошка. От этих придурков тебе никакого проку, я же уже объяснил. А вот мы, санитары, заправляем здесь всем на самом деле.
Он вытаскивает из кармана пачку жевательной резинки, кидает ей на кровать и кивает на стакан под крышкой на подносе.
- Здесь аспирин, тебе пока ничего покруче не положено - твой муж сказал, что ты закидывалась окси и покуривала траву, про синтетику ни слова, так что ночка будет та еще, а без назначения врача мы тут колесами не разбрасываемся. Начнутся судороги, дереализация, навязчивые состояние - жуй. Кое с чем поможет, не благодари.
Он смотрит на часы и снова приторно улыбается
- Ну все, за поднос придет другой парень, моя смена закончена. До завтра, миссис Кейн. Надеюсь, вам у нас понравится.

Ночью, в баре, он рассказывает друзьям о новой пациентке - и, что удивительно, но один из ребят понимает, о ком идет речь и показывает на телефоне канал миссис Кейн. Сэм отмечает стоимость месячной подписки - сто тридцать баксов, совсем немало даже по меркам Лос-Анджелеса, - и из интереса листает галерею: это в самом деле она, делая поправку на мейк и наряды, но совершенно точно она, только на фото она выглядит так, как будто ей не все равно, что на нее смотрят.
- А какие у нее видосы, я не пожалел ни цента, - горячо убеждает его тот самый поклонник миссис Кейн. - Слушай, может, передашь ей привет? Мы иногда болтали в привате, она должна меня помнить...
За стол возвращаются их дамы и разговор сворачивается: Сэм отдает обратно телефон, но увиденное уже не развидеть, и он думает, что взял с Эда Кейна слишком мало. Четыре сотни ничто для человека, получающего каждый месяц больше сотни с двухста подписчиков - нехорошо экономить на жене, мистер Кейн, очень нехорошо.

Его следующая смена на работе начинается в восемь, он обходит коридоры, убеждаясь, что дамочки после ужина в комнате досуга и уже приняли свои таблетки, а затем идет в палату миссис Кейн, якобы чтобы забрать поднос. Ее пока держат в одиночестве, и ночь у нее в самом деле выдалась не лучшей, но Сэм подозревает, что это еще цветочки. Ломка доходит до пика, и ему интересно посмотреть на нее сегодня - будет ли она так же дерзка и недружелюбна.
- Привет, - он снова излучает дружелюбие, входя к ней в палату. - Как ты сегодня? Слышал, так себе - были какие-то проблемы? Что по симптоматике? Головокружение, судороги, скачки давления? Тошнило? Получилось поесть?
Сегодня ее должен был навестить психолог, и Сэму интересно, рассказывала ли она ему о своем браке, колесах или насилии в детстве, или придумала сегодня что-нибудь новенькое. Пожалуй, на фоне остальных гостий центра она и правда самая интересная - и самая сексапильная, думает Сэм.
- Поболтал тут с одним твоим поклонником, он очень надеется, что ты не забросишь свой маленький бизнес... Железный Дик, подписан на тебя, помнишь его? Просил передать большой привет и пожелания скорейшего выздоровления. Хотел прислать цветы, но я объяснил, что цветы тебе пока не положены - только вид из окна. Ты что-то совсем не настроении, да?

Ее ужин так и стоит на подносе нетронутым, это как раз понятно - аппетита у нее сейчас никакого, даже если не считать, что ее выворачивает наизнанку чаще, чем она оклематься успевает.
Сэм сочувственно кивает, снова устраиваясь у косяка, складывая руки, как будто и правда поболтать пришел, но, стоит отметить, она, может, и провела не лучшие часы в своей жизни, гонора в ней не поубавилось, как и сарказма.
Такая, пожалуй, не пропадет, даже если жизнь ей только и будет мудаков подсовывать - и Сэм вновь возвращается к мысли, что, может, всеми деньгами в ее браке и распоряжается милашка Эд, с ней тоже лучше подружиться. У девчонки, которая умеет удержать внимание двух сотен избалованных миром порнухи мужиков, может все сложиться даже в Эл-Эй - а в том, что она рассказывает о канале, нет на первый взгляд ничего сложного. Он бы тоже смог, прикидывает Сэм - кое в чем она действительно права: парни лучше знают, что хотят услышать другие парни.

- Так и передам. Он от счастья с ума сойдет - час меня расспрашивал, скажется ли твое помещение сюда на канале и не ударишься ли ты после выхода в какое-нибудь затворничество. Пришлось заверить, что выйдешь ты еще веселее прежней, так что не подкачай.
Выглядит она, конечно, не то что веселее - и Сэм уверен, что даже ее верному фанату Железному Дику пришлось бы постараться, чтобы подрочить, но это дело поправимое. Три-четыре дня - а там ей назначат препараты получше, так что через неделю, прикидывает Сэм, она уже сможет изобразить что-то для фото, за которые заплатил ее муженек.
Другой вопрос, захочет ли она что-то изображать - пока не похоже, и, как он уже успел выяснить, если и захочет, то не из любви к своему мужу.
Но в чем Сэм хорош - а он уверен, что в этом хорош, - так в том, чтобы наладить контакт с любой из местных пациенток. И Лена Мэй, может быть, и кажется крепким орешком, но наверняка имеет свои слабости. Если не пудинг, то двойную порцию куриного пирога, или колу, тайком пронесенную в рехаб, или крепкий кофе с сахаром и сливками, или вибратор, чтобы не лишать себя прежних радостей.
А он - именно тот, кто сможет удовлетворить ее маленькие прихоти и разнообразить здешний быт, если она будет хорошо себя вести.

- Так ты вообще ни с кем не переписываешься? - Сэм вытягивает из кармана сложенный конвертик, высыпает его содержимое в стакан, стоящий на подносе, доливает воды из бутылки, придирчиво осматривает пластиковую ложку на салфетке и после размешивает воду, пока полупрозрачные гранулы не растворяются полностью, даже взвеси не остается.
- У тебя назначение, укол успокоительного, снимет спазмы и судороги, расслабит, отрубишься часов на десять. Даже если за окном настоящий зомбиапокалипсис случится - не проснешься. Психика у тебя в хлам после колес, сама понимаешь, а здесь как раз с таким и разбираются. Начнешь нормально спать, нормально есть, придешь в норму - и снова почувствуешь вкус к жизни. Ты не парься, здесь бывали девчонки, которые пытались с иглы слезть, так что в этом плане все нормально. А это, - Сэм вынимает ложку из стакана и указывает на его содержимое, - чтобы больше не мутило. Завтра утром возьму у тебя кровь, от этого и танцевать будем, а там и аппетит вернется. Ты как, что раньше есть любила? Тут-то кухня не очень, но я готов пойти тебе навстречу. Бургер, пицца, мороженое, шоколад - ты понимаешь. У нас здесь не концлагерь. Скорее, санаторий.

Объясняя все это, Сэм неторопливо вытаскивает из объемного кармана на бедре пластиковый тубус, содержащий шприц - на тубусе лиловая плоска, все назначения маркируются разными цветами, чтобы не перепутать, и цвет миз Кейн - лиловый.
- Ну так что, миз Кейн, готовы? На живот, рубашку задрать. Когда я буду передавать привет твоему фанату, обязательно расскажу, что вживую ты еще горячее, чем на видео. И что на тебе всегда ярко-красные шелковые трусы. Иногда небольшой перерыв идет на пользу сильным чувствам. Пусть фанаты успеют соскучиться, пока ты берешь паузу.

Никаких с ней проблем, что бы не говорил ее муж - сначала Сэм думал, что она из трудных пациенток, но, кажется, нет. Наружу не рвется, ничего такого, может, и в самом деле воспринимает свое здесь пребывание как отпуск от рабочих будней, и послушно переворачивается на живот, собирает подол больничной рубашки.
Сзади на бедре у нее большой лиловый синяк, явно полученный до попадания в рехаб, но незадолго - такое на фотографиях спросом не пользуется, разве что у ребят с совсем специфическими запросами, куда более специфическими, чем красные трусы.
Сейчас, понятно, ни о каких красных трусах речи не идет - Сэм спускает резинку до середины бедра, брызгает на загорелую задницу Лены антисептиком, оглядывается на окно. За стеклом и решетками поздний вечер - больничный сад в сине-лиловых сумерках, ветви апельсинового дерева и стрелиции колышатся в нескольких дюймах от стекла, при сильном ветре задевая стены центра, но за ними даже не просматриваются стены, огораживающие территорию.
Ничто не мешает ночным санитарам выходить наружу - подышать или покурить на улице, Сэм и сам с удовольствием курит в саду, когда выдается свободные минуты - а ночью, когда все гостьи по палатам и часто под слабым или сильным успокоительным, такого времени хватает. У его есть пара излюбленных мест, где можно без помех выкурить косяк и полистать ленту твиттера, и он следит, чтобы его не было видно из окон палат или общих комнат, не говоря уж об административных помещений, хотя мог бы при желании заглянуть в пару окон на первом этаже, подойдя прямо к зданию и подтянувшись, но в этом и проблема - палата миссис Кейн на втором этаже, и стоять за ее окном просто невозможно, если не подтащить к стене лестницу.

А в этом Сэм сомневается - даже если кто-то из другой смены большой поклонник сценического образа новой пациентки рехаба, зачем так усложнять, если у тебя есть доступ в палату.
Но она упоминает об этом уже второй раз - Сэм слушает внимательно, хоть по нему и не скажешь, и ему начинает казаться, что Лена в самом деле обеспокоена своей галлюцинацией. К тому же, несколько лет назад здесь был похожий инцидент, после которого пришлось существенно пересмотреть организацию безопасности центра - Сэм тогда еще не работал здесь, но старожилы рассказывали в подробностях: психованный фанат выследил актрису фильмов для взрослых, на которой помешался, и порезал ей лицо. Она отсудила у клиники приличную сумму, не говоря уж о репутационных издержках для центра, но вряд ли ее так уж сильно это успокоило - пластические хирурги так и не смогли полностью восстановить ее внешность.
- Закрытая. У нас тут пропускной режим, даже родственникам нельзя оставаться вне часов посещения, так что не беспокойся, ни папарацци, ни назойливых поклонников быть не может.
Сэм убирает на поднос антисептик, вытаскивает одноразовый шприц в пластиковом футляре, наклоняется и вкалывает Лене полтора миллиграмма успокоительного. Игла входит легко, под небольшим углом - укол из простейших, а Лена хорошая пациентка.
- Скорее всего, это просто галлюцинации. На отходняке они могут казаться куда реальнее... Ты хорошо его разглядела? Он не показался тебе похожим ни на кого из персонала? И как бы он добрался до второго этажа?
Пустой шприц отправляется обратно в футляр и на поднос - после окончания обхода Сэм все равно отправит весь мусор в утилизатор, но ночь сегодня спокойная и Сэм тоже никуда не торопится.
- Все, сегодня никаких фанатов за окном. Могу побыть здесь, пока не заснешь - после укола проспишь до утра как младенец. Хорошее средство, неделя на таком - и после получишь полноценный синдром отмены, так что часто колоть не смогу, это на первое время, учитывая твой набор колес. Как только отходняк закончится, в таких уколах уже не будет необходимости - и галлюцинации исчезнут сами собой.

Черный человек с горящими глазами. Звучит как страшилка для детишек, впервые ночующих в летнем лагере, но если у них по территории бегает какой-нибудь псих, лучше это прекратить. Сэму вовсе не нужно лишнее внимание, если в центре случится что-то, требующее внимания копов - у него были пара не самых приятных историй с калифорнийской полицией, и мало что так вредит бизнесу, как неуемное желание полицейских везде засунуть свой нос, так что он берет слова миссис Кейн на заметку. Скорее всего, это действительно галлюцинация - горящие глаза и все в этом духе, - но от него не убудет, если он переброситься парой слов с местными охранниками, и не откладывая в долгий ящик.
Но пока Сэм остается в палате, коротко смеется на ее задиристые слова насчет возможного повторения галлюцинацией.
- Доктора Карсона лучше не посылать, он ужасно обидчивый. И очень старается всем помочь. Настоящий душка, сама убедишься. А какие-то черные люди или инопланетяне - этим ребятам здесь не рады, там им и говори.
Сэм берет с подноса нетронутый пудинг и выключает свет, отходя к окну.
До полной темноты еще далеко, да и не бывает ее здесь, так близко от города грез - но соседство с мемориальным парком Форест-Лаун и отдаление от центров ночной жизни дают свои плоды: например, в окно не бьет подсветка вывески ночного клуба или круглосуточного ресторана.
Только стрелиция и апельсиновые деревья.

Отрывая фольгу с коробочки пудинга, Сэм даже выглядывает в окно, как будто в самом деле думает увидеть лестницу или следы от нее в кустарнике вдоль здания, но внизу, разумеется, ничего.
- Ты же не будешь? - спрашивает он из вежливости, потому что и так знает, что аппетита у нее не будет еще пару дней. Ничего, зато потом начнет наверстывать - наверняка даже наберет десяток фунтов, хотя, как ему кажется, ей не помешает.
- В большом мире все по-прежнему. Все готовятся к чемпионату мира по футболу, хотя я лучше бы выстрелил себе в ногу, чем поехал в Россию, и к сентябрьским отборочным по серфингу в Австралии... Из местных новостей - очередная актриса обвинила кого-то в изнасиловании, причем, в деле "Парамаунт", старый добрый Парамаунт, держащийся в стороне от любых скандалов. Это новость сегодняшнего дня, самая свежая - и я даже не знаю, что должно случиться этим летом, чтобы перебить падение Парамаунта.
Сэм отправляет в рот полную ложку пудинга, с удовольствием глотает, поглядывая за окно. Никаких лестниц, никаких черных людей. Просто галлюцинация.
У него срабатывает вибровызов на смарт-часах. Сэм лениво смотрит на дисплей, но номер незнакомый - ладно, перезвонит позже, - и сбрасывает.
- Если тебя напрягает тишина, я подумаю, что мы можем с этим сделать, - говорит он на прощание, кидая на поднос пустую коробку от пудинга. - Но если не хочешь, чтобы тобой тут занялись всерьез - или вообще перевели в настоящую психушку, - я бы не болтал насчет черных людей.
Она засыпает довольно скоро - Сэм собирает поднос, напоследок еще раз выглядывает в окно и выходит из палаты. Замок мягко закрывается за ним, и он перезванивает из коридора - это Эд Кейн, и Эд Кейн просит выполнения своей оплаченной просьбы и приходит в раздражение, когда Сэм сообщает ему, что только что сделал его жене успокоительный укол, уложивший ее в койку как минимум на восемь часов, а в дневное время центр реабилитации не то место, что можно спокойно устроить горячую фотосессию.
Доходит даже до оскорблений - Сэму приходится напомнить мистеру Кейну, что, продолжай он в таком духе, то будет ждать, когда его супруга выйдет из центра к началу осени, и не факт, что даже самые верные фанаты ее творчества дождутся этого момента, не отменив подписку, и только тут Эд меняет тон. Мудила, подытоживает Сэм, убирая телефон. Самый настоящий мудила, считающий, что за деньги он покупает человека, а не услугу.
Впрочем, Сэм ведет свои дела не из личных симпатий - так что утром он меняется на ночное дежурство и вечером заглядывает в палату Лены снова.

- Привет, - он бегло оглядывает ее, оценивая и внешний вид, и потенциальную готовность попозировать. - Выспалась? У меня кое-что есть для тебя.
Сэм вытаскивает из кармана старый айпод, обмотанный наушниками, и демонстрирует Лене.
- Сотня треков, десяток аудио-книг и несколько стендапов - не знал, что ты любишь, поэтому накидал разного. Как раз поднять настроение перед тем, как поработать. Твой муж считает, что без регулярный обновлений канал быстро загнется, и, учитывая конкуренцию, он не так уж и не прав, так что сегодня у нас по плану сделать пару фоток. Я вернусь после того отбоя, а ты загляни в душ - не в обиду, но выглядишь ты не на десять из десяти, а свет тут и так не самый комплиментарный. Не дадим вашему семейному бизнесу пострадать по вине бюрократии - в конце концов, кое-чего ты добилась, было бы жаль спустить все в унитаз, - доброжелательно болтает Сэм, собирая поднос, чтобы забрать его. - Ты же не из стеснительных? Посторонним на территорию вход запрещен, работаем с тем, кто есть.

Встречает она его в боевом настроении, как Сэм оценивает ее шутки, так что он смеется в ответ - ему нравится ее чувство юмора, она, по крайней мере, не строит из себя высокоморальную респектабельную дамочку, которая попала в рехаб исключительно потому что случайно перепутала сигареты или купила с рук то, что оказалось совсем не валиумом. Сэм ценит честность, не меньше, чем циничное чувство юмора, и отвечает ей в тон:
- У меня есть девушка, миссис Кейн, да и вы не свободны, - Сэм изображает, что шокирован, поплотнее закрывая дверь и включая свет.
Холодный, больничный - подчеркивающий ее впалые скулы, синяки под глазами и мокрые спутанные волосы. С этим нужно будет что-то сделать, но всему свой черед.
Он быстро перестает притворяться, осматривает ее с головы до ног.
- Не самый, ты права. И больше подходящий психушке или тюрьме, а у нас тут настоящий санаторий. Хочешь сигарету - да без проблем, давай не опошлять наше знакомство. Я тут работаю, а за сексом езжу в Эл-Эй, не хочу мешать работу и отношения, - иногда - не так уж и редко, если на то пошло, - гостьи предлагают ему секс. Не ради пачки сигарет или журнала со свежими сплетнями, скорее, от скуки или чтобы пощекотать нервы - но, так или иначе, Сэм к таким предложениям выработал иммунитет и не покрывается застенчивым румянцем, начиная сбиваться с мысли.
Ничего личного - но хотя он уже отказался и в принципе не рассматривает это предложение всерьез, он все равно на миг задумывается: а как бы это было.
У него никогда не было девушки из порно-индустрии - в старости даже вспомнить будет нечего, даром, что прожил в Эл-Эй несколько лет, и эта мысль его смешит.

Он выпрямляется, забирает с двери в ванную мокрое полотенце, набрасывает на лампы верхнего света, и комната сразу погружается в легкий полумрак, куда более щадящий.
- Несколько фотографий и пара небольших роликов. Эд ждет от тебя небольшую, но горячую фотосессию, чтобы обновить канал. Что-то о том, как ты соскучилась по своим фанатам и как скрашиваешь себе длинные ночи без вечеринок и гостей. Не думаю, что здесь тебе нужна помощь.
Сэм серьезно относится к своим договоренностям, поэтому ознакомился с ее каналом придирчивее, оплатив подписку из выданного Эдом Кейном аванса - почему бы не развлечься, учитывая, что в перспективе он получит с него куда больше, так что Сэм в курсе, что ее предложение может быть не шуткой: у нее полно роликов, где она не одна - и и где задорно отсасывает парням в полицейской форме, костюме пожарного или в военной форме, аккурат ко Дню Поминовения, весьма патриотично.
Возможно, видел в антураже больницы с санитаром тоже было бы в тему - но у Сэма есть твердая уверенность, что все эти парни на самом деле лишь наряжены в чужую форму, а вот он совсем не хочет рисковать своей работой. У него хорошее место, с учетом маленького бизнеса, который он тут построил - и Сэм вместо того, чтобы расстегивать штаны, посылает Лене доброжелательную улыбку, вытаскивая телефон.
- Ничего такого - просто подразни ребят, которые платят по семьдесят пять баксов в месяц, может, передай привет парням, имена которых примелькались. Я не хочу, чтобы ты перенапряглась - у нас тут главная задача, чтобы ты отдохнула, и как можно лучше. А это - только чтобы канал не заглох.
Ее слова о том, что он тоже мог бы вести этот канал, Сэма не оставляют - неплохой источник дохода, если прикинуть, особенно если модель уже раскручена, как Лена Кейн. Большого ума это точно не требует - он почитал, как Эд общается в общем чате от лица своей сексапильной женушки, и уверен, что и в привате манера не сильно меняется, а еще уверен в том, что у него получилось бы не хуже. Даже, возможно, лучше - и уж точно без того, чтобы прибегать к насилию: Сэм исповедует путь компромиссов и договоров, и не считает, что Эд поступает мудро, избивая курицу, несущую золотые яйца, или доводя ее до грани, на которой требуется помещение в центр реабилитации.

Миссис Кейн не доставляет никаких проблем, и, если для Сэма это в новинку, то Лена не теряется, так что ему только успевай фотографировать. Камера на айфоне справляется и с не лучшим освещением, и с динамикой, и с технической точки зрения контент удается, оптика сама реагирует на движения, ловит фокус и то, что должно быть в фокусе, проблема с кое-чем другим.
На лице Лены явно читается, как ей не терпится закончить, как будто у нее тут есть занятия поинтереснее, и Сэм начинает делать фото таким образом, чтобы фальшивая улыбка и скучающее выражение лица в кадр не попадали - понятно, что подписчиков не столько ее лицо интересует, но он просмотрел днем бегло ее канал и пришел к выводу, что она эксплуатирует амплуа бодрой и задорной девчонки из Техаса, любящей секс и когда на нее смотрят, а сейчас ни то, ни другое с ней не ассоциируется.
С другой стороны, а чего ожидать от женщины, доведенной до реабилитации, учитывая, в каком состоянии она к ним прибыла. Эду стоило бы побольше внимания уделять жене - но ему платят не за то, чтобы он давал советы, поэтому Сэм продолжает снимать, сосредотачиваясь на результате.

Если подобрать хороший ракурс, чтобы лицо оставалось в тени, а тело, напротив, в наиболее выгодном свете, то получается неплохо. Сэм переводит камеру в режим видеосъемки, записывает минутный ролик и прекращает снимать, только когда Лена откидывается на локоть, позволяя мокрым волосам прикрыть лицо, а ее рука падает между бедер стоп-знаком.
На экране кружится значок сохранения - скорость интернета здесь слишком низкая, Сэм и не собирается отправлять фото и ролики Эду раньше того, как попадет домой, но рассматривает экран он не из-за того, что так заинтересован в сохранении. Дело в другом: в какой-то момент это небольшое представление его начало увлекать, в том числе и обстановкой.
Не то что его заводит мысль об опосредовании рассматривания голой Лены, видимо, в порноделы дорога не лежит, зато теперь, когда камера выключена, а Лена больше не изображает секс и соблазнение, ему вдруг кажется, что он слишком поспешно отказался от ее первого предложения.
Разумеется, это иррационально - и Сэм вовсе  не считает, что стены рехаба и больничная пижама могут ассоциироваться с сексом и сексуальностью, но, вскройся его маленький бизнес, за эти фотографии он точно будет уволен, центр не захочет отмазывать его в скандале с сексуальной подоплекой, так какого черта. Он хотел бы заняться с ней сексом, вот о чем Сэм думает последние пару минут, пока Лена одевается, запаковываясь обратно в больничные одежды, дюйм за дюймом скрывая тело. Он

- Хорошо получилось, выбирай награду, - ему приходится постараться, чтобы голос звучал как обычно, дружелюбно и уверенно. - Камера тебя любит, так, кажется, говорят? Но ты и сама в курсе, я думаю, иначе бы протирала столы или сидела в душной конторе в деловом центре. Не пробовала походить по модельным агентствам? Не каждая миловидная мордашка фотогенична, а ты да.
Всплеск неуместного желания проходит - Сэму больше не нужно беспокоиться, не заметит ли она этого, и это к лучшему: Сэм вовсе не считает себя образцом добродетели, но ему не нравится мысль о том, что женщины здесь беззащитны от таких ситуаций, а миссис Кейн уж точно может немало порассказать о том, что иногда приходится делать вещи без желания.
Даже эта съемка - но Сэм отбрасывает эти мысли: он не мать Тереза, всех ненажалеешься, а ему в первую очередь нужно думать о себе.

То, что она не против поболтать, понятно - тут довольно быстро становится скучно, Сэм знает это если не по собственному опыту, хотя ему тоже бывает скучновато, но по другим гостьям, а у Лены пока нет даже доступа к общей комнате. Поневоле заскучаешь в четырех стенах, ей пока даже терапия с психологом не назначена.
Сэм, впрочем, тоже не торопится: у них месяц выдался спокойным, и после того, как в начале месяца уехала Шарлотта Меттьюз, на попечении доктора Карсона, а точнее, санитаров, осталось всего четыре женщины. Миссис Кейн пятая - и никто из них не доставляет проблем. Пока больше всего проблем было именно с Шарлоттой; Сэм подозревает, что с ней все куда сложнее, чем хотят признать ее родители - девчонка попадает к ним уже в третий раз, в атмосфере полной анонимности, ее папочка примеривается на пост сенатора от штата, и дочь-наркоманка совершенно не вписывается в прилизанную картинку для избирателей, так что его устраивает, что центр реабилитации лишен какой-либо скандальной известности, здесь не бывает поп-звезд и актрис категории А, здесь не дежурят журналисты, и центр стал для девчонки чуть ли не вторым домом.
Без Шарлотты в центре совсем спокойно. Сэм знает, что, по хорошему, ей нужен психиатр, а не психотерапевт, но так же знает и то, почему Карсон никак не заведет разговор об этом с ее родителями: ради Шарлотты в центре уже год всегда готова палата, и ее отец платит за это дополнительно, списывая припадки и периоды острого бредового состояния дочери на наркотики. Самообман или нет, Сэм не хочет разбираться с чужой проблемой: Шарлотта щедро оплачивает контрабанду, которую он ей проносит, и в конечном итоге все в выигрыше.
Без нее тут буквально мертвый сезон - и предложение подзаработать от Эда Кейна поэтому особенно кстати.

Впрочем, предупреждение от его жены и давнего делового партнера тоже кстати, и Сэм понятливо кивает: что же ты за неприятный тип, Эд Кейн, раз пытаешься всех нагреть.
- Он уже заплатил, так что считай, что твои пожелания за его счет, - Сэм считает, что она в самом деле хорошо поработала, учитывая, что раньше она наверняка это делала, разогревшись как следует для настроения экстази, так что полон намерения закрепить у Лены условный положительный рефлекс. В отличие от Эда, он не считает, что стоит кидать тех, с кем нормально работается и есть перспективы - а если Лена решит упрямиться, то он тоже потеряет приработок. К тому же, приходится признать - ему понравилось. Отчасти потому что это было похоже на ролевую игру - отчасти, потому что без одежды миссис Кейн оказалась все же горячее, чем когда разделась в первый раз, переодеваясь в больничную пижаму, Сэм не собирается анализировать, в чем именно дело, но учитывая мертвый сезон, эти снимки раз в неделю выглядят не только как заработок сверх зарплаты, но и как неплохое развлечение.
- Бургер, кола, луковые колечки. Соус "сладкий чили" и мороженое за счет заведения? - Сэм убирает телефон в карман и делает вид, будто записывает ее заказ на ладони. - Два дня меня не будет, но в следующую ночную смену ты получишь свой бургер еще теплым - сюда ездит доставка за десятку сверху. Видишь, я же говорил, тут не так уж и плохо.
Хорошее место для пит-стопа, когда перестаешь успевать в этой вечной гонке - Сэм так о центре для Лены и думает, потому что, судя по тому, какой она сюда попала, короткая передышка ей точно не помешала бы.

Он снимает с лампы нагревшееся полотенце, осматривается, убеждаясь, что они не оставили никаких следов - хотя какие следы могут остаться, учитывая, что она обошлась собственными пальцами, - проходит к окну и выглядывает. Сад пуст, темные силуэты деревьев кажутся неподвижными стражами. Он поговорил с охраной - разумеется, никто, кроме персонала центра, не может гулять по территории ночью, а насчет других санитаров у Сэма есть кое-какие соображения, но под окном палаты он не нашел ни следа от лестницы.
- Как спала? - спрашивает он якобы между прочим. - Судороги, черный человек, головокружение, жажда? Могу снова сделать тебе укол. У меня тоже есть особый талант - и аптечка.
И Сэм возвращает ей улыбку: пока ей все видится в черном свете, синдром отмены то еще удовольствие, да и с браком ей явно не повезло, но его это все равно задевает.
- Знаешь про такую штуку, как самоисполняющееся пророчество?

- Именно, - отзывается Сэм, так и оставаясь у окна. - Сам придумал, сам поверил и сделал все, чтобы так оно и вышло.
Он пропускает мимо ушей ее шутку насчет умных слов; не так уж она и глупа, как хочет показаться - Сэм доверяет своему чутью, и ловит она с полуслова, так что образ деревенской девчушки пусть прибережет для доктора Карсона. Он обожает такие вещи, любит порассуждать о том, как такой город, как Эл-Эй, Город Грехов, может испортить неискушенного юнца  - Сэм учитывает эту слабость главврача и потакает ей в меру своих сил, наслаждаясь про себя этим спектаклем, но хочет Карсон считать себя отцовской фигурой в глазах Сэма Андерсона, уберегающей его от соблазнов Лос-Анджелеса - почему бы и нет: в итоге именно Сэм становится выгодополучателем, а это главное.
Однако насчет самоисполняющегося пророчества Сэм не шутит. Он не из тех, кто верит во всю эту ерунду вроде "вырежи из журнала картинку с машиной, о которой мечтаешь, и она свалится на тебя с неба, если ты пройдешь полный курс позитивного мышления за пятнадцать тысяч", зато верит в самоисполняющееся пророчество, а миссис Кейн кажется ему той, кто пойман в эту ловушку.

За окном темно - соседство с роскошным кладбищем обеспечивает покой на участке реабилитационного центра, только на востоке видно зарево от иллюминации города. Легко спутать с пожаром, особенно тому, кто никогда не видал настоящего пожара, и розово-оранжевое марево подрагивает между кронами деревьев. На его фоне стволы стрелиции кажутся темнее и кряжистее, даже угрожающими - может, так ей и привиделся черный человек?

Она соглашается на укол, но Сэм продолжает стоять у окна, вглядываясь в темную территорию за стеклом. На стекле призрачно проглядывают их отражения - размытые, нечеткие, едва узнаваемые, они могут принадлежать любым людям, более-менее подходящим по внешним признакам, как будто зловредные двойники, выжидающие...
Сэм качает головой - его отражение делает то же самое, и это разбивает иллюзию, - да что это с ним? Сказывается недостаток сна, не иначе: две ночные смены подряд, а днем едва удалось выкроить пару часов на сон: он уже начал тренироваться к сентябрьским отборочным соревнованиям, и не хочет пропускать подходящие волны.

- Нет, - Сэму приходится приложить усилие, чтобы его голос звучал как обычно, не выдавая вдруг охватившей его тревоги. Тревога - вообще не та эмоция, которая идет на пользу, когда вокруг тебя женщины на разных стадиях синдрома отмены или приходящие в себя после нервного срыва. Тревога чувствуется ими моментально, как запах гари, и это Сэм усвоил давно, поэтому для местных гостий и сотрудников он всегда одинаков: доброжелательный, улыбчивый и на позитиве.
Отличная идея, доктор Карсон. Очень красивая картина, Шарлотта. Какая прекрасная история, Агнесс. Все будет хорошо, Лена Мэй.
- Со мной никогда. Но я видел, когда это случалось с другими людьми. Не самыми плохими людьми, талантливыми людьми, людьми, которые наверняка добились бы своего, если бы не опустили руки. Так оно и работает: как только ты убедишь себя, что все закончится хреново, именно так оно и закончится, потому что ты просто перестанешь прикладывать усилия. Как в той притче про лягушку и молоко.
Сэм говорит это все ее отражению на стекле - и на мгновение, очень, очень короткое мгновение она кажется ему похожей на его мать, которая любила вспоминать о старательной лягушке. Не лучшая ассоциация, учитывая, что Сэм вот только что сумел убедить себя, что его реакция на позирование Лены всего лишь дань рефлексу.

- Насчет этого я ничего не слышал, - с полной серьезностью отвечает Сэм, искоса поглядывая на Лену. - Тогда, наверное, накроет жуткое разочарование, но, по крайней мере, убежденность в том, что все будет хорошо, не испортит тебе жизнь ожиданием, когда все станет жуть как плохо.
Об этом Сэм знает не понаслышке: его мать была уверена, что они все обречены. Верила в это истово, страстно, будучи при этом такой же истовой христианкой, помешанной на эсхатологии, и что бы ни происходило вокруг, что бы ни начиналось, она знала, что все закончится провалом, неудачей и поражением.
Сэму до сих пор - а прошло уже немало - даже неприятно вспоминать ее лицо с этой вечной понимающей улыбкой, эту готовность к худшему, застывшую в каждой черте, и ничего удивительного, что ту притчу о лягушке и молоке мать неизбежно заканчивала тем, что лягушка все-таки тонула.
Ему было тринадцать, когда он узнал, что есть другая, более распространенная версия этой истории - и именно тогда, наверное, он понял, что должен уехать из дома так далеко, как только сможет.
Ирак оказался достаточно далекой точкой на карте - но со своей спецификой, которая Сэму ничуть не понравилась, так что он перебрался обратно в Штаты, только много южнее Миннесоты, и уж точно избегал возвращаться на порог родного дома, изредка отправляя матери открытки, призванные доказать матери, что он пока не сдался.
Как лягушка, попавшая в молоко.
Ничего приятного в этих воспоминаниях нет, и Сэм с радостью расстался бы с ними - и, как и Лена о тех девчонках, которых знала, не хочет об этом рассказывать.

- Конечно, фигня, - легко соглашается Сэм, отмечая, что она выражается куда мягче, чем обычно - и вообще выглядит мягче и спокойнее, как будто начала здесь обвыкаться и не ждет от него подставы.
- Все фигня, если ты в это не веришь, но для борьбы с разочарованием давно придумана куча способов, на любой вкус и размер банковского счета. Никто не застрахован от неудачи, но если что-то не вышло, ты всегда можешь попробовать что-то другое - или попробовать снова. Вот это я и называю не давать пророчеству исполниться. Попробуй, может, выйдет. Одним Эдом мир не исчерпывается, выйди отсюда, найми адвоката и отсуди у него канал - или просто пошли подальше, что он будет делать без тебя на главной роли?
Но, наверное, ему легко говорить - и совета у него она не просила. Она вообще не кажется ему из тех девчонок, которые просят совета, даже когда в нем нуждаются, и Сэм улыбается своим мыслям: как там сказал Эд Кейн, с ней могут быть проблемы?
Вполне возможно, причем и у самого Эда.
Впрочем, непрошенные советы мало кому нравятся, так что он меняет тему, пока не успел ее достать: это не способствует установлению плодотворного контакта.
- У тебя есть какое-то хобби? Чтение, рисование, лепка из глины или, может, садоводство? Я могу подсказать, как проще пробить что-то такое, даже если групповые собрания тебе пока не светят. Кто знает, может быть, здесь у тебя проявится новый талант и ты сделаешь имя на создании каких-нибудь кривобоких мисок, по которым все в один прекрасный момент сойдут с ума, как насчет такой возможности?
Потому что мир полон возможностей, говорит Сэм себе, и это лучше, чем верить, что все твои усилия обернутся крахом.